Глава таинственного незнакомца
Тяжелый удар! Невеста из семьи Юй, которую должны были с дня на день ввести в поместье Чэнь и которая трагически скончалась всего несколько дней назад, превратилась в Иньский труп!
Слух этот неизвестно откуда поплыл, но стоило ему просочиться наружу, как о нем заговорил весь город. Повсюду только и шли разговоры, а особо искусные рассказчики и вовсе обросли самыми невероятными подробностями о том, как именно происходило это превращение.
Парадные ворота Поместья Чэнь теперь стояли наглухо закрытыми, а вокруг просторной усадьбы пестрели Желтые талисманы с начертанными на них зловещими заклинаниями. Большие ярко-красные фонари у входа давно сменили на белые бумажные фонарики, и во всем поместье царила зловещая, жуткая атмосфера.
Прохожие торопливо обходили это место стороной, до смерти боясь прицепить к себе какую-нибудь нечисть. Кое-кто даже обратился к властям с требованием запечатать Поместье Чэнь, чтобы люди не жили в постоянном страхе.
Однако семья Чэнь славилась своими богатствами и вела дела с чиновниками, так что стражники хоть и опечатали поместье для вида, на деле лишь создавали видимость работы — обитатели усадьбы при желании могли свободно выходить наружу.
Впрочем, подобное положение дел не продержалось и нескольких дней: стражники сослались на страх и вовсе разошлись.
После этого Поместье Чэнь и вовсе погрузилось в абсолютное запустение.
Наемные даосы, проводившие ритуалы, тоже перестали появляться. Траурный зал, выдержанный лишь в черных и белых тонах, наводил на душу жуткий, леденящий страх.
Особенно с наступлением ночи, когда порывы ледяного ветра, словно зловещие духи, врывались внутрь и заставляли черные шелковые полотна трепетать и метаться перед алтарем.
В высотном небе висел обломок луны, бросая на землю тусклый, размытый свет, в котором совершенно невозможно было разобрать дорогу. Не удавалось понять и то, раздается ли поблизости шуршание насекомых или же это чьи-то крадущиеся шаги.
Неизвестно откуда возник темный силуэт. Крадучись и озираясь, фигура то замедляла шаг, то снова ускоряла бег, пока наконец стремительно нельнула внутрь траурного зала.
В мрачном помещении лишь одинокая свеча перед гробом скудно освещала пространство. Пришедший опустился на колени у самого гроба, и его дрожащие руки огладили гладкую древесную поверхность.
Подавив страх в груди, он с усилием сдвинул тяжелую крышку гроба.
По мере того как черная крышка медленно отъезжала в сторону, взору предстало покоящееся внутри женское тело с безмятежным и прекрасным лицом.
— Цинь-эр… — раздался густой мужской голос, звучавший с заметной дрожью, словно сдерживаемые долгое время чувства наконец вырвались наружу.
Он безумно вглядывался в мертвую девушку, нежно лаская пальцами лицо, о котором тосковал день и на ночи напролет. Обращаясь с ней как с драгоценнейшим сокровищем, он бережно приподнял ее безвольную шею, пригладил волосы и прижал к своей груди.
— Я наконец-то дождался этого дня. Ты моя.
В этих словах таилось столько эмоций: и радость, и боль утраты, и горько-сладкое облегчение человека, преодолевшего долгие испытания.
Вдруг этот человек заметил, что на теле покойницы все еще наклеен Желтый талисман.
Нахмурившись, он уже собрался ухватить бумажную полоску и сорвать ее, как вдруг его запястье крепко перехватили.
Подняв голову, он встретился взглядом с Фэн Цзинанем, на правильном лице которого играла неопределенная улыбка:
— Братец, мы снова встретились.
Чэнь Юйчжи шагнул вперед, поднимая повыше фонарь, и при свете стало ясно: человеком, стоявшим на коленях у гроба и обнимавшим тело Юй Сицин, был никто иной, как Юй Цимо!
Чэнь Юйчжи отпрянул от неожиданности, да и Бай Сяо в душе сильно поразился. Кто бы мог подумать, кто бы мог хоть на секунду вообразить подобное! Это же молодой господин семьи Юй, старший брат Юй Сицин!
Заметив, что их раскрыли, Юй Цимо лишь слегка опешил, а затем еще крепче прижал к себе мертвую девушку. Обведя всех бдительным взглядом и заметив стоявшего рядом с Фэн Цзинанем Бай Сяо, он яростно вскричал:
— Вы подстроили мне ловушку?
— Вовсе нет, вовсе нет, — Фэн Цзинань пребывал в на редкость благодушном настроении и изображал из себя ученого книжника, слегка покачивая между пальцами засушенный лепесток цветка, который он только что положил на край гроба.
Его голос звучал с легкой насмешкой, а улыбка казалась совершенно безобидной:
— Магнолии в вашем благородном поместье поистине великолепны.
Чэнь Юйчжи смотрел, как тот крепко обнимает тело Юй Сицин, и в этот момент, словно сложив в голове все кусочки мозаики, сбросил на пол фонарь. Бросившись вперед, он вырвал труп Юй Сицин из чужих рук и, глядя на Юй Цимо, взревел от ярости:
— Ты… да как ты смел!
— Верни мне Цинь-эр! — в одно мгновение сорвался Юй Цимо. С искаженным от безумия лицом он бросился на него, намереваясь отбить тело назад.
В следующее мгновение он почувствовал леденящий холод на собственной шее. Подняв глаза, он увидел безэмоциональное лицо Лань Чэня с мертвенно-серым оттенком кожи и редкими трупными пятнами, которое смотрело на него сверху вниз.
Горло Юй Цимо сжимала иссохшая, покрытая трупными пятнами рука.
Рука мертвеца.
Юй Цимо в ужасе рухнул на землю, разом забыв о попытках отбить тело, а его ноги затряслись в неудержимой дрожи.
— Зайдя так долго в своих делах, неужто ты до сих пор не намерен во всем признаться? — Бай Сяо мысленно управлял действиями Лань Чэня, совершенно не понимая, зачем Юй Цимо понадобилось превращать тело Юй Сицин в Иньский труп.
Поняв, что его тайное разоблачено, Юй Цимо перестал совершать бессмысленные попытки сопротивления. Дрожь в теле утихла; он сидел на полу, опустив голову, и вдруг горько, с самоиронией усмехнулся:
— Да… верно, я люблю Цинь-эр…
Едва он договорил, как переменившийся в лице Чэнь Юйчжи вернул тело девушки в гроб и, подлетев к Юй Цимо, замахнулся, намереваясь ударить его кулаком.
Перед глазами мелькнула тень — хрупкая фигурка Нингуан заступила ему дорогу, а ее ослепительное лицо в этот момент казалось пугающе мрачным.
Голос Фэн Цзинаня раздался словно из ниоткуда:
— Дай ему договорить.
Чэнь Юйчжи был бессилен что-либо сделать: сколько бы шока и ярости ни кипело в его сердце, ему пришлось сдержать свой пыл и дождаться, пока Юй Цимо выложит всё от начала и до конца.
— Пусть это запретная любовь, пусть безответная… Мою одержимость ею никто не в силах понять.
— Хоть я и намекал ей и открыто, и исподволь, в ее глазах для меня никогда не было места. До того самого дня, пока она не заявила, что у нее появился любимый человек.
Юй Цимо по-прежнему смотрел в пол, скрывая свое выражение лица, в то время как иссохшая, но сильная рука на его горле продолжала недвижимо сжимать кожу.
— Я ненавидел, я безумно ревновал… Пока в один прекрасный день… помрачнение рассудка не одолело мой разум… Я изнасиловал собственную сестру.
Услышав это, Чэнь Юйчжи больше не смог сдерживаться. Его глаза налились кровью, а взгляд едва не метал молнии:
— Скотина!… Так вот почему тот слуга покончил с собой, приняв яд!
— Этот слуга стащил из моего поместья вещь, и если бы об этом узнали властям, его бы ждали страшные пытки. У меня не оставалось выбора, пришлось заставить его взять вину на себя.
Чэнь Юйчжи чуть не лишился чувств от гнева. Он никак не мог вообразить, что правда окажется настолько жестокой, вызывая желание разорвать стоящую перед ним мерзкую тварину голыми руками!
Заметив бушующие в нем эмоции, Фэн Цзинань поспешно знаком приказал Нингуан удержать его.
— …Я виноват перед Цинь-эр.
Каждое слово давалось все тяжелее. Юй Цимо медленно поднял голову, и в его глазах вспыхнула свирепость:
— Поэтому вы не смеете мне мешать! Я заставлю ее вернуться ко мне!
Хлёсткий и звонкий звук пощечины разорвал тишину.
Фэн Цзинань неторопливо опустил руку и с тяжелым выражением лица посмотрел сверху вниз на искаженное безумием лицо. Голодным, низким голосом он произнес:
— Так вот почему ты тайком пробирался сюда каждую ночь, смазывая тело Водой для взращивания трупов, лишь бы дождаться дня, когда она обратится?
Бай Сяо нахмурился еще сильнее и холодно бросил:
— Откуда у тебя Вода для взращивания трупов?
Юй Цимо с помутившимся взором покачал головой:
— Я давно слышал об Искусстве взращивания трупов и выпросил ее у одного бродячего даоса-шарлатана.
Услышав это, Чэнь Юйчжи тяжело задыхался, вспомнив что-то. Гнев ударил ему в голову:
— Вот оно что… Вот почему в те ночи мне казалось, что кто-то проникает в покои! Я думал, это шалят бродячие кошки, а это был ты!
Получив пощечину, Юй Цимо то ли немного пришел в себя, то ли понял всю безнадежность своего положения. Опустив голову набок, он сидел с безжизненным, остекленевшим взглядом, словно его сердце окончательно превратилось в пепел.
— Не удерживайте меня! Я убью эту тварь! — обуреваемый невыносимой болью и яростью, Чэнь Юйчжи оттолкнул Нингуан и бросился вперед, отвесив Юй Цимо сокрушительную пощечину. От удара тот отлетел в сторону, его уголок рта разорвался, и на землю закапала яркая кровь.
Но на этом дело не закончилось: Чэнь Юйчжи попытался вновь наброситься на него, желая забить ублюдка до смерти. Однако стоявшая за спиной Нингуан бесшумно шагнула вперед и единым движением подняла его за шиворот, отбросив в сторонку.
— Натворив дел, человек неизбежно понесет наказание от закона. Если будешь своевольничать, навлечешь беду лишь на свою голову, — нахмурился Фэн Цзинань, подумав, что этот Молодой господин Чэнь и впрямь упрям как баран, такой же несдержанный, как и Юй Цимо.
Хотя его тоже можно было понять: случись подобное с ним самим, вряд ли кто-то смог бы сохранить холодный рассудок.
— Теперь, когда всё улажено, старший брат, не пора ли нам заняться подготовкой Призрачного брака для них? Нам нельзя слишком долго оставлять Даосистский Храм Аньюань без присмотра.
Бай Сяо отдал мысленный приказ Лань Чэню полностью сковать Юй Цимо, лишив его возможности бежать.
Зло должно быть наказано — это закон мироздания, а злодеи не заслуживают жалости.
Фэн Цзинань кивнул, извлек диск для гадания и сосредоточенно принялся за расчеты. Сделав несколько пассов пальцами, он вынес вердикт:
— Ян преобладает над Инь, а завтра как раз настанет ночь яркого сияния. Проведем обряд завтра в первый страж ночи часа Быка. Но сначала требуется полностью рассеять скопившуюся внутри трупа Иньскую энергию.
Чэнь Юйчжи поднялся с земли и ошеломленно наблюдал, как Фэн Цзинань подошел к гробу. Стоило тому лишь слегка потянуть за тело Юй Сицин, как ее безвольная фигура, словно поддерживаемая невидимой силой, выпрямила спину и медленно села.
Желтый талисман, наклеенный на покойницу, как раз и предназначался для сдерживания посмертного превращения. Труп сохранился столь превосходно явно потому, что его не раз напитывали Водой для взращивания трупов, из-за чего скрытая внутри Иньская энергия крепла с каждым днем. Рано или поздно превращение в ходячего мертвеца стало бы неизбежным.
Используя бумажный талисман как проводник и произнося быстрые заклинания, Фэн Цзинань вытащил желтую полоску, свернул ее в трубочку, а затем аккуратно разжал бледные губы мертвой девушки и вложил талисман ей в рот.
В следующий миг тело, лишенное всякой поддержки, тяжело рухнуло обратно в гроб.
— Закрывайте крышку.
Нельзя оставлять тело под открытым ночным небом: если оно начнет впитывать эссенцию солнца и луны, то обратится в монстра даже без помощи Воды для взращивания трупов.
Чэнь Юйчжи подбежал к гробу и, бросив полный глубокой нежности взгляд на тело возлюбленной, собрался с духом и медленно опустил крышку.
Придя в себя, он перевел злобный взгляд на потерявшего рассудок Юй Цимо.
http://bllate.org/book/33735/4148899
Готово:
