Цю Тин посветлел лицом и с серьезным видом спросил: — Ло Хоу, ты не против? Если хочешь, мы можем поехать вместе.
Видя его нерешительное выражение, Ло Хоу прекрасно понимал, что тот вовсе не желает привлекать посторонних к этой поездке вдвоем с братом, и тут же дал понять, что ему абсолютно всё равно.
Достигнув согласия, Цю Тин тут же виновато улыбнулся и пообещал разыскать их, как только вернется.
Ло Хоу горько улыбнулся: на самом деле его тревожило совсем другое. Он не знал, рассказал ли Се Юаньшань Цю Тину о его поведении в тот день, и отправляться в дорогу вместе с ними было бы для него сплошным неловким испытанием.
В тот же вечер он до полуночи собирал вещи вместе с Ттушкой Жун, а на следующий день, поднявшись на борт частного самолета, предназначенного для путешествия, узнал, что старший брат забронировал поездку заранее и все маршруты были согласованы заблаговременно.
В самолете имелась комната для отдыха, но у Се Юаньшань еще оставались нерешенные рабочие дела, поэтому он, почувствовав сонливость, отправился отдыхать туда первым. Возможно, из-за того, что на душе стало спокойнее, спалось ему превосходно, и когда он проснулся снова, они уже почти прибыли на место.
Если смотреть вниз из иллюминатора, лазурная морская гладь казалась похожей на сверкающие драгоценные камни, а изумрудные островки постепенно вырастали прямо перед глазами.
По приземлении Цю Тин почувствовал головокружение, и Се Юаньшань отобрал у него слуховой аппарат, так что ему оставалось лишь послушно отправиться отдыхать на виллу.
Закончив умываться, он вышел наружу — небо уже стемнело, а со стороны моря веяло прохладными порывами ветра. Потянувшись, он подумал о том, что ближайшие несколько дней проведет наедине с Се Юаньшанем, и его переполнило возбуждение, которое было трудно сдержать.
Спустившись с кровати босиком, он уже собирался выйти из комнаты, как вдруг что-то сообразил, резко повернул назад, взял со столика стакан с водой и плеснул прямо на постель.
Готово!
Довольный собой и собираясь уже уходить, он обошел перегородку комнаты и вдруг заметил, что в гостиной слабо мерцает экран.
Мужчина сидел там неизвестно сколько времени, и бледное сияние подсвечивало оправу без очков на его переносице, а сокрытый в темноте взгляд был устремлен прямо на него.
Цю Тин оцепенел всем телом, долгое время не мог прийти в себя, а в голове было абсолютно пусто.
Лишь когда мужчина закрыл ноутбук и в комнате зажегся верхний свет, от резкой вспышки ему пришлось зажмуриться, а сердце заколотилось тяжело и часто, словно барабанная дробь.
— Проснулся.
Низкий голос раздался совсем близко. Цю Тин приоткрыл глаза, заставил себя смотреть, тихонько выдавил неопределенное «угу» и опустил взгляд, не осмеливаясь глянуть на человека перед собой.
Услышав приближающиеся шаги, которые, впрочем, не остановились рядом, а прошли мимо — направляясь к кровати, Цю Тин слегка переменился в лице и инстинктивно ухватил Се Юаньшаня за руку.
— Братец, я проголодался.
Освещение в комнате было не слишком ярким, но он все же смог отчетливо разглядеть проницательный блеск в глазах Се Юаньшаня.
— Зачем ты плеснул воду на кровать?
Щеки Цю Тин мгновенно залились краской, но он все же пробормотал в ответ: — Я не хочу спать один.
Человек перед ним ничего не ответил.
Этот тяжелый взгляд опустился ему на макушку, почти осязаемый, казалось, способный прожечь в его теле огромную дыру.
Хоть ему и было неловко, раз уж он проговорился, отпираться дальше не имелось никакого смысла, и ему пришлось признаться: — Прости, мне не следовало прибегать к таким мелким уловкам, я просто хотел, чтобы братец уделил мне побольше внимания.
Характер Се Юаньшаня всегда отличался тем, что на мягкость он отвечал подаступливо, и, заметив, как после его слов лицо мужчины немного смягчилось, Цю Тин с облегчением выдохнул.
Вытянув руку, Се Юаньшань больше не стал допытываться.
— Спускайся вниз ужинать, завтра попрошу управляющего сменить матрас.
— Угу.
Чувствуя себя немного обиженным, Цю Тин последовал за ним вниз, ощущая, как голова гудит от тяжести.
В ту ночь они, разумеется, снова не спали в одной постели: на вилле комнат было предостаточно, и Се Юаньшань заранее распорядился приготовить далеко не две спальни.
Каких-то особых развлечений у них не было, и на следующее утро оба отправились в открытое море.
Цю Тин обожал серфинг, в итоге его кожа полностью покраснела на солнце, и даже несмотря на защитные средства, она неприятно горела.
Се Юаньшань смазывал его мазью от солнечных ожогов, а в его голосе сквозило чистое сочувствие.
— Какая же у тебя нежная кожа.
Стоя к нему спиной и пылая раскрасневшимися щеками, Цю Тин дождался, пока крем впитается, надел свободную просторную футболку и, повернувшись, с воодушевлением выпалил: — Управляющий говорил, что здесь еще можно прыгать с парашютом, я хочу попробовать.
— Не страшно? — Се Юаньшань знал, что тот раньше почти этим не занимался.
— Просто найдем инструктора.
Хотя он говорил так уверенно, в душе все равно затаилось легкое предвкушение. Цю Тин знал, что у Се Юаньшаня есть лицензия парашютиста, и раньше даже видел его фотографии в комнате.
И действительно, стоило им подняться на борт вертолета, как Се Юаньшань тоже облачился в необходимую экипировку.
Его высокая, ладная и крепкая фигура обычно облачена в деловые костюмы, придающие ему вид сдержанной аристократичности, но сейчас этот наряд придавал ему совершенно непривычную, дикую нотку.
Особенно… соблазнительно.
Цю Тин смущался смотреть на него напрямую, по привычке слушая пояснения инструктора о технике безопасности. Когда они набрали нужную высоту и инструктор проверил снаряжение, Се Юаньшань наклонился к нему, снял слуховой аппарат и знаком велел устроиться поудобнее.
— Я полечу с тобой, хочешь сделать фото?
Добившись того, чего хотел, Цю Тин закивал с замиранием сердца.
Стоило им оказаться прижатыми друг к другу, как его тело мгновенно напряглось до предела. Бурный поток ветра свистел в ушах, почти заглушая все звуки, но он явственно ощущал исходивший от спины жар.
Перед самым прыжком чья-то рука поддержала его за подбородок, и низкий голос Се Юаньшаня проник прямо в слуховой канал.
— Прижмись ко мне.
С этими словами они шагнули в пустоту, и Цю Тин рефлекторно зажмурил глаза.
В ушах заложило, а резкое ощущение падения в невесомости вызвало первобытный страх. Но стоило ему вспомнить, где именно он находится, как паническое чувство тут же куда-то испарилось.
— Открой глаза.
Мочка уха обожгло теплом, он почувствовал, как кто-то касается его мягким движением — это братец наклонился ближе, чтобы его слова можно было расслышать.
Раздался громкий хлопок, раскрылся парашют, смягчая их падение. Трепеща ресницами, он увидел внизу лазурную морскую гладь, и острова казались еще величественнее, чем он воображал.
На мгновение весь окружающий шум словно отступил на задний план, и в эту самую минуту существовали только они двое.
Сердце Цю Тина колотилось как безумное, а когда они наконец приземлились, у него от слабости в коленках едва не подогнулись ноги. Подхваченный сзади знакомыми руками, он автоматически развернулся и крепко обнял Се Юаньшаня за талию.
Его похлопали по спине, и мужчина тихо рассмеялся.
— А говорил, что не боишься.
— Я правда не боюсь, — пробормотал себе под нос Цю Тин. Ему просто казалось все это невероятно захватывающим — и сам прыжок с парашюта, и то, что рядом находился братец.
Это приподнятое настроение сохранилось до самого вечера: как раз в этот момент на остров прибыла компания друзей Се Юаньшаня, решивших провести здесь отпуск, и обе компании объединились для барбекю.
Двоих из них Цю Тин уже знал — это были старые приятели Се Юаньшаня. Увидев парня, они принялись подшучивать над ним, но в присутствии самого Се Юаньшаня никто не решился навязывать алкоголь младшему, которому еще не исполнилось восемнадцати.
В итоге гулянка затянулась до глубокой ночи, и захмелели как раз те самые балагуры, что шумели больше всех.
Глядя, как их провожают на другую сторону острова, Цю Тин чувствовал себя не в лучшем расположении духа.
Он понятия не имел, когда эти люди собираются уезжать, и если они собирались провести здесь все дни напролет, разве это не помешало бы его долгожданному времени наедине с братцем?
Двор кто-то обещал убрать позже, но после целого дня развлечений Цю Тин смертельно устал и повернулся к Се Юаньшаню с намерением предложить ему тоже пойти отдохнуть.
К его неожиданности, обернувшись, он увидел, что мужчина снова плеснул себе бокал спиртного и осушил его до дна.
— Братец, больше не пей.
Цю Тин подошел ближе, забрал у него бокал и недовольно нахмурился.
Мужчина же застыл, неподвижно глядя куда-то в сторону пляжа, и лишь спустя долгое время медленно перевел взгляд на него.
Его угольно-черные глаза казались еще глубже, чем обычно, в них таилась какая-то мутная и неразгаданная сложность, от которой Цю Тин внезапно почуял неладное.
— Братец, ты что, перепил?
Услышав это, Се Юаньшань нахмурился еще сильнее и глухим голосом произнес: — Ничего подобного.
С этими словами он попытался доказать свою трезвость и медленно поднялся на ноги.
Рост мужчины внезапно показался намного выше, и Цю Тин выпрямился, с любопытством разглядывая его.
— Да ты точно пьян.
В его голосе звучала улыбка и искреннее удивление.
Вообще-то Се Юаньшань напивался крайне редко: в детстве Цю Тин видел это пару раз, но признаки опьянения почти не проявлялись, поскольку тот всегда умел себя контролировать и даже захмелев становился лишь чуть медлительнее обычного.
— Поздно уже, почему не ложишься спать? — голос Се Юаньшаня внезапно сделался очень строгим.
Цю Тин хитро прищурился и предложил: — Тогда давай спать, я провожу братца наверх.
Он протянул руку, чтобы взять Се Юаньшаня за ладонь, и, почувствовав, как тот хочет высвободиться, сжал пальцы сильнее.
— Пошли, братец, я сегодня столько всего перепробовал, у меня ноги болят.
Услышав это, Се Юаньшань действительно перестал сопротивляться и послушно поплелся за ним наверх. На середине пути его шаги слегка шатались, но в конце концов они все же добрались до его комнаты.
Оказавшись внутри, Цю Тин планировал усадить его на диван, но при попытке пройти мимо кровати не удержал равновесие и рухнул прямо на матрас, придавленный широкой тяжелой грудью, от которой захватывало дух.
Расстояние было настолько близким, что дыхание у него едва не остановилось, и он смог лишь испуганно поднять глаза: — Братец…
Се Юаньшань хмурился, судя по всему, недавнее потрясение в голове доставляло ему сильное головокружение, и теперь он тяжело дышал, опаляя кожу Цю Тина горячим воздухом и вызывая легкую щекотку.
К счастью, вскоре он поднялся.
Цю Тин немного растерялся — ухаживать за людьми он не умел, но все же нашел себе занятие.
— Братец, тебя не тошнит? Я пойду заварю тебе медовой воды.
Се Юаньшань кивнул, а затем, ухватившись за край одежды, единым движением стянул футболку, обнажая крепкий подтянутый торс, и направился в ванную.
— Разве можно мыться после алкоголя?
Цю Тин замер от неожиданности на месте, но тот уже скрылся внутри. Щеки запоздало вспыхнули жаром, и, услышав доносящийся из ванной шум воды, он, не решаясь войти внутрь, поспешил спуститься вниз, чтобы заварить мед.
Вернувшись наверх и справившись с румянцем на лице, он толкнул дверь и увидел, что Се Юаньшань как раз вышел из ванной — на бедрах было обвязано полотенце, волосы влажные, а по телу еще катились капли воды.
http://bllate.org/book/33726/4147472
Готово:
