Цю Тин по-прежнему покачал головой.
– Я подвезу тебя по дороге в больницу. – Се Юаньшань всегда отличался решительностью и тут же принял решение.
Но услышав, что тот всё равно собирается ехать, Цю Тин почувствовал, как его сердце мгновенно заледенело до самого основания, и лишь покачал головой:
– Наверное, я просто не выспался. Если я сегодня лягу пораньше, всё пройдет.
Услышав это, сидевший перед ним мужчина долго и внимательно смотрел на него и в конце концов всё же кивнул.
– Если почувствуешь себя плохо, скажи Цзян Лану, не терпи.
– Угу, братик, езжай скорее, не опаздывай.
Се Юаньшань больше ничего не сказал и направился прямо к выходу из кабинета.
Видя, как исчезает его силуэт, Цю Тин почувствовал, как в груди неудержимо поднимается горькая обида, но, подняв руку и коснувшись лба, он снова ощутил там слабый остаток тепла.
Поведение брата вечно заставляло его чувствовать внутреннее противоречие: две разные эмоции терзали его изнутри, словно разделяя его надвое.
–
Когда он вернулся в комнату, уже была глубокая ночь. Посреди ночи к нему заглядывал Цзян Лан — судя по всему, по указке Се Юаньшаня. Цю Тин наугад ткнул в пару задач, чтобы тот на них взглянул, в ответ его снова отчитали в пару фраз, заподозрив, что он мается дурью и нарочно выбирает самые простые задания.
К половине одиннадцатого Цзян Лан зашел проконтролировать, не пора ли спать, пригрозил, чтобы он не вздумал играть в телефоне при включенном свете, и заодно забрал из комнаты все электронные устройства.
Лёжа в постели и не зная, чем заняться, Цю Тин смотрел, как яркий лунный свет падает на кровать, и уже не мог сдержать фантазий о том, что сейчас делает Се Юаньшань.
Обычно рядом с ним не было никакой возлюбленной. Неужели ее познакомил дедушка Се? Или они встретились во время командировки?
Сейчас так поздно, на улице холодно — накинет ли Се Юаньшань ей на плечи пальто, пойдет ли с ней в кино? Или, раз сегодня такая прекрасная ночь, может, они вместе любуются звёздами?
Надумав всё это, он снова посчитал себя наивным: всё это было свойственно для влюбленности молодежи, а в их возрасте темп должен быть немного быстрее.
Чем больше он думал, тем тяжелее становилось на душе. Перевернувшись на другой бок, он в конце концов не удержался, достал из тумбочки таблетки и проглотил две штуки.
Незаметно в голове наконец появилась тяжёлая дремота.
Сознание постепенно угасало, вокруг воцарилась тишина.
Но стоило ему погрузиться в глубокий сон, как он вдруг почувствовал резкий укол в сердце. Широко открыв глаза и весь покрывшись холодным потом, он увидел сквозь окно свет, зажженный внизу во дворе.
Это вернулся брат?
Откуда-то издалека доносились смутные звуки. Сообразив, что что-то не так, он в спешке натянул тапочки, надел включенный слуховой аппарат и, подбежав к окну, как раз услышал голос Цзян Лана снизу:
– В больницу… господин Се… авария…
Его еще не прояснившийся морозный разум пронзила ледяная игла, и у Цю Тина чуть не подкосились ноги.
На пути в больницу Цзян Лан то и дело с тревожным выражением лица поглядывал на сидевшего сзади юношу.
На Цю Тине были лишь тонкая пижама и тапочки, сбегая вниз, он даже не захватил пальто и носки, но упрямо требовал взять его с собой, так что Цзян Лану пришлось завернуть его в собственное пальто и только тогда везти на выход.
– Маленький предок, возвращался бы ты домой. Там говорят, ничего страшного, просто столкнулись на дороге.
Цю Тин еще не до конца отошел от шока после известия об аварии Се Юаньшаня. Свернувшись калачиком на сиденье, он ощущал нарастающий животный страх.
– Нет, я поеду.
– Тебе ведь завтра в школу. – Цзян Лан хотел сказать что-то еще, но, заметив, что тот упрямо смотрит в окно и больше не обращает на него внимания, понял, что уговаривать бесполезно, и благоразумно замолчал.
Вскоре они прибыли к больнице. Цзян Лан вышел первым, перехватил пакет у спешно подбежавшего ассистента и тут же втолкнул рвавшегося наружу Цю Тина обратно в тепло салона:
– Надевай, а не то из машины не выпущу.
У Цю Тина покраснели глаза, его снедало отчаяние, но Цзян Лан остался непреклонен и силой помог ему натянуть пальто.
Стоило облачиться в одежду, как Цю Тин тут же ускользнул из-под руки Цзян Лана и большими шагами бросился к больничным дверям.
В этот час в частной клинике было малолюдно, и немало знакомых Цю Тину телохранителей уже ждали на месте, так что он без труда отыскал нужную палату.
Запыхавшись, он остановился у дверей и увидел выходящих оттуда врачей; сердце у него внезапно ухнуло вниз, и он попросту не осмелился войти вовнутрь.
Заметив его встревоженный вид и догадавшись, что это кто-то из близких, врач мягко улыбнулся:
– Господин Се только что пожаловался на головокружение и заснул.
Цю Тин понял, что тот просит его уйти пока в сторонку. Его пересохшие губы слегка зашевелились, но прежде чем он успел что-то произнести, подоспевший сзади Цзян Лан замахал на врачей рукой:
– Всё в порядке, это младший брат господина Се.
Врач понимающе кивнул и послушно уступил дорогу.
В памяти мгновенно пронеслись картины прошлых аварий, отчего ноги Цю Тина налились свинцом, и сделать шаг вперед оказалось невероятно тяжело.
– Зайди взгляни, ничего страшного, – Цзян Лан подтолкнул его в спину.
Словно в трансе войдя в палату, через приоткрытую дверь гостиной VIP-апартаментов он отчетливо разглядел человека, лежащего на кровати.
Быстро пройдя внутрь и при свете ламп заметив бледное лицо Се Юаньшаня, он почувствовал, как в голове вспыхнула острая боль. Руки, висевшие вдоль туловища, судорожно сжались, ощутив покалывание в ладонях.
Губы беззвучно шевельнулись, но не издали ни звука.
Долгое время он глубоко дышал, прежде чем смог вернуть голос.
– Братик.
Услышав звук, Се Юаньшань слегка нахмурил брови, словно пытаясь разлепить веки, но сонливость вновь взяла верх, и открыть глаза он так и не смог.
У Цю Тина покраснели глаза. Глядя на него в таком состоянии, он чувствовал себя так, будто его сердце сжала чья-то рука; ярость и тоска накатили одновременно, едва не лишая возможности сдерживать эмоции.
Подняв руку и утерев слёзы, он резко обернулся и у дверей столкнулся с Цзян Ланом. Тот сразу понял, что что-то не так, и решительно схватил его за плечи:
– Куда собрался?
Заметив, что парень пытается ускользнуть, Цзян Лан безжалостно повернул его лицо к себе и, разглядев покрасневшие глаза, вдруг замер.
Сообразив, что молодой господин просто напуган, он поспешно выдохнул:
– Врач сказал, ничего страшного. Когда произошло столкновение, водитель выкрутил руль, да и пристегнут господин Се был, просто ударился головой, легкое сотрясение. Завтра пройдут еще кое-какие обследования, и если всё в порядке, сможет ехать домой.
Но даже после этих слов выражение лица Цю Тина не изменилось. Лишь с трудом подавив подступившие слёзы, он неуловимо переменился в лице, а вокруг него повеяло холодом.
– Выяснили, чьих это рук дело?
Цзян Лан слегка удивился, хотя и ожидал чего-то подобного. Оглядевшись по сторонам, чтобы убедиться, что за ними никто не идет, он понизил голос:
– Говорю тебе, только не горячись.
– Я горячусь? – грудь Цю Тина тяжело вздымалась, а во взгляде читалась леденящая сталь. – Это Се Лисин.
Это даже не было вопросом — судя по одной лишь реакции Цзян Лана, он уже всё понял.
Цзян Лан с удивлением усмехнулся и кивнул:
– Тебе не нужно об этом беспокоиться. Раз уж он посмел пойти на такое, безнаказанным он точно не останется. Все детали мы обсудим завтра, когда господин Се придет в себя.
Цю Тин опустил взгляд и спустя долгое время наконец кивнул:
– Тогда я останусь ночевать здесь, с братиком.
Цзян Лан изначально хотел заикнуться о том, что завтра тому нужно в школу, но, глядя на его упрямый вид, понял, что переубедить его не сможет.
Единственный человек, способный хоть как-то повлиять на этого маленького господина… сейчас лежал без чувств на кровати, так что ему лучше было помолчать.
У Цзян Лана оставались еще дела, поэтому в палате остался только Цю Тин. Пройдя к дверям и убедившись, что Се Юаньшань спит крепким сном, он достал из кармана пальто телефон и, подойдя к подоконнику, набрал номер.
Обменявшись пара фраз, он завершил звонок и закрыл окно, но его тело уже успело продрогнуть до костей от ледяного ветра, веявшего снаружи, и почти потеряло чувствительность.
Вернувшись в палату, он увидел, что Се Юаньшань по-прежнему крепко спит. Бесшумно подтянув стул к кровати, Цю Тин после минутного колебания всё же осмелился взять его за руку под одеялом, после чего прижался лбом к краю кровати, используя собственную руку как подушку.
Брат был на целую голову выше него, и рука, естественно, оказалась заметно крупнее. Из-за постоянных тренировок и того, что за границей он годами упражнялся в стрельбе, его ладони и промежутки между большим и указательным пальцами покрывал слой мозолей, а подушечки пальцев казались грубоватыми. Сейчас же, в бессознательном состоянии, пальцы Се Юаньшаня слегка согнулись и сами собой крепко сжали его руку.
Это ощущение принесло Цю Тину немало облегчения, хотя легкое головокружение и чувство нереальности происходящего никуда не делись, мешая понять, спит он или бодрствует.
Он помнил, что, когда только попал в семью Се, старший брат недолюбливал его, поэтому чаще всего он видел лишь Цзян Лана. И всё же, возможно, потому что Се Юаньшань оказался первым человеком, которого он встретил, вырвшись из скитаний и одиночества брошенного ребенка, его привязанность к этому человеку не шла ни в какое сравнение ни с чем другим.
Доктор Сюй утверждал, что это классический синдром утёнка, и Цю Тин полагал, что доля правды в этом есть, но вовсе не это служило единственной причиной его чувств.
В этот самый момент он ощущал растерянность и горечь, и лишь воспоминания о былом счастье помогали унять страх.
Было чувство, будто его брат вовсе не лежит на больничной койке, а, как в прежние праздники, взял его с собой на прогулку, поддержал за подбородок, когда тот испугался смотреть вниз перед прыжком с парашютом, и с серьезной, нежной улыбкой рассказывал истории из своего прошлого.
То были самые счастливые мгновения за всю его жизнь — прошлое, в которое ему хотелось возвращаться снова и снова.
Как было бы хорошо, если бы он не влюбился в брата! Тогда ему не пришлось бы вечно носить в себе эту тревогу, способную лишь разочаровать Се Юаньшаня, и проживать дни в постоянном страхе.
–
Картины во сне были до того прекрасными, что даже ощущая легкое щекочущее прикосновение к щеке, Цю Тин не хотел просыпаться.
Но стоило ему засомкнуться хоть на секунду, как он резко вздрогнул и широко открыл глаза.
Подняв голову, он встретился взглядом с Се Юаньшанем.
Уже рассвело. Изголовье кровати было слегка приподнято, и теперь мужчина полусидел, опустив взгляд и разглядывая Цю Тина.
Заметив, что его рука всё еще зажата в пальцах парня, Се Юаньшань перевел на неё взгляд. Цю Тин с облегчением выдохнул, но в следующую секунду осознал, что до сих пор держит брата за руку, и его щеки мгновенно вспыхнули алым.
– Брат, когда ты проснулся?
http://bllate.org/book/33726/4147464
Готово:
