— Завтра финал, вместе с репетицией, верно? — спросила Сюй Юэ.
— Да, — кивнул Юй Цинду.
— А организаторы не сообщали, получили ли твою конкурсную работу? — поинтересовалась Сюй Юэ.
Конкурсная работа Юй Цинду была доставлена по официальным каналам организаторов еще рано утром.
— Получили. Завтра нужно будет только самому явиться.
Шан Цинъе, пропади ты пропадом
Те два дня, пока Юй Цинду отсутствовал, Шан Цинъе жил своей обычной жизнью, а здоровье бабушки Шан постепенно шло на поправку.
На третий день после отъезда Юй Цинду день финала уже миновал, но тот почему-то до сих пор не возвращался — то ли из-за награждения, то ли по какой-то другой причине.
В тот же самый день бабушка Шан за шкирку выволокла Шан Цинъе в больницу.
На самом деле еще два месяца назад, чтобы не волновать бабушку, Шан Цинъе уже ходил на обследование.
Врачи вынесли вердикт: слух можно постепенно восстановить, но потребуется операция и последующее лечение, причем стоимость была не такой уж и высокой.
Однако Шан Цинъе считал это излишним. Не стоило тратить несколько десятков тысяч юаней на его несчастное, ничуть не беспокоившее его ухо.
К тому же, бабушка нуждалась в его заботе.
Поэтому в тот день, вернувшись домой и отвечая на расспросы бабушки Шан, Шан Цинъе солгал совсем немного: он сказал бабушке, будто врачи утверждают, что вылечить это невозможно.
Но кто такая бабушка Шан? Человек, вырастивший Шан Цинъе с пеленок. Разве могла она поверить хоть единому слову, когда Шан Цинъе заявил о невозможности лечения?
Только вот на беду следовали ее собственная болезнь да Новый год, а едва он миновал, как ее до полусмерти разозлило бесстыдное семейство из трех человек, из-за чего дело временно задвинули в долгий ящик.
Теперь же, когда Шан Цинъе наконец удалось поймать, бабушка Шан наотрез отказалась уступать и силком притащила его в больницу для повторного обследования слуха.
По совпадению, в тот день дежурил именно тот самый врач.
— Я же говорил вам в прошлый раз: ваше ухо еще поддается лечению, просто необходимо сделать операцию, — невозмутимо произнес доктор.
— Доктор, а скажите, не таит ли в себе эта операция каких-нибудь рисков? Угрозы жизни ведь не будет? — встревожилась бабушка Шан, услышав о необходимости хирургического вмешательства.
Врач поднял взгляд на бабушку Шан и продолжил:
— Угрозы жизни нет. У него кондуктивная тугоухость, проблемы со средним ухом. Достаточно сделать тимпанопластику и реконструкцию цепи слуховых косточек. Обе операции несложные, их можно провести одновременно.
Бабушка Шан ничего не смыслила в этих цепочках слуховых косточек. Она уяснила лишь одно: слух ее внука можно исцелить, причем с помощью небольшой операции, неопасной для жизни. Поэтому в ее глазах снова вспыхнул огонек надежды, и она с трепетом обратилась к сидевшему перед ней врачу, словно тот был небожителем, в чьей власти находилась судьба ее внука:
— Скажите, пожалуйста, во сколько примерно это обойдется?
Врач приподнял веки, бросил взгляд на бабушку и внука и будничным тоном назвал сумму:
— Максимум сорок тысяч.
Услышав эту цифру, бабушка Шан даже испытала облегчение — сумма не казалась баснословной, такой, которую ей не собрать до конца своих дней, как ни старайся.
Так лучше всего, так лучше всего.
Мысленно приговаривала бабушка Шан: — Спасибо вам, доктор, огромное спасибо.
— Будете делать? — врач посмотрел на молодого человека, который приходил уже во второй раз. — Если да, я всё организую.
— Мы... — Не делать. — Бабушка Шан еще не успела договорить слово делать, как Шан Цинъе пресек ее резким отказом.
Не глядя ни на кого, он повторил еще раз:
— Не будем.
После чего потащил бабушку Шан за собой к выходу.
— Эй ты, паршивец, какое еще не делать! Будем делать! В семье не то чтобы совсем нет таких денег! Если нет, я пойду займу! — отчаянно сопротивлялась бабушка Шан у входа в больницу.
Шан Цинъе отпустил ее руку и с беспомощной улыбкой произнес:
— Ба, сорок тысяч — это немалые деньги. Тратить их на меня, чтобы я все равно ничего не услышал? Брось. В конце концов, с этим ухом или без — разницы никакой. — Шан Цинъе указал на свое правое ухо.
— Ах ты паршивец эдакий, перестань мне дурить голову! Думаешь, я не знаю, как у тебя время от времени болит ухо? К тому же, вылечишь слух — и в будущем жениться проще будет, посмотри на себя сейчас: какая семья согласится отдать за тебя дочь? — у бабушки Шан на глаза от обиды навернулись слезы.
— Эй, ну ты чего плачешь, обязательно ведь кому-то чужую дочь отдавать? — заметив неладное, Шан Цинъе тут же попытался перевести все в шутку.
— Что значит — не нужна тебе девушка, неужто парень нужен? — бабушка Шан сурово нахмурилась.
Шан Цинъе потер нос и промолчал.
— И вправду парни нравятся?! — заметив странное выражение лица внука, бабушка Шан испугалась так сильно, что напрочь забыла про всякое ухо.
— Ой, тише ты, не голоси, — Шан Цинъе и бабушка Шан стояли на небольшой огороженной площадке у самого входа, и ее недавний возглас заставил нескольких проходивших мимо мужчин и женщин оглянуться.
— Не увиливай от ответа, тебе и вправду парни нравятся? — подозрительно прищурилась бабушка Шан.
— Да с чего ты вообще это взяла, целыми днями всякую ерунду придумываешь, — лицо Шан Цинъе выражало крайнюю степень невозмутимости, хотя при внимательном рассмотрении в его глазах можно было заметить тень смущения.
— Ну и славно, что не нравятся. Какой бы замечательный ни был мужчина, детей он родить не сможет, — испугавшись не на шутку, бабушка Шан даже забыла о лечении уха и послушно зашагала за Шан Цинъе к выходу.
И лишь усевшись в такси, она спохватилась:
— А как же твое ухо?!
— Ба, бабуль, вылечу я, вылечу! Но сейчас просто слишком много дел, вот разберусь с ними и сразу же займусь лечением, — Шан Цинъе продолжал тянуть время.
Бабушка Шан понимала, что давить слишком сильно нельзя — раз уж он не поддавался на уговоры раньше, то быстро уговорить его всё равно не выйдет.
Ей оставалось лишь сделать вид, будто она поверила, и сойти с проложенной колеи:
— Ладно, как только разгребешь дела, не забудь заняться здоровьем.
Дам тебе еще немного времени, Сяо Е.
Вечером Шан Цинъе по приглашению давнего приятеля отправился развлечься.
— Охренеть, наконец-то я вернулся на свои родные улицы.
В просторном зале бара Юй Сыян закинул ногу на ногу, раскинул руки по спинке дивана и блаженно протянул.
Родители Юй Сыяна работали в другом городе, дома оставался лишь дедушка. Несколько лет назад дедушка Юй Сыяна умер, родители забрали мальчика к себе, и они на долгие годы обосновались на чужбине. Ходили слухи, что, заработав там денег, семейство решило вернуться обратно, и всего несколько дней назад они завершили все хлопоты с переездом.
— А ты, братец, неплохо устроился, — зажав в зубах сигарету, Шан Цинъе окинул взглядом брендовые вещи приятеля.
Юй Сыян рассмеялся, привычным жестом закинул руку на плечо Шан Цинъе и беззаботно бросил:
— Жизнь у меня и правда налаживается. Раньше ты меня прикрывал, теперь моя очередь — браток тебя в обиду не даст.
В прошлые годы рядом с Юй Сыяном был только дедушка, поэтому ему неизбежно доставалось от хулиганов и завистников. В те моменты на защиту всегда вставал Шан Цинъе — так было в начальной школе, в средней и в старших классах тоже.
Услышав слова Юй Сыяна, Шан Цинъе ничего не ответил — лишь продолжал покуривать сигарету, слегка ухмыляясь.
Тогда, в прошлом, он помогал Юй Сыяну потому, что видел в нем отражение самого себя — их воспитывали лишь престарелые дедушки.
Правда, позже Шан Цинъе понял, что Юй Сыян вовсе на него не похож, ведь у того имелись любящие родители.
— Ладно, к черту лишние слова, сегодня я приготовил для тебя гвоздь программы, — Юй Сыян хлопнул в ладоши, и по одному его уверенному движению становилось ясно, что в подобных местах он частый гость.
К их столику тотчас подплыли несколько писаных красавиц, окружая Юй Сыяна и Шан Цинъе со всех сторон.
Все они были как на подбор: с пышными грудями, округлыми бедрами, изящными личиками и пухлыми губками.
— Ну-ка, составьте компанию моему брату, — Юй Сыян бросил зажигалку девушке поблизости.
Девушка с полуслова поняла намек, поймала зажигалку и присела рядом с Шан Цинъе:
— Красавчик, давай я прикурю.
С обеих сторон от Шан Цинъе устроились красотки, но он держал их на почтительном расстоянии, знаком показав, чтобы не жались близко. К чести девушек, намек они уловили с первого раза и липнуть к нему не стали.
Увидев, что девушка подносит зажигалку, он воспользовался моментом, соблюдая дистанцию, и прикурил сигарету.
— Эй, Цинду, ты на что это уставился?
Заметив, что его закадычный друг неотрывно смотрит на нижний зал, а на губах играет загадочная улыбка, Вэнь Чэнь невольно поёжился.
— Ничего, просто увидел кое-что забавное.
Поимка с поличным
Шан Цинъе зажал в зубах тлеющую сигарету, поднял правую руку, зажав ее указательным и средним пальцами, глубоко затянулся, отвел сигарету чуть в сторону и выдохнул колечко дыма.
— Чего вы застыли, давайте поживем на широкую ногу, уделите внимание вашему Е-гэ, как положено, — Юй Сыян неизвестно где набрался этой блатности и дешевых замашек. Шан Цинъе приподнял веки и бросил холодный взгляд на сидевшего напротив Юй Сыяна.
Накрашенные ярким макияжем красавицы, заслышав слова Юй Сыяна, безо всякого стеснения придвинулись ближе к Шан Цинъе.
Шан Цинъе нахмурился, поднялся с места, вытянул со стола несколько салфеток и на глазах у изумленной публики тщательно вытер пальцы той самой руки, которой держал сигарету. Скомкав испачканную салфетку в комок, он медленно направился к Юй Сыяну.
— Где только набрался этой грязи? — с сигаретой в зубах Шан Цинъе швырнул скомканную салфетку в Юй Сыяна. Уголки его губ слегка приподнялись в подобии улыбки — дерзкой и вызывающей, но в глазах не было ни капли веселья.
Он опустился на диван рядом с Юй Сыяном, хотя они не садились вплотную друг к другу.
То ли Юй Сыян слишком долго пробыл в разъездах, то ли просто не понял намека Шан Цинъе, приняв все за шутку и баловство:
— Чего ты, браток, разве я к тебе плохо отношусь? Другому бы я и половины такого не устроил.
С этими словами он снова поманил пальцем самую эффектную девушку из компании и с нагловатой улыбкой скомандовал:
— Подойди-ка сюда.
Девушка послушно приблизилась, на вид ей едва ли исполнилось двадцать с небольшим:
— Поухаживай за моим братом, — распорядился Юй Сыян.
Услышав это, девушка перевела взгляд на Шан Цинъе и уже собралась сделать шаг навстречу, как вдруг раздался низкий, бархатный голос Шан Цинъе:
— Пусть все уходят, мне это неинтересно.
Шан Цинъе снова выпустил струю дыма, затянувшуюся пеленой, сквозь которую его лицо казалось скрытым от посторонних глаз.
— А? Неинтересно? — Юй Сыян замер, словно его оглушили ударом по голове, какое-то время он хлопал глазами от растерянности. Ему и в голову не приходило, что на свете могут существовать мужчины, равнодушные к красивым женщинам. Он внимательно вгляделся в лицо Шан Цинъе и недоверчиво переспросил: — И вправду неинтересно?
— Да, пусть уходят, — шумная обстановка заведения отзывалась в ушах неприятным гулом, и Шан Цинъе ответил с возрастающим раздражением.
http://bllate.org/book/33699/4144400
Готово:
