Это прозвище — «второй соученик» — словно послужило для Инь Жунхуа запретным триггером, и Си Яньсюэ воочию наблюдал, как некогда спокойное прекрасное лицо юноши покрывается всё более густой, зловещей прохладой.
— Если ты снова встретишь его, будь добр передай ему... — наконец заговорил Инь Жунхуа.
В этот момент сердце подслушивающего Си Яньсюэ тоже тревожно подпрыгнуло. Передать что?
Передать, чтобы он держался от него подальше?
Си Яньсюэ был готов почти на сто процентов поручиться, что ответ именно таков.
В конце концов, неприязнь Инь Жунхуа к нему была буквально написана на лице!
Однако...
Не договорив и половины, Инь Жунхуа умолк и больше не произнес ни слова.
Лу Юньцзинь недоуменно посмотрел на него, но так и не дождался второй половины фразы.
И как раз во время этого взгляда Лу Юньцзинь заметил, что ресницы Инь Жунхуа слегка опущены, отбрасывая тонкую тень на веки, а каждая линия и контур лица были изящны и безупречны.
Лу Юньцзинь поглазел на него пару мгновений и искренне восхитился:
— Младший соученик, а ведь ты поистине красив.
Встревоженные мысли Си Яньсюэ тут же сменились другим соображением: неужели Лу Юньцзинь вот так запросто положил глаз на Инь Жунхуа?!
Впрочем, в первоначальном тексте тоже не уточнялось, в какой именно момент главный герой-получатель увлекся Инь Жунхуа. Было известно лишь, что к тому времени, как главный герой осознал свои чувства, прошло уже немало времени.
Так неужели романтические чувства зародились у них в тайне с самой первой встречи?
Любовь и впрямь накатывает так стремительно, словно ураган!
Инь Жунхуа пришел в себя, его длинные ресницы слегка дрогнули. Бросив на Лу Юньцзиня косой взгляд, он холодно обронил:
— Ничего.
Ничего?
На лице Лу Юньцзиня замер огромный вопросительный знак.
— Кажется, небесные знамения меняются, это неблагоприятно для очищения сознания и культивации, — Инь Жунхуа внезапно поднялся. — Жунхуа покидает вас.
Лу Юньцзинь тоже встал. Хотя он и был несколько озадачен столь внезапным уходом Инь Жунхуа, удерживать его не стал:
— Проводить тебя?
— Не нужно.
Инь Жунхуа развернулся и ушел.
Си Яньсюэ невольно мысленно всплеснул руками: вот это поведение и манеры человека, обреченного на вечное одиночество.
Отвергнутый Лу Юньцзинь с некоторым разочарованием смотрел вслед удаляющейся фигуре Инь Жунхуа.
·
Наступила ночь. В окружении абсолютной тишины Си Яньсюэ ворочался в постели, не в силах сомкнуть глаз.
Во-первых, наступил сезон Фусюэ: погода стояла душная и влажная, и ночью зной лишь немного спал, однако Си Яньсюэ, по старинной привычке спавший в длинных халатах и штанах, изнывал от жары и никак не мог за уснуть.
Во-вторых, он банально проголодался.
Си Яньсюэ резким движением сел на кровати: не пойти ли куда-нибудь настрогать бамбуковых щепок и не сделать ли циновку?
Или сгодился бы и бамбуковый матрас — эта погода просто убийственна, к тому же здесь, черт побери, нет кондиционера!
Стоп, разве он не умеет колдовать? Пусть он и не искусен в этом, но заклинаниями владеет!
Едва эта мысль мелькнула в голове, как Си Яньсюэ тут же сник.
Ладно, с его уровнем мастерства волшбы хватит лишь на мгновение, и в середине ночи его наверняка снова проберет от жары.
Чем больше Си Яньсюэ думал об этом, тем сильнее унывал, а его желудок начал еще отчаяннее и некстати урчать.
Раз уж заснусть все равно не удавалось, он решил бросить эту затею. Конечно, для совершенствующих свой путь бессмертных пропустить несколько ночей сна и приема пищи не составляло ни малейшей проблемы, но желудок — один из важнейших органов человека — разве справедливо оставлять его сидеть в пустом одиночестве!
В итоге, облаченный лишь в нижние белые одежды, он наскоро накинул длинный халат и решительно направился в Трапезную.
Ночное небо служило огромным полотном, а выстроившиеся ровными рядами дорожные фонари в лучах мерцающих звезд казались частью фантастического пейзажа. Си Яньсюэ казалось, будто дорога под его ногами ведет в божественную обитель бессмертных, а вокруг расстилается бескрайнее сияние. Ни души вокруг, словно в сказочном убежище, укрытом от мирской суеты.
И все же, несмотря на полное отсутствие людей, Си Яньсюэ крался во тьме вдоль тенистых стен, кутаясь в верхнюю одежду, точно какой-то воришка. Стоило помнить, что на Пике Ляньфэн действовал комендантский час: после часа петуха покидать свои покои без надобности для культивации строго воспрещалось.
Столовая Пика Ляньфэн располагалась на некотором удалении от жилой зоны, и путь к ней как раз пролегал через дневной Аптечный сад Духовной Горы. Всю дорогу Си Яньсюэ глушил шаги заклинанием, опасаясь нарваться на ночную стражу.
Ночную тишину нарушал лишь шорох ветра в листве и цветах, как вдруг окрик мужчины прорезал воздух с пронзительной четкостью.
— Я собственными глазами видел, как она клала персиковые печенья на твой каменный стол, ты до сих пор отпираешься?!
Си Яньсюэ мысленно выругался: что за напасть?
На звук он пошел сквозь густые заросли кустарника. Укрываясь за сочной листвой, Си Яньсюэ увидел, как около десятка человек окружили какого-то одиночку.
И этим одиноким, казалось бы, беззащитным парнем... оказался Инь Жунхуа!
Си Яньсюэ мысленно взвыл: да я всего лишь хотел перекусить посреди ночи, почему это оказывается настолько трудным!
И вот опять он сталкивается с подобной сценкой. Инь Жунхуа притесняют — стоит ли ему вмешиваться или лучше пройти мимо?
Си Яньсюэ склонил голову набок: да ладно, в конце концов, Инь Жунхуа — один из главных героев-любимчиков автора, на нем лежит печать избранности судьбы, он ни за что не останется в обиде.
Но тут в его сознании зазвучал другой голос: нельзя же просто сидеть и смотреть, как он скатывается во тьму! Согласно сюжету, рано или поздно Инь Жунхуа превратится в главного злодея, достигнет вершин мирского могущества и попутно замучает до смерти его — привязливого и омерзительного пушечного мяса с наклонностями к мужской любви.
Тут же в его голове промелькнула иная мысль: но ведь Инь Жунхуа уже ступил на путь тьмы, разве есть разница между таким частичным падением и окончательным погружением во зло? Во всяком случае, ему это исчадие ада переубедить не под силу: мало того, что к нему на козе не подъедешь и ничем не проймешь, так он еще и невероятно заносчив. Единственное достоинство во всей его внешности — смазливое личико, и чем он тогда отличается от высокомерных звезд первой величины из его прежнего мира? Все они смотрят на людей свысока, а подобных мужчин он ненавидел больше всего на свете.
Пусть даже красив до безумия — даром не нужно, хм!
Думая так, Си Яньсюэ невольно снова перевел взгляд на Инь Жунхуа. Мягкий желтоватый свет ночных фонарей нежно ложился на фигуру юноши, придавая его прямой осанке, стройному силуэту в белых одеждах и тонкому обличью легкое сияние, делая его чистым и утонченным, словно небожитель.
Юноша слегка опустил глаза, и в глубине длинных ресниц его взгляд казался темным, как омут. Хотя от всей его фигуры веяло холодом, соблазнительные очертания губ и четкая линия подбородка были настолько прекрасны, что на него хотелось смотреть снова и снова.
— Печенья с персиковым цветом, испеченные Яньянь, лежали прямо возле тебя, как ты смеешь бесстыдно лгать?! — свирепо взревел вожак шайки. Судя по всему, он тоже был учеником Пика Ляньфэн, хотя и трудно сказать, какого поколения и когда принятым в секту.
Но все они явно превосходили Инь Жунхуа по старшинству и теперь упивались своей силой, издеваясь над ним в роли типичных персонажей-пушечного мяса.
— Ты про ту коробку с выпечкой? — наконец заговорил Инь Жунхуа. Опустив взгляд, он скользнул пренебрежительным взором по изящной деревянной шкатулке на каменном столе рядом с собой; крышка была украшена тонкой резьбой — сразу видно, что девушка подошла к делу с душой. — Если она тебе так дорога, забирай.
Стоило Инь Жунхуа заговорить, как из его уст полились ошеломляющие слова.
— Заодно передай этой барышне, чтобы больше не присылала подобное.
Тон Инь Жунхуа был леденящим до мурашек, и взгляд соответствовал:
— И скажи ей, чтобы больше не мозолила мне глаза.
Эти слова окончательно вывели парня из себя. Всем было известно, что Яньянь — та самая женщина-культиватор, в которую он был безнадежно влюблен уже долгое время. Многочисленные знаки внимания не приносили ответа, и каждый в округе знал, как безумно он ее обожает.
А теперь его публично окатили ледяной водой, отвергли его попытку задираться и вдобавок велели передать любимой женщине, чтобы она не вешалась на шею. Выходило, что обожаемая им девица в глазах других не стоила и ломаного гроша, что покрывало его позором перед всеми!
— Ах ты паршивец! Да то, что Яньянь жалует тебя своими подарками — великая честь, не смей плевать в колодец!
— Вы что, до сих пор не налаялись? — холодно бросил Инь Жунхуа, прозвучав так буднично, словно перед кровавой расправой.
Его аура подавляла настолько мощно, что в глубоких глазах без малейшего колебания плескалось мрачное убийственное намерение. От этого у зачинщиков, изначально собиравшихся броситься в бой, по спине побежали мурашки, и их затрясло от холода!
Что за ужасающая аура!
Один из учеников дернул главного за рукав и прошептал:
— Говорят, духовные корни у этого новоприбывшего младшего брата непостижимы, он одарен от природы. Если дело дойдет до драки, мы вряд ли одерзим верх, а вот навлечь гнев наставника можем запросто.
Проще говоря, они попросту струсили.
Однако этот мужчина никак не мог так легко проглотить обиду. Переведя взгляд, он вдруг с издевкой усмехнулся:
— Раз уж ты пренебрегаешь вещами Яньянь, на то ведь должна быть какая-то причина, верно?
Он посмотрел на стоявших рядом соучеников с насмешливым выражением:
— Знаете, с кем Инь Жунхуа в последнее время водится ближе всего?
Один из учеников тут же сообразил и подхватил:
— Знаем-знаем, с кем же еще, как не с тем странным вторым старшим соучеником, Си Яньсюэ!
Прятавшийся за деревом Си Яньсюэ вздрогнул от дурного предчувствия.
Другой ученик изобразил внезапное прозрение:
— Ах! С тем самым вторым старшим соучеником, страдающим страстью к мужчинам, который цепляется к каждому смазливому парню, попадающемуся ему на глаза?
— Да уж, среди нас, учеников более ранних поколений, едва ли найдется тот, к кому он не приставал! Каким образом этакая мерзость до сих пор не изгнана с Пика Ляньфэн?
— По правде говоря, всё из-за его покойных родителей, совершивших великий подвиг ради Пика Ляньфэн. Наставник приютил его исключительно из долга памяти.
— Если говорить о бесстыдстве, то равных ему не сыскать, он просто позорит секту!
— Если уж на то пошло, не будь у него уровня культивации выше нашего да этого магического артефакта — Зеркала Защиты Сердца, оставленного родителями, кто вообще стал бы обращать на него внимание!
Люди начали наперебой высказываться, и чем дальше, тем более вдохновенно они поливали грязью отсутствующих, но зачинщик внезапно прервал их:
— Этот Си Яньсюэ действительно пал нравами, но разве в последнее время он не стал на редкость «постоянным»?
Он загадочно протянул:
— Вы все забыли, как в прошлом году на Пире Богов и Демонов он во всеуслышание признался в любви нашему старшему соученику Ци Жофэну?
Тут же кто-то отозвался:
— Да как такое забудешь! Луна на дне моря, звезды на небе! Мамочки, у меня до сих пор мурашки по коже!
У Си Яньсюэ мурашки тоже побежали по коже, да еще какие — от чистого страха! Что за мерзавцы собрались перед ним: хотят травить Инь Жунхуа — так травите его, какого черта они приплели сюда его самого?!
Он уже собирался тихонько развернуться и уйти.
Потому он и не заметил, как в потемневших глазах опустившего веки Инь Жунхуа начали сгущаться темные тучи, а на пальцах правой руки, опущенной вдоль тела, заплясали нити черного тумана. Этот дым вился тонкими прядями, скручиваясь и принимая причудливые, пугающие формы.
— Иными словами, все очевидно, — продолжал нарываться на смерть главный зачинщик. — Сердце Си Яньсюэ занято другим, так что совершенно ясно: это новенький младшенький навязывается Си Яньсюэ. Только посмотрите, как они в последнее время всюду ходят вместе — видимо, этот проходимец Си Яньсюэ давно растаял от такой красоты, раз младший соученик Инь сумел прибрать его к рукам!
Стоявший рядом с ним хлопнул себя по лбу, будто его озарило:
— Выходит, новоприбывший младший соученик владел неверными слухами и решил, что «прославленный» второй соученик знаменит своей силой, а не дурной славой. Захотел найти покровительницу и срезать путь, а на деле вляпался в кучу дерьма. Ха-ха-ха, до чего же умора!
Все вокруг грохнули от смеха.
Зачинщик внезапно оборвал смех и с торжествующим выражением обратился к Инь Жунхуа:
— Держу пари, ты сейчас скажешь, что на Пике Ляньфэн никто не поверит в распущенность второго соученика.
Затем он самоуверенно усмехнулся:
— А я вот знаю одно: стоит мне пустить этот слух по рукам, как люди услышат его вдоволь и невольно поверят.
Это было уже за гранью хамства.
Внезапно ближайшее к ним дерево софоры с грохотом раскололось надвое. Ствол разлетелся на куски, и острый щебень со свистом пролетел буквально в сантиметрах от носов остолбеневших парней, задев самое уязвимое и глубоко вонзившись в землю!
Все испуганно отшатнулись, потрясенные столь недвусмысленным предупреждением! Обернувшись, они увидели, как из-за дерева неподалеку медленно выходит человек. На его лице играла насмешливая ухмылка, а по пальцам пробегали искры молний — именно эта техника громовой мощи и разнесла софору в щепки.
— Как же здорово обладать высокой культивацией: видишь несправедливость — караешь кого захочешь, — медленно проговорил Си Яньсюэ, глядя на всю эту компанию. Уголки его губ растянулись в еще более широкой улыбке. — Ну что, на колени перед извинениями или сразу лбом в землю?
Едва зачинщик разглядел самого второго старшего соученика во плоти, как его колени едва не подогнулись от ужаса. Стоило помнить, что на всем Пике Ляньфэн, кроме наставника, связываться не стоило именно с этим вторым соучеником!
Поэтому он тут же заискивающе заулыбался:
— Второй соученик, и чего это вы пожаловали сюда в столь поздний час? Только зря заставили себя смеяться.
Он раболепно согнулся в поклоне, мечтая лишь поскорее выпроводить это грозное божество:
— Впрочем, будьте спокойны, мы как раз проучиваем этого непослушного младшего брата за вас. Мы все знаем, как сильно он к вам липнет — так что можете ни о чем не беспокоиться, предоставьте это дело нам!
— Точно-точно, второй соученик, время позднее, ступайте-ка лучше отдыхать.
— Да-да, возвращайтесь в покои.
Си Яньсюэ не сдвинулся с места, медленно окинув взглядом собравшихся.
Улыбка на его красивом лице стала еще более дерзкой. Взглянув на них, он вдруг громко произнес:
— Это не он ко мне липнет.
— Это я преследую его неотвязно.
— Кто такой этот Ци Жофэн? То, что было в прошлом. Теперь же ваш покорный слуга положил глаз на Инь Жунхуа, и других ему не нужно. Попробуйте-ка только тронуть его хоть пальцем!
http://bllate.org/book/33695/4143754
Готово:
