Под ночным небом, подсвеченным лишь тусклым светом фонарей, царила тишина, нарушаемая лишь кружащимися в воздухе снежинками, что падали на землю, словно гусиный пух. Внутри императорского дворца, напротив, кипела жизнь: повсюду горели огни, и суета не утихала ни на минуту.
Во дворце Цинлуань две шеренги слуг стояли на коленях. Они дрожали от страха, словно над их головами был занесен острый меч, и всему виной был человек, лежавший на кровати с закрытыми глазами, не подавая признаков жизни.
— Странно, до чего же странно, — пробормотал Бессмертный наставник Чан, сидя у постели и прощупывая пульс.
Человек на кровати был облачен в белые одежды, чистые и безупречные, а его густые, как водопад, черные волосы были аккуратно зачесаны назад, придавая ему облик святой и холодной отстраненности. Его кожа была бела, как снег, глаза плотно сомкнуты, а прямой нос и изящные линии лица складывались в безупречный профиль. Даже не открывая глаз, он вызывал мысли о неземной красоте.
— Бессмертный наставник Чан, что именно кажется вам странным? — подал голос слуга Бугу. Он бросил на лекаря косой взгляд, от которого у того по спине пробежал холодок. Тон Бугу казался вежливым, но в нем отчетливо слышалась ледяная угроза: — Я оказываю вам честь, называя наставником, но прежде чем говорить, вам стоит трижды подумать.
Бессмертный наставник Чан сглотнул. Хотя Бугу был всего лишь слугой, да еще и не отличался ни знатностью, ни высоким уровнем культивации, его все опасались, ведь он был соучеником Си Яньсюэ.
А Си Яньсюэ и был тем самым человеком, что лежал сейчас в беспамятстве.
Си Яньсюэ, ученик Пика Ляньфэн, позже достиг просветления и был возведен в сан Бессмертного почтенного Ваньъюй с Пика Ляньфэн. Несмотря на не самый безупречный характер, его уровень культивации был невероятно высок.
Если быть точным, каждый обитатель Пика Ляньфэн обладал выдающейся силой, которую нельзя было недооценивать.
Особенно младший соученик Си Яньсюэ, Инь Жунхуа, который ступил на путь зла и предался падению.
Инь Жунхуа, практиковавший путь резни и путь безжалостности, погрузился в демоническую стезю, провозгласил себя королем и начал сеять смерть по всему свету.
Говоря об этой паре соучеников, невозможно было не вспомнить об их запутанных отношениях. Их история была настолько захватывающей, что хватило бы на десяток пьес, а их любовь и ненависть стали излюбленной темой для обсуждения в каждом доме за чашкой чая.
— Странности действительно есть, но, к сожалению, моего уровня культивации не хватает, чтобы понять, в чем причина, — осторожно подбирая слова, ответил Бессмертный наставник Чан.
У обычного культиватора, если его духовное ядро разбито, а остатки души рассеялись, тело должно было немедленно обратиться в прах. Однако в Бессмертном почтенном все еще теплилась искра жизни, и в чем заключался этот секрет, лекарь понять не мог.
Бугу понизил голос: — Дело чрезвычайно серьезное. Когда вскоре придет Владыка Демонов…
Не успел он закончить, как дверь распахнулась. В комнату вошел мужчина в черном парчовом халате. Он шагал так стремительно, что всех слуг, стоявших или стоявших на коленях, прошиб холодный пот, и они невольно содрогнулись.
Вошедшим был единственный властитель мира культиваторов — Владыка Демонов Инь Жунхуа.
Инь Жунхуа был высок и статен, а его роскошный черный наряд, расшитый золотыми нитями, делал его еще более величественным. Что же до лица… если бы не презрительная усмешка на губах и не ледяной блеск в узких, красивых глазах, это лицо, полное невысказанного властного достоинства, могло бы вскружить голову любой женщине.
Он остановился у кровати и, опустив взгляд, холодно бросил на лежащего: — Он еще жив?
— Жив, но…
Бессмертный наставник Чан не посмел продолжить, его лоб уже покрылся испариной.
Все знали о жестокости Инь Жунхуа. С того дня, как он покинул Пик Ляньфэн, пал во тьму, стал Владыкой Демонов, убил императора и захватил власть, он погубил бесчисленное множество душ. Его дурная слава гремела повсюду, и даже великие кланы культиваторов дрожали от страха при одном упоминании его имени.
Бессмертный наставник Чан боялся, что одна неверная фраза будет стоить ему жизни. Служить такому господину — все равно что находиться рядом с тигром, а умирать ему совсем не хотелось.
— Умереть? Разве это так просто? — Инь Жунхуа усмехнулся и повернулся к лекарю: — Неважно, какой ценой, он должен прийти в себя. Пусть висит на волоске от смерти, пусть станет калекой — так даже лучше, перед послезавтрашней свадьбой им будет легче управлять.
— Не дай ему умереть слишком легко, — напоследок добавил Инь Жунхуа зловещим тоном.
Бугу, который до этого хранил молчание, не выдержал: — …Ваше Величество. — Глаза его покраснели, и он с расстановкой произнес: — Старший соученик сам наложил на себя руки.
Инь Жунхуа лишь презрительно усмехнулся, глядя на своего бывшего соученика, и в его голосе прозвучали нотки жестокости: — Наложил на себя руки? Разве я разрешал ему умирать?
Он снова посмотрел на человека в постели: — Пока я не дал согласия, даже если в нем остался лишь последний вздох, он обязан беспрекословно мне подчиняться!
Бугу сжал кулаки, закусив губу так сильно, что вот-вот должна была выступить кровь. Лекарь и остальные слуги, вжавшись в пол, старались даже дышать как можно тише.
Инь Жунхуа сел на край кровати, с легкой улыбкой глядя на лежащего.
Он внимательно изучал черты лица Си Яньсюэ, словно любуясь ими. Его длинные бледные пальцы небрежно коснулись пряди волос у виска Си Яньсюэ, и он насмешливо произнес: — К тому же, столь редкий в этом мире божественный облик — разве не будет жаль, если он исчезнет вот так?
В каждом его слове сквозило величайшее унижение и издевательство над Си Яньсюэ.
Прядь волос выскользнула из пальцев, и Инь Жунхуа, осмелев, провел тыльной стороной ладони по белой щеке Си Яньсюэ: — А эта кожа, нежная, как застывший жир… пожалуй, даже женщины могут…
Хлоп!
Инь Жунхуа отшвырнули руку, и слова застряли у него в горле.
Все присутствующие застыли в оцепенении.
Инь Жунхуа прищурился.
Он снова протянул руку, но едва коснулся щеки Си Яньсюэ, как ее вновь безжалостно оттолкнули.
— Не балуйся.
— Фугуй, будь послушным, папа скоро придет домой и покормит тебя чем-нибудь вкусненьким.
— …
В этот миг у всех перехватило дыхание.
Бугу и лекарь вытаращили глаза, превратившись в изваяния.
Взгляд Инь Жунхуа мгновенно стал холодным, как клинок; казалось, еще миг — и он лишит Си Яньсюэ жизни: — Что ты сказал?
Бугу тут же бросился вперед, пытаясь схватить Си Яньсюэ за запястье: — Старший соученик, старший соученик, вы очнулись?!
Но, встретившись с ледяным взглядом Инь Жунхуа, он отступил.
Впрочем, своей цели он достиг.
Лежащего на кровати человека потревожили, его веки дрогнули, а длинные ресницы, словно крылья бабочки, слегка затрепетали. Когда он открыл глаза, на всех посмотрела пара прекрасных, по-фениксиному вытянутых глаз, в которых сквозила дремота пробуждения.
— ?
Си Яньсюэ оглядел балдахин над головой и невольно задался немым вопросом.
Почувствовав рядом чье-то присутствие, он повернул голову.
Хм, какой-то человек.
Красивый мужчина в старинном костюме, от которого в глазах рябит.
Си Яньсюэ закрыл глаза.
Да уж, действительно, давно он не получал предложений на съемки, раз уже во сне видит себя на площадке костюмированной драмы.
Реальность актера массовки восемнадцатого эшелона жестока, что поделать : )
Подумав так, он слабо улыбнулся красавцу.
Затем закрыл глаза и натянул одеяло прямо с головой.
Инь Жунхуа: — …
Его рука, лежащая на колене, сжалась в кулак, на прекрасном лице вспыхнул гнев. Он рывком сорвал с Си Яньсюэ одеяло и рявкнул: — Наглец! Как ты смеешь проявлять ко мне такое пренебрежение!
Теплое одеяло исчезло, и холод коснулся тела Си Яньсюэ. Он нахмурился, открыл глаза и сфокусировался на Инь Жунхуа: — Ты кто такой, почему одеяло отбираешь?!
Этот чужой, отстраненный взгляд заставил Инь Жунхуа на миг замереть.
Бугу быстро сделал шаг вперед и с размаху рухнул на колени: — Ваше Величество, помилуйте! Должно быть, это последствия запретной техники, его разум помутился. Прошу, пощадите старшего соученика!
Бугу попал в точку: самоубийство с помощью запретной техники легко могло привести к обратному удару. Особенно если это была высшая техника — даже при высоком уровне Си Яньсюэ мог не справиться с ее разрушительной силой.
Инь Жунхуа, полный злобы, процедил сквозь зубы: — Надеюсь, это так.
Теперь остолбенел Си Яньсюэ.
Запретная техника? Обратный удар?
Он посмотрел на молодого человека, который стоял на коленях и, казалось, умолял за него, а затем перевел взгляд на холодного, как лед, красавца рядом, который, судя по всему, был готов его убить.
Затем он окинул взглядом спальню с антикварной мебелью и легкими шелковыми занавесками.
…Что тут происходит?
Разве это не сон?
Си Яньсюэ погрузился в воспоминания: он помнит, как после смены ехал домой, лежал на заднем сиденье машины, а рядом лежал большой пакет с кормом для собаки.
А потом — резкий удар, и это было последнее, что он помнил.
Значит, это все-таки не сон? А тот удар… неужели авария?
Си Яньсюэ охватил ужас. Авария?
Так он что, умер?
Си Яньсюэ занервничал: нет, только не это! Его Фугуй ждет, когда он вернется и покормит его!
Значит, это точно не подземное царство!
Это просто сон!
Если это сон, то надо срочно проснуться!
И Си Яньсюэ с размаху снова лег обратно.
Если еще разок поспать, эта мягкая кровать должна превратиться в заднее сиденье машины!
Сидящий рядом Инь Жунхуа: …?
Наконец его терпение лопнуло, ярость достигла предела. На кончиках его пальцев вспыхнул голубой свет, и в одно мгновение температура в комнате резко упала.
Это был предвестник того, что Инь Жунхуа переходит к кровавой бойне!
Все стоящие на коленях, включая лекаря Чана, задрожали, обливаясь холодным потом. Все знали, что Инь Жунхуа люто ненавидит Си Яньсюэ и оставляет его в живых лишь ради того, чтобы весь мир мог видеть, как он его унижает.
Но никто не мог поручиться, что, когда гнев Инь Жунхуа достигнет пика, он не решит покончить с Си Яньсюэ прямо сейчас!
Бугу думал о том же. Видя, как балдахин покрывается инеем, он, лихорадочно соображая, уже собрался крикнуть что-то, как вдруг увидел, что лежащий в кровати человек без предупреждения откинул одеяло и снова сел!
Все взгляды устремились на Си Яньсюэ: тот нахмурился, полуприкрыв глаза, огляделся и, наконец, остановил взгляд на ближайшем к нему Инь Жунхуа:
— Тебе тоже вдруг стало так холодно?
— На съемочной площадке опять отопление не включили, да?
Ему так холодно, как тут вообще можно уснуть?
Сон до жути реалистичный, у него даже мурашки по коже!
Проклятая съемочная группа, даже во сне экономят на всем, неужели нельзя хотя бы отопление включить?
Инь Жунхуа коротко, холодно усмехнулся, в его глазах полыхнула жажда крови, а на кончиках пальцев, которые он поднял, уже сформировались ледяные острия.
В следующую секунду Си Яньсюэ, однако, снова перевернулся и лег обратно. Прихватив два одеяла из глубины кровати и обернувшись тем, что у него уже было, он пару раз перекатился, превратившись в плотный кокон из трех слоев!
Затем он замер на пару секунд, словно что-то вспомнив. Открыв уголок внешнего одеяла, он с усилием откатился к стене, оставляя свободный край перед красавцем.
Прижавшись спиной к стене и закутавшись в теплое одеяло, он ослепительно улыбнулся Инь Жунхуа: — Холод собачий, держи одеяло, погрейся, за добро не благодари! ~
【Динь-дон! Поздравляю хоста с активацией Системы перевоспитания злодея, уровень очернения цели +100! Вы успешно движетесь вразрез с миссией по выживанию, надеюсь, хост продолжит в том же духе на пути к самоуничтожению~】
http://bllate.org/book/33695/4143746
Готово:
