Глава 3. Близнецы
— Сяо Жоуцю! А папа Сяо Жоуцю здесь?
Молодой человек, с головы до ног облепленный собачьей шерстью, волочился за чау-чау, которую вполне можно было назвать настоящей бомбой из мяса и шерсти. Вытянув шею, он озирался по сторонам в поисках хозяина пса.
Окинув взглядом всех владельцев питомцев в зоне ожидания, его взор совершенно естественным образом остановился на Дин Дадуне и Чи Цзюне. В тот момент, когда их глаза встретились, у Чи Цзюня перехватило дыхание, мышцы горла судорожно сжались, и еще секунда — и он бы задохнулся.
Хэ Синьюань увидел его! Что скажет Хэ Синьюань? О чем он подумает? Не кинется ли он на него с кулаками?..
Если тот отвесит ему пощечину, подставить ли ему другую щеку?
Однако взгляд парня вовсе не задержался на них двоих. Скользнув по их лицам с абсолютно безразличным выражением, он тут же перевел его на девушку с ресепшена Сяо Ян, прибежавшую на шум.
— Папа Сяо Жоуцю ждет у стойки, — произнесла Сяо Ян. — Отдай его мне, а сам беги наверх.
Лицо юноши скисло, и он выдал жалобу, в которой наполовину звучали капризы:
— Едва пришел на работу, сразу пришлось его купать. Ты знаешь, сколько весит вся эта шерсть, когда намокает? У меня руки от усталости не поднимаются, а ты даже отдохнуть не даешь?
Сяо Ян полистала блокнот:
— Юю, сегодня до обеда у тебя еще три записи: пудель и шпиц на груминг, а еще придет золотистый ретривер мыться...— Ладно, ладно, ладно! — юноша сложил руки в молитвенном жесте, словно вымаливая пощаду. — Пять минут, дайте мне всего пять минут, чтобы перевести дух, годится?
Когда юноша только спустился вниз, Чи Цзюнь столкнулся с ним лицом к лицу совершенно неожиданно. В тот момент он был слишком занят мыслями о том, не рассердится ли Хэ Синьюань, увидев его, и не успел заметить различий между ними двумя.
Юноша по имени Юю был точной копией Хэ Синьюаня, но обладал совершенно иным характером. Хэ Синьюань был спокойным и мягким, тогда как Юю — шумным и энергичным, к тому же и обязанности у них были разные. Если присмотреться внимательнее, становилось ясно, что Юю заметно выше, да и телосложением куда крепче.
Чи Цзюнь обменялся взглядом с Дин Дадуном, стоявшим рядом, и они одновременно беззвучно проговорили губами: Близнецы.
Дин Дадун спросил: Ты не говорил, что твой бывший парень — близнец.
Чи Цзюнь в нерешительности ответил: ...Он сказал мне, что единственный ребенок в семье.
— ... — Дин Дадун приложил руку ко лбу. — Ты уверен, что вы действительно состояли в отношениях?
Целовались, обнимались, спали вместе. Были нежности, случались и холодные войны. Была любовь с первого взгляда, было и разочарование в душе... Конечно, это были отношения.
У каждого сотрудника ветеринарной клиники на груди висел бейдж. У Чи Цзюня было хорошее зрение, и он отчетливо разглядел на нем мелкую надпись: Чжао Юю.
Странно, почему у близнецов разные фамилии? Да и имена совсем не сочетаются.Чжао Юю подбежал к кулеру, налил стакан воды, жадно выпил его до дна, вытер рот, скомкал бумажный стаканчик в комок и, изобразив бросок в кольцо, швырнул его в урну. Он поковырялся в ухе, пропуская мимо ушей бормотание администратора Сяо Яна, которая в очередной раз выговаривала: Сколько раз говорила, чтобы сотрудники не пользовались одноразовыми стаканчиками, а затем в два счёта взлетел на третий этаж.
С самого начала его взгляд не задерживался на Чи Цзюне и его спутнике дольше секунды.
Он пронесся вихрем и исчез, а Чи Цзюнь всё ещё был затянут в пучину мыслей о том, что у Хэ Синьюаня, оказывается, есть брат-близнец и зачем он его обманул.
Когда они были страстно влюблены, они вовсе не делились абсолютно всем подряд — по крайней мере, Чи Цзюнь многое скрывал от Хэ Синьюаня, да и Хэ Синьюань не был любителем пустых фантазий: сказав пару слов о планах на будущее и заметив, что Чи Цзюнь не поддерживает разговор, он больше к этой теме не возвращался.
Позже, вспоминая их прошлые беседы, Чи Цзюнь понял, что избегал этой темы потому, что в планах Хэ Синьюаня четко слышал собственное место.
……
Сейчас было не время думать об этом. Чи Цзюнь верил, что Хэ Синьюань действительно любил его когда-то, но почему же он солгал, будто он единственный ребенок в семье? В этом мире просто не могут существовать два абсолютно не связанных родством человека, которые выглядели бы совершенно одинаково.
Он погрузился в глубокие раздумья, сидя на скамейке у смотровой кабинета. Его взгляд расфокусировался, словно просквозив сквозь толщу лет и вернувшись в годы учебы в университете.
Дин Дадун тоже на редкость притих, подперев подбородок рукой и размышляя о чем-то своем.
Пока оба витали в облаках, время незаметно утекало сквозь пальцы. Шаги, раздавшиеся из подвала, не пробудили их бдительности, и Чи Цзюнь продолжал глупо таращиться на лестничный пролет.
И вот, когда Хэ Синьюань поднимался по ступенькам, держа в руках миску с ляньцзгэнем вместе со снимком рентгена, Чи Цзюнь совершенно беззащитно встретился взглядом с его спокойными глазами.
Завидев хозяина, маленький попугайчик инстинктивно захлопал крыльями, собираясь перелететь на Дин Дадуна, но едва сделав пару взмахов, жалобно пискнул от боли и уныло опустил голову.
Услышав крик своего сокровища, Дин Дадун и Чи Цзюнь пришли в себя и оба одновременно поднялись навстречу. Чи Цзюнь сделал пару шагов вперед и с запозданием сообразил, что маска давным-вот валяется на полу, и он только что так бестолково раскрыл свою личность!
Он засуетился, пытаясь исправить оплошность, рука уже коснулась лежащего на полу шлема, но он вдруг замер.
……Хэ Синьюань вовсе не обращал на него внимания, словно случайно столкнулся лицом к лицу с незнакомцем на улице: хоть его взгляд и задержался на пару секунд, в нем не было ни малейшего отклика.
Холодно, как с чужим человеком.
Хэ Синьюань подумал, что у этого посетителя довольно странный взгляд: в нем читалось три части любопытства и семь — ностальгии.
Этот мужчина всё это время был в шлеме, так что можно было лишь заметить его высокий рост и мощное телосложение — именно о такой фигуре Хэ Синьюань всегда мечтал. Увы, здоровье у него было слабым, для многих видов спорта он был непригоден, а после выпуска и вовсе валился с ног от каждого дуновения ветра. К счастью, кулинарные таланты Чжао Юю творили чудеса, и тот откормил его на несколько килограммов, так что на щеках теперь появилось чуть больше плоти.Слушая разговор двух гостей, Хэ Синьюань узнал, что мужчину в черной одежде и шлеме зовут Чи Цзюнь, и он действительно был так же хорош собой, как и его имя. Однако, как бы красив он ни был, Хэ Синьюань не любил, когда на него вот так пристально пялятся, от этого он чувствовал себя неловко.
Одной рукой придерживая маленького попугайчика, а другой зажав рентгеновский снимок, Хэ Синьюань повел Дин Дадуна обратно в кабинет доктора Жэня, намеренно игнорируя тащившегося следом за ними Чи Цзюня.
Внимательно изучив снимок и сопоставив его с характером травмы, доктор Жэнь определил, что у птицы перелом плечевой кости, что соответствует человеческому плечу. Если бы с подобной травмой столкнулось другое животное, обычно прибегли бы к хирургическому вмешательству: изнутри вставили бы стальной штифт, пронизывающий два обломка кости для фиксации. Но у птиц кости полые, установить штифт невозможно, поэтому доктор Жэнь решил ограничиться внешней репозицией и наложением повязки — всё это можно было сделать прямо в кабинете.
Несмотря на то, что процедура казалась пустяковой фиксацией, для помощи требовалось три человека. Доктор Жэнь отвечал за наложение повязки, Хэ Синьюань должен был расправить крыло попугая, а Дин Дадуну предстояло крепко держать птицу за туловище, чтобы она не сопротивлялась.
После того как перья на верхней части крыла были аккуратно сбриты, место перелома Ляньцзгэн отчетливо обнажилось.
Дин Дадун дрожал всем телом: будучи ростом за метр восемьдесят, он не мог справиться даже с маленькой птичкой.
Ляньцзгэн безумно страдал от боли и обиженно голосил: С возвращением! Желаю богатства! С возвращением! С Новым годом!
Дин Дадун тут же отвернулся, лицо его было совершенно белым: Не могу, я правда не удержу, мне её жалко.
Видя, что Дин Дадун пасует, Чи Цзюнь, стоявший у дверей, торопливо поднял руку: Давайте я, мне не жалко.
Говоря это, он широким шагом вошел внутрь, оттеснил хныкающего Дин Дадуна, перехватил у того малыша и при этом «совершенно случайно» задел пальцами ладонь Хэ Синьюаня, поддерживавшего птичье крыло.
Хэ Синьюань был полностью поглощен работой и подумал лишь, что тот задел его случайно, поэтому с мягкой улыбкой кивнул ему.
Если вы будете придерживать вот так, дайте ее голове выглянуть наружу... Не подносите пальцы близко к клюву, может клюнуть, — терпеливо проинструктировал он.
Чи Цзюнь не был глуп: стоило Хэ Синьюаню сказать пару слов, как он сразу уловил суть, и Ляньцзгэн высунул голову из-под его ладоней, выглядя крайне жалостливо.
Маленький попугайчик был милым и забавным, а когда он жалобно пищал от боли, это напоминало капризы маленького ребенка.
Стоило Ляньцзгэну подать голос, как сердце Хэ Синьюаня сжималось. Хотя его руки по-прежнему надежно удерживали крыло, он уже не смел смотреть на руки доктора Жэня.
Незаметно пелена тумана заволокла его глаза, сделав всё вокруг расплывчатым и нечетким.
Он моргнул, и жемчужные слезы скатились из уголка глаз, очертили подбородок и с легким стуком упали на воротник, разбившись на три капли.
...Хэ Синьюань обладал добрым нравом, мягким характером и был очень склонен к эмпатии, часто сочувствуя даже маленьким животным. Когда во время учебы ему приходилось препарировать белых кроликов, он неизменно плакал до красноты в глазах, за что наставник не раз его критиковал. Теперь же, устроившись в ветеринарную клинику и ежедневно общаясь с милыми созданиями, он тем более не мог обзавестись каменным сердцем.
Будучи сотрудником-мужчиной в ветеринарной клинике, он понимал, что его привычка чуть что пускать слезу из-за животных выглядела крайне непрофессионально и не по-взрослому, но он совершенно не знал, как избавиться от этого недостатка.
Впрочем, плач плачем, но на работе рук это никак не сказывалось.
Хэ Синьюань зажал основание крыла одной рукой, потянул за кончик — другой, уверенно и ровно расправив травмированное крыло.
Доктор Жэнь действовал невероятно быстро: не прошло и тридцати секунд, как он выпрямил и сопоставил сломанную плечевую кость, и когда одурманенный болью Ляньцзгэн пронзительно заверещал, доктор уже принялся накладывать деревянные шины и фиксировать их бинтом.
Благодаря слаженным действиям всех присутствующих, доктор Жэнь быстро зафиксировал крыло Ляньцзгэна. Перенесший изрядную долю мучений малыш обессиленно лежал на ладони Хэ Синьюаня, не желая ни с кем общаться. Лишь когда Хэ Синьюань скормил ему несколько орешков, маленький попугайчик вновь сменил гнев на милость.
Пока Хэ Синьюань утешал Ляньцзгэн, взгляд Чи Цзюня не отрывался от его лица — Хэ Синьюань догадался, что внезапные слезы заставили собеседника сильно удивиться.
Слегка покраснев, он опустил голову: Простите, заставил вас на это смотреть.
Взглянув на макушку Хэ Синьюаня, Чи Цзюнь произнес: Ты всё такой же плакса.
Слова прозвучали несколько неожиданно, но Хэ Синьюань не принял их близко к сердцу: через клинику ежедневно проходило столько хозяев с питомцами, что тех, кто видел его слезы, наберется не меньше нескольких десятков.
Чи Цзюнь хотел сказать что-то еще, но тут в кабинет вихрем ворвался Дин Дадун, подхватил попугайчика и засыпал его шквалом поцелуев. Столь бурные телодвижения мгновенно прервали то, что собирался сказать Чи Цзюнь, и напрочь разрушили всю атмосферу.
Затем доктор Жэнь подробно объяснил Дин Дадуну правила ухода за травмированным крылом и договорился о повторном осмотре через неделю.
А Хэ Синьюаня тем временем позвала медсестра: на сегодня была назначена процедура кастрации для двадцатифунтового рыжего толстяка-кота. Почуяв угрозу безвозвратной потери своих сокровищ, кот издавал жуткие, пронзительные вопли. Разделив обязанности с хозяином — один держал за голову, другой за хвост — Хэ Синьюань и владелец питомца совместными усилиями смогли наконец поймать эту прыгающую повсюду тучную котищу.
Наступил час пик приема пациентов, и вскоре перед каждым кабинетом выстроилась очередь: большие и маленькие собаки лежали плашмя на полу, а коты и кошки карабкались по шкафам.
Чи Цзюнь хотел немного подождать здесь Хэ Синьюаня, чтобы поговорить с ним, но Дин Дадун уже оплатил счет, и у него больше не оставалось благовидных предлогов задерживаться в переполненной ветеринарной клинике.
Глядя на удаляющуюся спину Хэ Синьюаня, тащившего кота вниз по лестнице, ему оставалось лишь проглотить всё, что вертелось на языке, и, то и дело оглядываясь, покинуть клинику.
http://bllate.org/book/33668/4138706
Готово:
