Шэнь И прижался спиной к краю кровати и, вспомнив описанный в Звездной Сети метод, закрыл глаза, пытаясь задействовать Духовную силу.
Ему показалось, будто из глубин его разума выскользнуло нечто бесплотное — незримое щупальце, лишенное материальной плоти, которое послушно чужой воле меняло форму и дрожало в воздухе.
Сначала эта духовная щупальца робко опустилась на постель, затем плавно вытянулась, увеличивая площадь соприкосновения, медленно поползла по коже самцевого зерноида и, наконец, окутала его целиком.
Следом он попытался направить Духовную силу к голове зерноида, пробуя проникнуть в его мозговое море, но сколько ни повторял попытки, все было тщетно.
Шэнь И заподозрил, что дело в расстоянии между ними. Прикрыв глаза, он подался вперед, ближе к Альфреду.
Ощущение от использования Духовной силы было невероятно странным — казалось, между ними возникло естественное притяжение. Хвостовой крюк самца сам собой потянулся к лежащему на кровати зерноиду и легко коснулся одеяла, словно инстинктивно пытаясь успокоить того.
Шэнь И почувствовал, как его лоб уперлся в по-прежнему горячую кожу. Ощущение оказалось трепетным. Ой… — он слегка приоткрыл глаза, вблизи разглядывая красивое лицо зерноида, и тут же поспешно зажмурился, чувствуя себя каким-то извращенцем, заглядывающимся на чужую красоту.
После бесчисленных попыток ему так и не удалось пробиться в мозговое море зерноида. Шэнь И не понимал, то ли он делает что-то не так, то ли от простого окутывания Духовной силой не будет никакого толка.
Спрятавшись за краем одеяла, он не заметил, как пальцы левой руки зерноида едва заметно дрогнули, веки несколько раз затрепетали, а зрачки медленнолыхнули под ними.
Шэнь И открыл глаза, отпрянул назад и, заметив лежавшие рядом ножницы, которыми только что подрезал одежду, без колебаний ткнул себя острым кончиком в указательный палец. Выдавив несколько капель крови, он наклонился к губам зерноида, и те, приоткрытые для свободного дыхания, сами собой приняли его палец.
Шэнь И почувствовал, как его палец обволокла обжигающая полость рта, и от места соприкосновения губ и языка по телу побежали искры, обжигая онемевшее сердце.
Словно заразившись от зерноида, он и сам начал дышать чаще и прерывистей.
Он слегка мазнул кровью по кончику языка зерноида.
Хвостовой крюк нащупал щель в одеяле, проскользнул внутрь и невесомо опустился на предплечье зерноида.
Шэнь И чувствовал, что его лицо горит так, будто он заживо сварился. Это тело самцового зерноида, только-только пережившее вторую дифференциацию, совершенно не выносило подобных стимулов, и он весь окаменел.
Шэнь И и не подозревал в себе склонности к животным страстям, пока мягкий язык не принялся доверчиво слизывать кровь. К зерноиду возвращались силы, и в полубессознательном бреду он инстинктивно тянулся за этим слабым привкусом крови и Духовной силы.
Зерноид жадно засушил губы, и под болезненным вздохом Шэнь И его ресницы затрепетали, а глаза медленно распахнулись.
Шэнь И замер от изумления. Серо-голубые глаза зерноида, точно такие же, как цвет его волос, встретились с его взглядом — чистые, как драгоценные камни, холодные, как замерзшее озеро, они мгновенно затянули его в пучину. Какое-то время он так и стоял неподвижно, не вынимая палец изо рта зерноида.
Опомнившись лишь на мгновение, зерноид вдруг посмотрел на него так, будто увидел нечто ужасающее. Забыв о собственной наготе и перевязанном бинтами теле, он дико забился, сорвался с кровати и рухнул на пол вместе с обрубками конечностей.
Не обращая внимания на пронзительную боль в культях и жгучий стыд от собственной наготы, он покорно опустился на колени, припав к полу.
Не в силах удержать равновесие, он уткнулся лбом в самый пол, хоть как-то пытаясь опереться на него. Он не мог контролировать Полужучью мутацию и до смерти боялся гнева самца — а вдруг тот отсечет ему усики или даже крылья на спине? Оставалось лишь в ужасе прятать усики глубже в пряди волос.
Охваченный паническим страхом, он дрожал всем телом и сыпал мольбами, снова и снова умоляя: — Раб виноват, молю лорда Шэнь И о наказании, раб виноват, виноват, молю лорда Шэнь И о наказании…
Альфредо оцепенел до предела. Он помнил, как Ассоциация защиты самцов приволокла его к воротам этого дома, а он все еще молил о крохе милосердия. Он униженно уповал на то, что принявший его лорд-самец сжалится и дарует ему хоть капельку Духовной силы. Всего капельку, лишь бы выжить.
Он уже не смел мечтать о возвращении в Военный департамент — ему хотелось лишь выжить, выжить и убедиться, что родитель-самец в безопасности. Перед самым успешным сопряжением он утаил часть сбережений со своего счета в Звездных Монетах, а остальные средства сразу же перевели самцу.
Лишь бы отыскать родителя-самца, тогда он сможет придумать, как передать ему деньги с анонимного счета, чтобы обеспечить тому хоть какое-то существование.
Когда он получил тяжелые увечья на поле боя, ему ведь тоже приходила в голову мысль просто умереть. Все эти годы он отчаянно карабкался вверх по служебной лестнице в Военном департаменте и ради этого даже вступил в ряды опаснейшего разведывательного легиона лишь потому, что, дослужившись до чина Генерала, он смог бы избавиться от оков принудительного сопряжения Ассоциации защиты самцов и наконец взять свою судьбу в собственные руки. Но он не успел дойти до этой цели — случилась та проклятая катастрофа.
Принудительное сопряжение вступило в силу.
Его кровные баллы за выслугу лет, накопленные за долгие годы упорного труда, аннулировали, бо́льшую часть Звездных Монет отобрали, а родитель-самец, пытаясь заступиться за него и умолить о помощи отца-самца, был избит едва ли не до смерти и выброшен на улицу без гроша в кармане, после чего пропал без вести.
Это он во всем виноват, это он погубил родителя-самца. Он больше не был подполковником ранга S, его класс понизили, он стал калекой — о былом величии нечего было и думать.
Отец-самец выбросил его с родителем, точно ненужный мусор.
Не прошло и нескольких дней после одобрения принудительного сопряжения, как ему назначили хозяина — лорда-самца самого низкого ранга.
Альфред прекрасно понимал, чьих это рук дело. Он был наслышан о мстительности Лэндона, но всё равно наотрез отказался становиться наложником-самцом у того. У этого ненасытного самца помимо Супруга-цэ в доме содержались сотни наложников и рабов, и Альфред не желал прозябать прихвостнем у столь мерзкого существа.
Разъяренный отказом Лэндон взбесился и поклялся заставить его заплатить по счетам. Вот почему его, словно помойную крышу, в самом жалком и ничтожном виде отдали в рабы самцу ранга F.
Лэндон хотел растоптать его гордость и заставить умереть в отчаянии. Боясь, что мучений окажется недостаточно, все бумаги оформили в мгновение ока, и уже через несколько дней Ассоциация защиты самцов втащила его в дом нового господина.
Когда его на руках внесли в обитель лорда-самца, он, несмотря на тяжесть сжимающего горло ошейника подавления, все же с надеждой приподнял голову.
Ему хотелось взглянуть на лорда-самца, и он так надеялся, что лорд-самец тоже взглянет на него. Он принадлежал к расе бабочек, которые пользовались особой популярностью среди самцов, и раньше другие лорды уже обращали на него внимание. Быть может, ради его миловидного лица самец не побрезгует его изувеченным телом.
Он попытался выдавить из себя подобие улыбки.
Но самец лишь брезгливо скользнул по нему взглядом и тут же отвел глаза, приказав сотрудникам Ассоциации защиты самцов утащить его в подземную пыточную.
Его лицо мгновенно побелело еще сильнее, улыбка застыла и увяла.
Сотрудники Ассоциации отлично умели читать по лицам лордов. Уловив это выражение презрения и гадливости, они мгновенно поняли волю хозяина.
Лестница в подвал была узкой и мрачной. Не имея возможности идти самостоятельно, он был волоком протащен по ступенькам за волосы прямо в кандальную.
Корчась от судорог и пронзительной боли, он был накрепко привязан к тяжелому кресту под слепящим светом ярких ламп.
Все его надежды и робкие иллюзии рухнули одна за другой, сменившись сперва горьким разочарованием, а затем — непроглядным отчаянием.
Самец соизволил явиться к нему лишь глубокой ночью, а ведь он провисел привязанным уже несколько часов, изнемогая от головокружения. Тяжелые травмы и разрушающееся мозговое море причиняли ему невыносимые муки.
Его и без того нарушенная способность к регенерации под воздействием ошейника подавления рухнула ниже десяти процентов. По мере того как затягивание ран замедлялось, тупая боль в голове и судороги в обрубках конечностей застилали зрение непроглядной пеленой.
Несокрушимая телесная мощь военного зерга-самца обратилась в ничто.
Тем не менее он все еще отчаянно жаждал феромонов самца. Томительное ожидание сводило с ума, и, не в силах больше терпеть, нарушая все правила, он хрипло взмолился: — Умоляю, господин-самец, дарите рабу капельку духовного утешения, умоляю… — Мольба оборвалась на полуслове от жестокого удара по лицу, утонув в спазмах в горле.
На щеке четко отпечатался алый след. Ошейник и тяжелая железная цепь на шее не позволяли ему сдвинуться с места, и от силы удара дыхание перехватило — он задышал часто и надрывно, точно порванный мех.
В расплывающемся поле зрения виднелось лишь перекошенное от отвращения лицо самца. Тот даже не пытался скрыть омерзение: — Ничтожный цэ, да как ты, раб, смеешь звать меня господином-самцом да еще и присваивать себе такие титулы? — С этими словами он отвесил ему звонкую пощечину с другой стороны. — Забыл, как себя называть? Дошло до тебя?
— Раб понял, лорд-самец.
Плеть.
— Громче!
— Раб понял, лорд-самец!
Плеть.
— Невоспитанная тварь, кто разрешал тебе выдвигать мне условия? Мм?
— Раб виноват, раб больше не посмеет, простите, лорд-самец.
Но самец все еще не выпустил пар. Сняв со стены хлыст с металлическими шипами, он со всего маху полоснул его по груди. И без того тонкая одежда разодралась в клочья, обнажив глубокий кровавый рубец.
Он уже не сможет исцелить такую рану, с горькой иронией подумалось ему. Наверное, так даже лучше — потеряв сознание, он хотя бы перестанет чувствовать боль.
Когда лорд-самец выпустит гнев, можно будет снова умолять его. А вдруг повелителю станет скучно, и он соблаговолит милостиво поделиться Духовной силой — тогда он выживет. Пусть уровень культивации уже не восстановить, пусть искалеченные конечности не отрастут заново, но пока он жив, он найдет способ отыскать родителя-самца.
Под свист жестоких ударов хлыста он продержался недолго и вскоре окончательно потерял сознание, погрузившись в непроглядную тьму.
http://bllate.org/book/33662/4137722
Готово:
