Тань Су засунул руки в карманы брюк, сохраняя прежнее безразличное выражение лица. Однако остальные ученики в коридоре с замиранием сердца шарахались в стороны, избегая его.
Чу Буфань считал удары собственного сердца, наблюдая, как Тань Су приближается.
Тань Су был ростом метр восемьдесят пять, и Чу Буфань приходилось слегка задирать голову, чтобы встретиться с ним взглядом. Впрочем, не успел он и слова сказать, как дыхание у него сбилось, а лицо залилось краской стыда.
— Погода-то какая холодная! Аж лица от мороза покраснели? — раздался тот же голос.
Только тогда Чу Буфань отвел взгляд и, заметив человека за спиной Тань Су, почувствовал, как сердце ухнуло вниз.
Ци Кай был ростом сто восемьдесят сантиметров и весом сто восемьдесят цзиней. Все знали его как верного друга Тань Су, а из-за того, что он был здоров, как медведь, и зимой любил носить черную норку, за ним закрепилось прозвище Медведь.
Шутка Ци Кая вмиг разоблачила Чу Буфаня. Тот мгновенно смутился, покраснел еще сильнее и растерялся, не зная, куда деть руки и ноги. Как он мог забыть, что рядом с Тань Су находится Ци Кай? Узнал ли Ци Кай о его неуклюжей лжи? Рассказал ли ему Тань Су?
— Хочу Семь-Ап, — подал голос Тань Су. Тон его был ровным, лишенным каких-либо эмоций.
Оставив тревоги на потом, Чу Буфань удивленно поднял голову. Выражение лица Тань Су оставалось таким же неизменным, как и его тон, и он продолжил:
— Ледяной. Иди.
Сообразив пару секунд, Чу Буфань наконец понял: Тань Су велел ему купить напиток.
— Прямо сейчас? — переспросил Чу Буфань.
Тань Су ничего не ответил, лишь нахмурился, окинул Чу Буфаня взглядом с ног до головы, ответив выражением лица: а ты как думал?
Территория Седьмой средней школы была огромной, но магазинов на ней имелось всего два. Один находился у столовой, другой — у общежития, и оба располагались очень далеко от их учебного корпуса. Даже бегом туда и обратно уйдет минут десять, а урок начнется с минуты на минуту.
— У меня есть молоко, будешь? — с надеждой спросил Чу Буфань.
Однако Тань Су проигнорировал его и, развернувшись, зашагал прочь.
— Я сейчас же пойду! — Чу Буфань, отбросив все колебания, тут же поспешил заявить о своем согласии в спину Тань Су. Но тот по-прежнему не обращал на него внимания и свернул в класс.
Не теряя времени, Чу Буфань бросился вниз по лестнице.
— Я верю, что я — это я, я верю, что завтра…
Прозвенел только что измененный в Седьмой средней школе звонок на урок, а Чу Буфань все еще не вернулся. Первым был урок китайского языка. Преподаватель, мужчина средних лет, внешне очень напоминал красивого дядю из корейских сериалов — с благородными манерами, но, к сожалению, лысый, за что все звали его красавчиком-оппа.
Красавчик-оппа встал за кафедру, обвел класс взглядом и спросил Чжао Иньцзе:
— Чжао Иньцзе, а где твой сосусд по парте?
Чжао Иньцзе тоже понятия не имел, куда подевался Чу Буфань, но на уровне рефлексов прикрыл друга:
— Чу Буфань в туалет ушел, у него живот немного прихватило.
— Живот прихватило? Эх вы! Совсем не слушаетесь! Сколько раз говорил: ешьте поменьше малатанг, кисело-острых лапшичных супов и острых полосок — одна сплошная вредная еда. Разве может живот не заболеть, если наесться такого?
Красавчик-оппа потратил полминуты на обличение вредной пищи, после чего перешел к теме урока.
Прибежав в магазин у общежития и кое-как раздобыв ледяной Семь-Ап, Чу Буфань, возвращаясь назад, вполне ожидаемо опоздал. По идее, ему следовало зайти в класс через переднюю дверь, ведь учитель стоял у доски, и стучать нужно было там же, чтобы педагог услышал и было удобнее извиниться.
Но тогда пришлось бы оказаться далеко от Тань Су.
Чу Буфань постучал в заднюю дверь и, не дожидаясь разрешения учителя, просто толкнул ее и вошел.
Красавчик-оппа как раз заставлял всех хором читать Озерный прудик в лунном свете. Появление Чу Буфаня неизбежно привлекло внимание учеников с задних рядов, и чтение стихов стало тише.
Чу Буфань уже собирался извиниться, как вдруг заметил, что красавчик-оппа торопливо машет ему рукой, жестом призывая скорее садиться на место. Тогда он решил промолчать, лишь кивнул.
Проходя мимо, он быстро поставил Семь-Ап на край парты Тань Су.
Стояла ранняя весна, погода была обманчивой, и мало кто пил ледяные напитки. Тань Су скользнул взглядом по бутылке на краю парты, а затем перевел его на несколько рядов вперед, на только что севшего Чу Буфаня.
Словно почувствовав чужой взгляд, Чу Буфань обернулся. Их взгляды встретились, Чу Буфань тут же покраснел, но все же улыбнулся ему и отвернулся.
Тань Су: …Черт!
Что с этим парнем не так?
С каких пор в их классе появился такой тип?
Тань Су прекрасно знал свой нрав.
В школе он просто коротал дни. После смерти дедушки ему досталось огромное наследство, которого хватило бы на роскошную жизнь без единого усилия. У его родителей были свои семьи и дети, а ради наследства они и свободы его не ущемляли, и роль опекунов исполняли лишь для вида. Поэтому он дрался, когда хотел, и прогуливал уроки, когда вздумается. Стоило ему пожелать, и он мог ходить гоголем где угодно — совладать с ним было некому.
Одноклассники боялись его, учителя ненавидели — ему было всё равно, он даже находил это забавным.
После недавней аварии ему было лень возиться с родителями, и он притворился амнезиком. Врачи в частной клинике ничего не нашли, но признаться в этом означало расписаться в непрофессионализме, поэтому они сочинили целую теорию, объясняющую его потерю памяти, чем косвенно ему помогли.
Только вот он никак не ожидал, что нарисуется какой-то Чу Буфань.
При мысли о том, что Чу Буфань выдал себя за его парня, Тань Су разозлился еще сильнее. Тогда в больнице он из редкого великодушия не стал разоблачать Чу Буфаня. Позже он рассудил так: все те девчонки и парни, что вечно вились вокруг него, стоило ему хоть чуть-чуть припугнуть их, разбегались в ужасе. Вот и сегодня он отправил Чу Буфаня за водой лишь затем, чтобы предупредить.
Он мог бы простить тому минутную слабость и попытку обмануть его, если бы тот послушно держался от него подальше.
Но что же Чу Буфань? Вместо того чтобы испугаться, он действительно поперся за водой да еще и улыбнулся ему!
Мало того что улыбнулся, так еще и покраснел!
Что за бред!
Чем больше Тань Су об этом думал, тем сильнее злился. Он схватил Семь-Ап и ткнул им в спину Ши Лэя, сидевшего перед ним.
Ши Лэй спал и, разбуженный тычком Тань Су, осоловело оглянулся, как вдруг бутылка уперлась ему прямо в лицо. Ши Лэй инстинктивно перехватил ее, а когда посмотрел на Тань Су, тот уже натянул наушники и уткнулся в чтение посторонней книги.
— Ты чего? Чего опять опоздал? Я же сказал учителю, что у тебя живот болит, у тебя и правда живот болел? — набросился на Чу Буфаня Чжао Иньцзе сразу после звонка. — Вчера тоже: сказал, что идешь за учебником, и пропал на два часа. Ты в этом семестре сам не свой.
В отличие от Чу Буфаня, Чжао Иньцзе был правильным учеником: дома за ним строго следили, учился он усердно. Для него опоздания или побеги с уроков были чем-то из ряда вон выходящим.
— Я в порядке, просто никак не привыкну к началу учебы, — ответил Чу Буфань, не зная, как объясниться с Чжао Иньцзе, и выдав расплывчатую отговорку.
Чжао Иньцзе уже собирался допытываться дальше, как сидевшая впереди Чжан Цянь поднялась с кружкой в руках и, наклонившись вполоборота, принялась поправлять подушку на стуле. За все время она не взглянула на них ни разу, зато Чу Буфань заметил, как у Чжао Иньцзе слегка покраснело лицо.
Чжан Цянь была первой красавицей школы: даже школьная форма не могла скрыть ее расцветающую красоту. Как говорилось в древних текстах, кожа ее была подобна топленому салу, а пальцы — побегам тростника. От нее испускало ауру самой настоящей небожительницы, и Чу Буфань уже видел такое выражение лица на многих парнях.
Разговор свернул в другую сторону, и Чу Буфань не удержался — оглянулся на Тань Су.
Тань Су сидел в наушниках и, уткнувшись носом в портативную игровую консоль, вовсю рубился. Ци Кай с другими парнями сбились в кучу и что-то оживленно обсуждали, смеясь.
Тревога вновь заскребла на душе, и Чу Буфань мысленно взмолился, чтобы Тань Су еще ничего не рассказал Ци Каю.
Все утро, стоило Чу Буфаню обернуться, Тань Су либо спал, либо куда-то уходил, полностью его игнорируя.
Так наступил полдень.
— В какую столовую пойдем? — спросил Чу Буфань у Чжао Иньцзе.
В Седьмой средней школе было две столовые. Чжао Иньцзе не жил в общежитии, но они каждый день обедали вместе, выбирая столовую наугад.
Не успел Чу Буфань ответить, как кто-то опередил его.
— Погнали жрать, — бросил кто-то рядом.
Тань Су, по-прежнему излучая нагловатый вид, в наушниках и с руками в карманах, бросил эту фразу как бы между делом и даже шага не замедлил.
— Я сегодня с Тань Су, — виновато бросил Чу Буфань Чжао Иньцзе. — Я побежал!
С этими словами он опрометью бросился за ним.
Он боялся, что Тань Су уйдет без него.
Тань Су шел широким шагом. Прокрутившись в голове всю ситуацию за утро, он решил, что стерпеть такое просто не может.
Если он позволить какому-то Чу Буфаню сесть себе на шею, то как он вообще собирается выживать в Седьмой средней школе?!
Нужно преподать Чу Буфаню урок.
Обязательно.
http://bllate.org/book/33661/4137613
Готово:
