Позже Се Жунчуань был назначен наследным принцем, и каждый день помимо изучения классических трудов по истории и литературе ему приходилось вместе со всеми присутствовать на утренних докладах, так что времени учить Се Цзяньцю рисованию больше не оставалось.
В то время Се Цзяньцю уже умел сам держать кисть и рисовать, и что бы он ни изображал, всё получалось весьма выразительно, но больше всего он любил рисовать цветы.
Тогда Се Жунчуань просто нашёл ему наставника, который специально обучал его живописи. Впоследствии он даже раздобыл для него лучшие кисти, тушь и краски, чтобы тот мог пользоваться ими в своё удовольствие.
По этой причине много позже, в двадцать третий день рождения Се Жунчуаня, Се Цзяньцю потратил полмесяца на то, чтобы нарисовать для него картину Сосны и журавли в Южных горах. Эту картину Се Жунчуань до сих пор хранит повешенной в своём кабинете.
Вспомнив Се Цзяньцю, который в детстве умел малевать лишь на собственном лице, Се Жунчуань невольно тихонько усмехнулся.
Ему вдруг стало любопытно, что же Се Цзяньцю нарисует на этот раз к празднику любования цветами.
Глава 11
В мгновение ока наступил день праздника любования цветами. Се Цзяньцю на удивление не стал залеживаться в постели и едва рассвело выпрыгнул из кровати.
Он надел заготовленное заранее новое платье и принялся приводить себя в порядок перед бронзовым зеркалом.
Юноша в зеркале облачился в длинный халат с круглым воротником цвета свежей вишни, на груди которого с помощью цветной вышивки красовались крупные распустившиеся пионы, выглядевшие в лучах солнца ослепительно и нежно. Горловину охватывало колье из нефрита в золотой оправе, украшенное двумя пуговицами из красного коралла. На плечах примостились две золотые птички с расправленными для взлёта крыльями, а на рукавах изящно вырисовывался скрытый узор из цветков бегонии, который то проступал, то исчезал при каждом взмахе манжет. Ленточный узор на шёлке позволял свободно и небрежно собрать густые чёрные волосы в пучок, а за ухом была заплетена маленькая косичка, на которой покачивалась прозрачная стеклянная бусинка.
Цин Хуань завязала ему нарукавники и кушак, а напоследок прикрепила нефритовый комплект украшений.
Се Цзяньцю повернулся, и нефритовые подвески издали мелодичный звон.
Цин Хуань с улыбкой произнесла:
— Маленький княжич просто красавец.
Се Цзяньцю с лёгким смущением поджал губы и радостно отправился искать Се Жунчуаня — сегодня они поедут в Сад Цяньхуа в одной повозке.
Сад Цяньхуа представлял собой императорскую загородную резиденцию неподалеку от столицы, отличавшуюся грандиозными размерами и множеством павильонов, где росло бесчисленное множество диковинных цветов и трав со всех уголков. В конце правления предыдущего императора он несколько запустел, но после восшествия Се Жунчуаня на престол тот приказал заново всё отремонтировать и привести в порядок, после чего каждый год стал устраивать здесь праздник любования цветами.
Се Цзяньцю очень любил бывать здесь: разнообразие цветов в Саду Цяньхуа было куда богаче, чем в императорском саду.
Взобравшись на императорский паланкин, он увидел, что Се Жунчуань уже сидит внутри и углубленно читает свиток.
Глаза Се Цзяньцю засияли.
Сегодня Се Жунчуань был облачен вовсе не в ярко-жёлтые императорские одежды. В отличие от пестрого убранства Се Цзяньцю, вырядившегося для прогулки, он носил лишь простое одеяние цвета нежно-бирюзовой зелени без единого украшения, если не считать висящей на поясе нефритовой пластинки с вырезанными драконами и благоприятными облаками потрясающей чистоты.
Се Жунчуань прислонился к полупрозрачным шелковым занавесям, лениво перевернув страницу опущенными долу глазами, и легкий ветерок донес слабый аромат сандала — поистине благородный муж был подобен орхидее.
Се Цзяньцю на мгновение остолбенел от восхищения, пока Се Жунчуань не тронул его легко книжным свитком по голове со словами:
— Забирайся внутрь.
— Ой-ой.
Придя в себя, Се Цзяньцю суетливо полез в салон, но по неосторожности споткнулся на пороге.
Се Жунчуань протянул руку, поддерживая его, и слегка нахмурил брови:
— Ходить разучился?
Се Цзяньцю ничего не ответил и молча устроился рядом.
Дорога выдалась на редкость тихой, и лишь по прибытии в Сад Цяньхуа эта давящая атмосфера наконец рассеялась. Как только Се Цзяньцю увидел пестреющие цветами клумбы Сада Цяньхуа, все прежние тревоги мигом вылетели у него из головы. Волна прежнего восторга вновь захлестнула его, и, не дожидаясь помощи слуг, он единым взмахом приподнял подол халата и вихрем выпрыгнул наружу, на ходу подзывая кого-то и мгновенно скрывшись из виду.
Праздник любования цветами должен был продлиться целых три дня, и этого Се Цзяньцю добился исключительно с помощью капризов и латковой лести перед Се Жунчуанем. Не сумев отказать ему, Се Жунчуань лишь махнул рукой, превратив положенный по обычаю один день в три, чтобы Се Цзяньцю смог вдоволь наиграться.
Первые два дня разрешалось свободно бродить по саду и любоваться цветами, а на третий день наступала кульминация торжества — дегустация лёгких закусок и сладостей, приготовленных из свежих лепестков различных цветов.
Се Жунчуань некоторое время молча разглядывал удаляющуюся хрупкую фигурку, погруженный в глубокие мысли с безмятежным выражением лица, после чего неторопливо вышел из паланкина.
В последнее время разбирательства с делом Сюй Цимина отняли у него немало душевных сил, но стоило вдохнуть тонкий цветочный аромат, как головная боль последних дней заметно утихла.
Он стряхнул с рукавов несуществующую пыль и шагнул вперед первым:
— Пойдёмте, мы тоже прогуляемся, взглянем на всё.
Следом за ним Яо Юаньань поспешно повел за собой целую свиту.
Цель Се Цзяньцю была предельно ясна: он прямиком направился к зарослям цветов в восточной части Сада Цяньхуа.
В прошлом году он посадил здесь Цветок Фушэн, и теперь, по прошествии двенадцати месяцев, ему не терпелось воочию оценить результаты.
Цветок Фушэн достался Се Цзяньцю совершенно случайно.
В прошлом году он выкупил из рук торговцев людьми беглого ребенка. Тот был одет в рваные грязные лохмотья, лицом и манерами совсем не походил на уроженца Великой Янь, а на все вопросы отвечал упорным молчанием, лишь сверля окружающих настороженным взглядом.
Позже Се Цзяньцю накормил его обедом, переодел в свежую одежду и сунул в ладонь немного серебра. Ребенку было нечем отблагодарить спасителя, и тогда он вытащил из кармана и отсыпал ему горстку мелких, с кунжутное зернышко, семечек.
Тогда Се Цзяньцю с любопытством разглядывал россыпь странных вещиц на ладони, расспрашивая, что это такое. Малец ответил, что дома они выращивают Цветок Фушэн и что это его семена, после чего нырнул в какой-то переулок и бесследно исчез.
Се Цзяньцю никогда прежде не слышал о подобных цветах, да и дворцовые садовники, к которым он обратился с расспросами, не смогли их опознать. Тогда он привез семена в Сад Цяньхуа и поручил уход за ними опытному цветоводу.
Сейчас, разглядывая небольшой участок с зеленью, он обошел его кругом, тщательно осматривая, но так и не смог обнаружить ни одного бутона.
Э?
Неужели он перепутал, и Цветок Фушэн растет вовсе не здесь?
Он поманил рукой приставленных слуг, велев разыскать садовника, а сам присел на корточки, принявшись изучать причудливые листья. Листья эти были широкими и массивными, с острыми зубцами по краям, казалось, стоило чуть сильнее задеть их — и пальцы тут же окажутся порезанными.
Появившийся садовник даже дожидаться вопросов не стал:
— Маленький княжич пожаловал взглянуть на Цветки Фушэн? Вы ведь распоряжались еще в прошлом году, ваш покорный слуга всё помнит.
Се Цзяньцю тоже узнал этого цветовода по имени Чан Цин:
— Почему здесь одни листья и ни единого цветка? Неужели еще не время для их цветения?
Чан Цин ответил:
— Они уже распустились.
Надев плотные перчатки, он осторожно раздвинул острые листья, обнажая прячущиеся в самой низине крошечные цветки.
Глаза Се Цзяньцю постепенно округлились, и он завороженно уставился на это миниатюрное чудо.
Кто бы мог подумать, что Цветок Фушэн совсем не похож на обычные растения — его соцветия прятались под массивными листьями вплотную к сырой земле и могли жить даже без солнечного света; поистине диковинный цветок. Се Цзяньцю никогда прежде не видел ничего подобного, а потому принялся рассматривать всё еще с большим усердием.
Чан Цин пояснил:
— Сначала ваш покорный слуга тоже думал, что сезон еще не настал, а потом случайно заглянул под листья и заметил их. Видимо, цветут они уже довольно давно.
Цветок оказался необычайно крошечным, размером не больше фаланги пальца Се Цзяньцю, и заметить его без пристального внимания было просто невозможно.
Се Цзяньцю не удержался от вопроса:
— Он что, всегда будет таким маленьким?
Чан Цин и сам выращивал его впервые, а потому владел информацией не до конца и ответил с осторожностью:
— Пожалуй, из-за различий в почве и климате пока они вырастают только такими.
При этих словах он раздвинул соседние листья, обнажая другие Цветки Фушэн, и все они, как на подбор, оказались того же размера, хотя цветок прямо перед Се Цзяньцю среди них выглядел самым крупным.
Се Цзяньцю разочарованно вздохнул.
А он-то надеялся увидеть огромную пышную шапку.
Впрочем, как раз в ближайшие два дня у него будет свободное время, так что он вполне сможет попробовать вырастить их самостоятельно.
Цветами он полюбовался, делать было больше нечего, и Се Цзяньцю повернулся, чтобы отыскать Сюй Хэнина.
На праздник любования цветами было приглашено множество гостей, и все знатные семейства вместе с сановниками привели с собой домочадцев. К этому часу Сюй Хэнин наверняка уже прибыл, оставалось лишь выяснить, в какой части сада он находится.
Но Се Цзяньцю ничуть не спешил, неторопливо шагая вперед по узкой тропинке.
Впереди раскинулась обширная персиковая роща, и среди групп дворянок, собравшихся тут и там для любования цветами, зоркий глаз Се Цзяньцю сразу выцепил Янь Инун.
Янь Инун непринужденно беседовала с подругами, когда за спиной послышался полный веселья голос:
— Сестрица Инун, давно не виделись.
Услышав этот голос, Янь Инун сразу поняла, кто перед ней, и повернула голову налево, но никого не обнаружила. Словно предчувствуя неладное, она перевела взгляд направо и, разумеется, увидела зажимающего рот рукой Се Цзяньцю, чьи глаза лучились озорством.
Даже привыкнув к подобным выходкам Се Цзяньцю, она невольно улыбнулась:
— Маленький княжич проворнее любой птички.
В детстве, когда она сопровождала мать во дворце, ей довелось случайно столкнуться с Се Цзяньцю. Тогда он был совсем крохой и, судя по всему, запоминал людей по лицам — стоило ему завидеть ее, как он проникся таким доверием, что потребовал взять его на руки. Это привело Янь Инун в полнейшее замешательство, и лишь подоспевший Се Жунчуань смог утащить вечно шныряющего везде Се Цзяньцю. С тех пор на каждом банкете Се Цзяньцю норовил завести с ней разговор, и их отношения становились всё ближе вплоть до сегодняшнего дня.
Янь Инун была старше Се Цзяньцю на два года, а поскольку тот неизменно ласково называл ее сестрицей, она и сама в глубине души относилась к нему как к младшему брату.
В этот момент она окинула взглядом облаченного в розовое Се Цзяньцю, который выглядел куда нежнее ее самой, и не удержалась от колкости:
— Маленький княжич скоро совсем сольется с этими персиковыми цветами.
Стоявшие рядом подруги тоже захихикали.
Се Цзяньцю обладал толстой кожей, а потому с улыбкой шагнул прямо к персиковому дереву, притянув к самому лицу ветку, усыпанную цветами, и весело произнес:
— Ну и как, сестрица Инун, по-вашему, цветы прекраснее или я?
Глядя на расцветающего под сенью цветов Се Цзяньцю, который казался краше любого бутона, Янь Инун от всего сердца признала:
— Разумеется, маленький княжич превосходит их красотой.
Лицо Се Цзяньцю мгновенно озарилось широчайшей улыбкой, сиявшей в игре пестрых солнечных лучей с невероятной яркостью.
О чем они говорили дальше, разобрать было уже невозможно. Сяо Чанцэ молча поджал губы, и в его глазах отражалась лишь счастливая улыбка того юноши.
Стоявшая позади Сяо Чанцэ Цзинь Лин тоже смотрела в ту сторону и не выдержала:
— Лицо у маленького княжича поистине несравненное. Не мудрено, что Ваше Величество так ревностно его оберегает — окажись он на его месте, я бы тоже глаз с него не сводил и держал перед собой круглые сутки.
Они как раз шли из сливовой рощи и случайно встретили императора, рядом с которым находился старый великий наставник Чжун.
Проходя мимо, они невольно услышали обрывки разговора: судя по всему, старый великий наставник Чжун намеревался завести с императором разговор о женитьбе Се Цзяньцю. У него на выданье была внучка подходящего возраста, и он хотел заранее сговориться о свадьбе.
Старый великий наставник Чжун являлся сановником, служившим двум императорам, а заодно и бывшим наставником самого государя в его детские годы. Человек безупречной честности и праведных нравов, он заслуженно пользовался всеобщим уважением. Раз уж он сам был таковым, то и внучка его вряд ли уступала деду — в любом случае это был бы превосходный брак.
Однако никто не ожидал, что император ответит отказом, бросив небрежно и легко:
— Я понимаю намерения учителя, но Цайцай еще совсем мал и слишком любит порезвиться, так что с этим спешить не стоит.
http://bllate.org/book/33659/4137402
Готово:
