Черный, блестящий гладкой шерстью кот тихонько следовал за тем суровым мужчиной. Даже повидав немало странных созданий, Бай Юйцзэ все равно был потрясен столь эффектной и безумной выходкой этого парня — додуматься так жестоко обойтись с собственным богатством!
Он еще даже не успел толком разглядеть героя, а если упустить его сейчас, то потом и ночи напролет не удастся спокойно уснуть.
Бай Юйцзэ прикрепил частицу духовной энергии к коту, и тот, став невидимым, побежал легкой рысцёй прямо в мужской туалет.
Боевой зал Ваньсян полностью оправдывал свою репутацию мощной организации: уборная была обставлена очень дорого и содержалась в безупречной чистоте, а в углу даже тлели благовония, полностью заглушая любые неприятные запахи.
Вэнь Чэн встал перед писсуаром, озадаченно помедлил пару секунд и только потом извлек наружу свое сокровище.
Гу Линьфэн вошел следом и занял соседнюю кабинку, как раз с левой стороны от Вэнь Чэна.
Сам он мочиться не собирался — лишь повернул голову и в упор уставился на Вэнь Чэна.
Пройди уже три секунды с тех пор, как Вэнь Чэн обнажил инструмент, а процесс все никак не начинался. Тем не менее он стоял там с совершенно невозмутимым видом, опустив взгляд и храня ледяное спокойствие:
— Если будешь и дальше пялиться, я тебя прикончу.
Гу Линьфэн изо всех сил старался сдержать улыбку, но не выдержал:
— Больно?
Наконец посчитался журчащий звук. Вэнь Чэн незаметно с облегчением выдохнул, прищурил глаза и процедил сквозь зубы:
— Раз уж тебе так интересно, могу устроить бесплатный сеанс личных впечатлений.
— Мне-то без надобности!
Гу Линьфэн больше не мог сдерживаться и затрясся всем телом, словно в приступе эпилепсии.
— Ха-ха-ха, ну ты и крут, братишка! Раньше старшие вечно ставили тебя мне в укор, твердили, будто ты — новая звезда поколения, которой суждено вершить великие дела… А я ведь упирался. Да какая тут гордость, с ума сойти! Только за один сегодняшний трюк ты отныне мой старший брат!
Вэнь Чэн поленился ему отвечать и сосредоточенно делал свои дела.
Большой черный кот тоже поленился обращать на него внимание и со всем усердием таращился на процесс мочеиспускания Вэнь Чэна.
Его ярко-зеленые глаза блестели, хвост безалаберно покачивался из стороны в сторону, а от всего вида исходила атмосфера глубокого удовлетворения и расслабления.
Какая громадина… И вроде бы не сломался…
Гу Линьфэн вдоволь нахохотался, а Вэнь Чэн тем временем застегнул штаны и направился к раковине. Гу Линьфэн поспешил за ним и толкнул плечом:
— Эй, я серьезно! Как тебе та девица в костюме для йоги? Лица толком не разглядел, но с такой фигурой — стопроцентная красотка! Раз уж ты ее обнял и сразу возбудился, чего ломаться? Неужели собираешься всю жизнь дрочить в одиночку?
Большой черный кот насторожил уши.
Но в следующее мгновение духовная энергия, удерживавшаяся на нем, схлынула подобно приливу.
Кот ошеломленно помотал большой мордахой, сладко потянулся на сушилке для рук, с полнейшим равнодушием покосился на парочку двуногих, легко спрыгнул на пол и, не оглядываясь, побежал искать своего хозяина-суккуба.
— Увольнение?!
Бай Юйцзэ и троих зачинщиков беспорядков привел в финансовый отдел мужчина в очках, похожий на помощника. Подождав немного, кассир выдал наличные помощнику, а тот уже распределил деньги между ними.
Смысл происходящего был предельно ясен. То, что получил Бай Юйцзэ, составляло его дневной заработок на подработке плюс обещанный процент за оформление карт. Троице же хулиганов возвращали остаток их абонентской платы в Боевом зале Ваньсян за вычетом штрафа за учиненную драку.
Не церемониться с проблемными клиентами — таково было непоколебимое правило Боевого зала Ваньсян. Только подумайте: значительную часть посетителей спортзала составляли горячие молодые парни, способные взорваться от любой искры. И неважно, вспыхивал ли конфликт между членами клуба или кто-то цеплялся к персоналу — политика Ваньсян оставалась неизменной: катитесь ко всем чертям. Они лучше вернут деньги, чем будут вести с такими дела.
И надо сказать, в краткосрочной перспективе это приводило к убыткам, но в долгосрочной — освободившись от грязи и смрада, спортзал привлекал еще больше людей, желавших приобрести абонементы.
Так что изгнание троицы бузотеров было вполне заслуженным.
Но вот почему Бай Юйцзэ тоже увольняли с выплатой расчёта?
Девушка-кассир все это время смотрела на происходящее с глубочайшим сожалением. Когда она передавала конверт с зарплатой Бай Юйцзэ помощнику, ее лицо выражало такую скорбь, будто от нее отрывали кусок плоти, и сопровождалось безмолвным осуждением. Такой потрясающий красавец работал за копейки, а они вместо того, чтобы носить его на руках, умудрились его уволить?! О чем они вообще думают, черт побери?! Разве они люди?
Помощник чувствовал себя так, будто его заживо закапывают. Разве он сам хотел этого? Это же прямой приказ старшего господина!
Как раз когда Бай Юйцзэ поинтересовался причиной увольнения, мужчина в очках замялся. Прямо говорить не стоило, поэтому он лишь туманно намекнул:
— ...У нас всегда так поступают. Он не любит, когда кто-то... докучает...
С этими словами он бросил на Бай Юйцзэ многозначительный взгляд, мол, сам догадайся.
Кто же просил тебя заваливаться прямо на грудь старшему господину да еще иметь наглость заявлять ему, что тебе нравятся такие властные мужчины? Желающих заполучить старшего господина пруд пруди, но все они заканчивали очень плохо! Ты заметил лишь его властность, но не осознал его хладнокровия и безжалостности!
Помощник, услышавший весь разговор от начала и до конца, в тот самый момент почувствовал легкий укол в сердце, а в ушах у него зазвучал похоронный звон, отсчитывающий последние минуты новоиспеченного писаного красавца...
Бай Юйцзэ:
— ...
Выслушав это удивительное объяснение, он едва сдержал рвущееся наружу ругательство. Не любит, когда ему докучают?! Да кто кого вообще палкой тыкал?! Неужели этот гад решил сделать вид, будто ничего не было, раз уж суровый нрав удалось немного укротить?!
Выходит, те слова Вэнь Чэна: «Разберись с этим сам», — подразумевали, что объектом устранения должен стать именно он?
Полная фраза звучала так: (Помощник,) разберись с этой (пристающей ко мне лисичкой) и (убери ее с глаз долой).
Бай Юйцзэ глубоко пожалел, что, когда подвернулся подходящий момент, он не догадался приказать Большому черному коту разок полоснуть этого ублюдка когтями прямо по хозяйству.
Теперь же Большой черный кот вышел из-под контроля, с довольным видом прибежал обратно, устроился у него на плече и принялся вылизывать шерсть, разделяя участь своего несчастного хозяина, которого охранники спортзала вежливо «проводили» к выходу.
У входа в Ваньсян изгнанный вместе со всеми Гун Цзянь ни капли не выглядел расстроенным. Напротив, хлопая себя по бедрам с видом победителя, он заливался громким смехом:
— Ха-ха-ха, Бай Юйцзэ, ты и вправду чертов гений! Глаз-то у тебя наметан! Только жаль, что ты сам себя в зеркало не удосужился посметься — обычная дворовая птица отрастила пару лишних перьев в хвосте и уже возомнила себя фениксом? Тьфу!
До этого у Гун Цзяня из-за отека пропал голос, но Бай Юйцзэ вовсе не собирался лишать его возможности говорить навсегда. В конце концов, хотя поведение того и вызывало отвращение, парень отстаивал позицию законного партнера, и Бай Юйцзэ не хотел доводить дело до крайности — в идеале им стоило разойтись параллельными курсами, а там уж кому какая судьба уготована. Поэтому он попутно просто снял с него магический эффект.
Теперь же, слушая его брехню, Бай Юйцзэ искренне пожалел, что вернул ему голос слишком рано.
Бай Юйсюэ тоже стряхнула с лица остатки мрачности. Мягко улыбнувшись, она обратилась к сводному брату:
— Прости, пожалуйста, из-за меня ты снова лишился работы. Я знаю, как сильно ты нуждаешься в деньгах — питаешься целыми днями пресными булочками да соленьями, смотреть больно.
Она достала из фирмовой сумочки нежно-розовый кошелек, легко вытащила оттуда две красные купюры, чуть приподняла подбородок и свысока взглянула на него:
— На, потрать на что-нибудь.
Голос Бай Юйсюэ был ровно такой громкости, чтобы проходящие мимо люди могли всё расслышать.
Происходя из богатой семьи, она прекрасно знала всю мерзость человеческой натуры.
Бросив быстрый взгляд на завидно смазливое лицо Бай Юйцзэ, она подавила раздражение в глубине души.
Бай Юйсюэ скрежетала зубами от злости: ну и какой толк от того, что мужик смазлив на лицо? Ни денег, ни способностей, носит дешевое шмотье с барахолки и перебивается объедками на те гроши, что зарабатывает подработками... В глазах богачей этакая красота — всего лишь товар! Вещь, которую можно купить за деньги! Чего уж там, те безумные фанатки, что вешались на ее отца, разве дурнушки? Говорят, даже мать этого прихвостня была первой красавицей при жизни, и что толку? Всё равно зарабатывала лишь торговлей собственным телом ради утех старых богатеев!
При этой мысли на губах Бай Юйсюэ промелькнула презрительная усмешка. Она демонстративно распахнула кошелек шире, выгребла всю оставшуюся наличку и снова протянула Бай Юйцзэ:
— Закончатся — придешь еще попросить. Умоляю тебя, прекрати заниматься этим позором! Нравятся мужчины — строй отношения честно и открыто. Наш отец — человек уважаемый, и пусть ты всего лишь незаконнорожденный, но если до него дойдет, что ты отказываешься от семейных денег и шатаешься по богатым сынкам...
Она деликатно проглотила вертевшееся на языке слово «продаешься» и продолжила:
— Позорить будешь не только себя.
Сказав это, она с удовлетворением заметила, как взгляды прохожих сменились с восхищенных на брезгливые.
Бай Юйцзэ лишь спокойно выслушал ее до конца. До перемещения сюда, окажись он публично унижен подобным образом со стороны «сеичцы», он бы, наверное, со злости заработал разрыв легких. Огрызаться в ответ он бы не смог, так что ему оставалось бы лишь сбежать в полном бесславии.
Но теперь, находясь в его шкуре, он сохранял абсолютное спокойствие с первой до последней секунды — даже уголки его губ не дрогнули.
Он вполне мог бы поступить с ней так же, как с Гун Цзянем, и просто запечатать ей рот.
Но неужели он собирается всю жизнь спасаться только этим приемом?
Верно, он — незаконнорожденный ребенок.
И да, он нищ как церковная мышь, одет в дешевый хлам, а пару минут назад какой-то ублюдок уволил его под предлогом домогательств.
Он действительно предпочитает мужчин, и в будущем непременно найдет себе парня, с которым будет кутить напропалую и куролесить так, как душé угодно. А когда его лицемерный, внешне благопристойный папаша, который на деле погряз в блуде почище любого другого, об этом узнает, то наверняка лопнет от злости, сочтя рождение такого сына позором для семьи, ведь у этого непутевого отпрыска нет с ним ничего общего.
...Ха-ха, если этот день настанет, он точно запустит праздничный фейерверк!
В чем главная разница между прошлой жизнью и нынешней? Бай Юйцзэ считал, что теперь всё то, что раньше могло вогнать его в краску или причинить боль, полностью утратило способность ранить.
Что подумают прохожие? Да пусть проваливаются к черту, пусть думают что хотят!
Хлоп-хлоп-хлоп. Бай Юйцзэ захлопал в ладоши, демонстративно отступая на шаг назад с выражением брезгливости на лице, словно отпрянув от какой-то мерзости:
— Принимать деньги от изменяющего муженька, чтобы потом тыкать ими в лицо незаконнорожденному сыну, рожденному от его измены? До чего же омерзительно. Я как раз сбежал на эти пресные булочки именно потому, что меня тошнит от подобной грязи. Вот бы мне научиться смотреть на вещи так же просто, как ты: самой не заработать ни гроша, красоваться в роли избалованной принцессы и лишь сладко называть папочкой очередного блудливого мужика... Никакой совести и ни капли брезгливости...
И после этого ты еще строишь из себя высокомерную святошу? Да ты же обычная двуличная шавка, виляющая хвостом ради вонючих грошей.
Бай Юйсюэ попали в самое больное место, и ее затрясло от ярости:
— Ты!..
— Стойте, стойте! Прошу прощения, разрешите пройти! — какой-то пухлый мужчина неопределенного возраста неожиданно вынырнул откуда-то сбоку и мощным толчком оттеснил Бай Юйсюэ в сторону. Посмотрев на Бай Юйцзэ так, будто перед ним сокровище редчайшей ценности, он заикающимся голосом выпалил:
— Т-ты и вправду нуждаешься в деньгах? Ха-ха-ха, просто великолепно!
Бай Юйсюэ от неожиданного толчка покачнулась, и пригоршня банкнот упорхнула на землю, словно стая подбитых бабочек.
Бай Юйцзэ инстинктивно отступил на шаг.
Мужчина торопливо вытер вспотевшие ладони о штанину и принялся сбивчиво оправдываться:
— Только не подумайте ничего такого, я вовсе не в том смысле, что здорово, когда вы бедствуете... О небеса, да вам же заработать целое состояние — раз плюнуть! Вот, возьмите мою визитку... Фамилия моя, без ложной скромности, Чжао, можете звать меня старина Чжао или брат Чжао. Вы ведь наверняка слышали о компании Чэнъюй?
Чэнъюй?
Бай Юйцзэ обратил внимание, что стоявшие позади Гун Цзянь, Бай Юйсюэ и Цзэн Синьчжи заметно изменились в лице.
Очевидно, все они знали это название.
Вот только беда — он сам, прожив в этом мире десяток лет, успел позабыть обо всяких второстепенных вещах!
Мужчина с легкой гордостью ткнул коротким пальцем в сторону грандиозного здания Боевого зала Ваньсян за их спинами:
— Верно, это тот самый Чэнъюй! Причем Чэнъюй, как и Ваньсян, принадлежит семье Вэнь! Но наш Чэнъюй — любимый сын, детище самого старшего господина! У нас невероятно мощное влияние! И просто колоссальные деньги!
Бай Юйцзэ:
— ...
Что ж, на его губах внезапно заиграла многозначительная улыбка.
Брат Чжао решил, что его слова наконец проняли этого несравненного красавца, и тоже простодушно заулыбался.
http://bllate.org/book/33642/4135255
Готово:
