Хозяин лавки был человеком простым и честным. Посмотрев на Гуй Цзина, затем на нефритовый подвес, он кивнул и согласился.
Однако стоило им обоим обо всём договориться, как откуда ни возьмись появился незваный гость.
Тот человек отличался тучным телосложением, лицо его блестело от жира. Округлившись со всех сторон, он протиснулся вперед и бросил взгляд на Гуй Цзин.
Этот большеухий толстяк тут же воодушевился и с ходу выдал:
— Эй, братец, а ты ведь хорош собой.
Гуй Цзин невольно отступил на полшага в сторону и нахмурился.
Тот человек ничуть не смутился, подступил еще ближе, скользнул взглядом по вееру и напрямую обратился к хозяину лавки:
— Я покупаю этот веер. Сколько с меня? Заплачу по полной цене.
— Ох, молодой господин Лян, — лавочник скривился в затруднении, — я только что уже договорился с этим пареньком…
Толстяк беззаботно швырнул на прилавок горсть духовных камней:
— Разве мои духовные камни хуже его какой-то нефритовой подвески?
Гуй Цзин помрачнел:
— Послушайте, уважаемый, я пришел первым, к тому же мы обо всем уже договорились. Разве так поступать красиво?
Тогда этот человек вновь перевел взгляд на лицо Гуй Цзина, окинул его оценщивым взглядом с ног до головы, а уголки его губ искривились в крайне неприятной ухмылке.
— Тц-тц-тц, личико-то какое нежное да белое, всяко краше этого веера…
Гуй Цзин отпрянул еще на шаг, и выражение его лица стало еще более отталкивающим.
— Если тебе не хватает духовных камней, — толстяк подался вперед, растянув губы в фальшивой улыбке, — пойдём со мной, старший братец обеспечит тебя всем, чего ни пожелаешь.
Гуй Цзин глубоко вздохнул и засучил рукава, после чего раздалась та самая брань, которую услышал приближавшийся Цэнь Уюй.
Ругался он с огоньком, язык у него был подвешен отлично, и, тыча обидчику в нос, он от души отчитывал того на чем свет стоит.
Но кто бы мог подумать, что этот тип не только не разозлился, но еще и с ухмылкой подался вперед, грубо схватив Гуй Цзина за запястье и потащив к себе.
— Пусти! Бессовестный скот! — лицо Гуй Цзина покраснело от гнева, и он изо всех сил забился.
Однако он лишь недавно ступил на путь культивации и был абсолютно не в силах сдвинуть этого амбала с места. Они замерли в таком положении, а на запястье Гуй Цзина уже проступили красные следы от пальцев.
В этот момент толпа зевак немного расступилась в стороны, и неторопливой поступью показалась одинокая фигура.
Белые одежды, меч на поясе, благородные черты лица и ледяной взгляд.
Эти холодные глаза упали на схваченное чужой рукой запястье Гуй Цзина, и выражение лица вошедшего мгновенно переменилось.
Он взмахнул рукой, и бесшумная волна духовной энергии сорвалась с места.
Хлобысь!
Толстяка отбросило назад прямиком в кучу деревянных стеллажей у края лавки. С грохотом и треском они рухнули, увлекая за собой множество выставленных напоказ магических артефактов, которые градом ссыпались на землю.
Гуй Цзин сначала опешил, а затем повернул голову и прямо перед собой увидел Цэнь Уюя.
Он бросился вперед, остановился прямо перед Цэнь Уюем и, не успев даже перевести дыхание, выпалил скороговоркой:
— Старший соученик, ты пришел! Этот человек… он хотел забрать веер, который я покупал! И еще лез… лез ко мне…
Чем больше он говорил, тем сильнее злился, и решительно протянул вперед то самое покрасневшее запястье:
— Сам посмотри, это всё он сделал!
Цэнь Уюй опустил взгляд, глянул на этот обломок руки, и лицо его стало еще холоднее.
Ничего не говоря, он бережно поддержал его запястье, мягко надавил двумя пальцами и принялся осторожно растирать кожу.
Тепло его пальцев было ровным и успокаивающим, постепенно разгоняя красноту вокруг.
Гуй Цзин продолжал возмущенно бормотать, а Цэнь Уюй, слушая его, перевел взгляд туда, где ковылял и поднимался сквернословящий толстяк.
Этот взгляд странно контрастировал с рукой, ласкавшей запястье Гуй Цзина.
Рука двигалась нежно, а взгляд был леденящим — нежно, будто он боялся причинить боль чуть большим усилием, и холодно, словно закаленное лезвие меча.
Толстяк поднимался на ноги и продолжал изрыгать ругательства, а хозяин лавки вылез из-за прилавка со скорбным лицом и, заламывая руки, запричитал:
— Уважаемый гость, да ведь это молодой господин из клана Лян в Городе Юньци, его род пустил здесь глубокие корни. Вы двое лучше… уходите поскорее, пока не разгорелся большой скандал и не стало хуже…
Смысл его слов сводился к одному: вам с ними не тягаться, убирайтесь отсюда.
Молодой господин Лян отряхнул одежды и самодовольно хмыкнул.
Он окинул Цэнь Уюя взглядом с головы до ног и, заметив его простую одежду без единого признака дорогих украшений, презрительно искривил губы:
— Тьфу, в таком наряде — обыкновенный нищий мечник.
Затем молодой господин Лян вновь посмотрел на Гуй Цзина, и в его голосе прозвучали слащавые нотки:
— И что за радость — таскаться с таким?
— Красавчик, куда лучше пойти со мной. Духовные камни, пилюли, сокровища — всё будет у твоих ног, и до конца дней не будешь знать нужды.
Закончив говорить, он на мгновение замолк и снова посмотрел на Цэнь Уюя:
— Не говори потом, что я тебя не предупреждал: в один прекрасный день ты не сможешь защитить его, и вот тогда позора не оберешься.
Глава 11
Брови Цэнь Уюя яростно сошлись на переносице, и он уже собирался заговорить, как вдруг почувствовал, что его рукав кто-то легко потянул.
Он скосил глаза — это был Гуй Цзин.
Гуй Цзин понизил голос и придвинулся вплотную к уху Цэнь Уюя:
— Старший соученик, этот человек, похоже, из непростых… Может, уйдем? На самом деле я не сильно пострадал.
Он склонил голову набок, его голос был слышен лишь им двоим, а теплое дыхание щекало кожу так близко, что Цэнь Уюй ощущал его даже боком лица.
В голове у Цэнь Уюя звонко гулко ударило, и он на целое мгновение замер на месте.
Младший соученик прижался к его уху, понизил голос и сказал «мы».
Мы уйдем.
Мы.
К тому же слова, сказанные тем молодым господином из клана Лян, намекали на некую интимную связь между Гуй Цзинем и им самим, а младший соученик…
Младший соученик не стал тут же заявлять: он мне всего лишь старший соученик.
Не стал опровергать, а вместо этого придвинулся ближе и произнес «мы».
Кончики ушей Цэнь Уюя в этот момент покраснели, жар волной побежал по всей ушной раковине, и сколько бы он ни пытался подавить это чувство, жар не отступал.
— Старший соученик? — Гуй Цзин немного подождал и, не дождавшись ответа, снова слегка дернул его за рукав. — Ты чего замер?
Цэнь Уюй пришел в себя, опустил на него взгляд, а затем перевел его на молодого господина Ляна. Тон его был совершенно ровным, до того ровным, будто он рассуждал о чем-то совершенно незначительном:
— Перед лицом Секты Цинсюань что значит — непростые люди?
Он не договорил, но смысл был понятен без лишних слов.
Молодой господин Лян даже сообразить ничего не успел, как эта белая фигура шагнула вперед, и в следующее мгновение кулак со всего маху врезался ему в лицо.
Чистый удар плотью в плоть, без каких-либо вычурных техник.
Цэнь Уюй действовал четко и решительно, а силу рассчитывал с ювелирной точностью — так, чтобы у того не осталось на теле ни одного целого живого места.
При этом он принципиально не бил по уязвимым точкам и не пользовался духовной энергией, а просто лупил от души обычными кулаками, отделав мерзавца с ног до головы.
Гуй Цзин стоял рядом и едва заметно подергивал уголком рта.
Он внезапно понял значение фразыхуже смерти — методы старшего соученика явно свидетельствовали о том, что тот прекрасно знал, что делает.
В конце концов лицо молодого господина Ляна опухло и превратилось в свиную голову. Придерживая ребра и хромая, он пополз прочь, продолжая жалобно стоныскулить, пока звуки брани окончательно не стихли в конце улицы.
Проводив взглядом жалкую фигуру, Гуй Цзин испустил глубокий вздох, и застарелая злость наконец-то отпустила его сердце.
Цэнь Уюй опустил руку, обернулся к Гуй Цзину и, помолчав пару мгновений, с некоторой опаской произнес:
— То, что тот человек говорил…
Гуй Цзин удивленно протянул:
— М? — и стал ждать продолжения.
— Разве ты не злишься?
Гуй Цзин опешил, мысленно прокрутив в голове все те сальные домогательства того мерзавца, после чего беззаботно отмахнулся:
— Да что в этом такого? Всего лишь тупица, стоило ли мне из-за него гневаться? Всё в порядке, я в полном порядке.
С этими словами он даже показал Цэнь Уюю большой палец, затем прищурился и принялся внимательно разглядывать лицо соученика.
— А вот ты, старший соученик… Не слишком ли много сил потратил только что? Чего это у тебя лицо такое красное?..
Цэнь Уюй не шелохнулся, позволив ему подойти совсем близко, хотя в его собственной голове царил полный кавардак.
Он-то спросил: тот человек заявил, что Гуй Цзиню лучше быть с ним, чем с Цэнь Уюем, подразумевая, что между ними более близкие отношения, чем просто старший и младший соученики — разве ты не злишься?
А ответом Гуй Цзина было: всё в порядке, я в полном порядке.
Цэнь Уюй перебрал этот ответ в голове раз, другой.
Всё в порядке, я в полном порядке.
Значит… младший соученик не против?
Не против того, что другие считают их…
Он чувствовал, как по всему лицу расползается жар: волна за волной поднималась от мочек ушей и заливала щеки. Он изо всех сил пытался сохранить невозмутимое выражение лица, но это тепло упорно не желало отступать.
Гуй Цзин стоял неприлично близко и, широко распахнув глаза, с усердием изучал его лицо.
— Старший соученик, у тебя даже мочки ушей покраснели.
— …Нет.
— Да точно покраснели. Вот здесь, и еще вот тут, — Гуй Цзин ткнул пальцем. — Может, присядем, переведем дух…
В этот момент глухой стук прервал воцарившуюся атмосферу.
Хозяин лавки вылез из-под завалов разбитых магических артефактов, придерживая голову рукой, и при виде учиненного погрома его лицо собралось в гармошку.
Цэнь Уюй отвел взгляд от лица Гуй Цзина, окинул взором осколки, усеявшие землю, и протянул руку, слегка отстраняя Гуй Цзина в сторону, чтобы тот случайно на что-нибудь не наступил.
Гуй Цзин опустил глаза под ноги, и сердце его упало.
Многие из тех мелких безделушек, что так привлекли его внимание ранее, теперь превратились в груду бесформенного хлама.
К тому же хозяин лавки явно был добрым человеком и не стал требовать с них возмещения убытков, а наоборот, советовал убираться поскорее.
Иначе, если этот тип вернется с подмогой, жди беды.
Цэнь Уюй лишь холодно усмехнулся, бросив короткое «ладно» таким тоном, в котором не было ни грана страха.
Только тогда Гуй Цзин расслабился и с осознанием пришел к мысли: оказывается, за спиной такого великого дерева и ему, Гуй Сяоцзину, укрываться одно удовольствие!
Впрочем, глядя на учиненный разгром, ему стало немного жаль хозяйское добро. Он повернулся к Цэнь Уюю, и голос его прозвучал на полтона мягче обычного.
http://bllate.org/book/33640/4135032
Готово:
