Глава 8. Выхода нет, остаётся лишь покориться
Му Сяолу лишь на миг потерял сознание, но быстро пришёл в себя. Выпрямившись, он с бесстрастным видом произнёс:
— Великий генерале, со мной всё в порядке, прошу вас, отпустите меня!
Ван Хуэй слегка смутился, потёр нос и разжал руки.
С первого же взгляда на этого рядового солдата он был покорён не столько его красотой, сколько дерзостью. Этот сопляк посмел мыться в купальне самого генерала! Разве это не значит, что он набрался наглости и пренебрегает страхом смерти? А когда тот обернулся, его напускное спокойствие и дрожащий вид сделали его похожим на испуганного оленёнка — взгляд излучал живой блеск, полный соблазна. Ван Хуэй признался себе, что парень запал ему в душу, поэтому, испытав это однажды, он захотел повторить, а потому и велел позвать его в свой шатёр.
Но он посмел сбежать! Ван Хуэю это показалось забавным.
Сколько времени у него не было близости? Он уже и не помнил.
Битвы следовали одна за другой, не было ни времени, да и настроения тоже. К тому же давненько ему не попадалось столь покладистого и желанного красавчика. Сам он так тяжело трудился — кто знает, вернётся ли он завтра живым с поля боя? Стоит ли так изнурять себя из-за пустяков, не имеющих никакого отношения к военным делам?
Подумав немного, Ван Хуэй пришёл к выводу: не стоит!
То, что вчера всё произошло втайне, было лишь попыткой избежать слухов о том, что генерал ломает кого-то через колено. К тому же, взаимная симпатия — это всегда прекрасная история.
Так отправить ли снова кого-нибудь за ним или пойти самому? Ван Хуэй ещё не решил. Что до сердечных дел, он считал, что всё должно строиться на взаимном согласии. К тому же он сам был мужественен и неотразим — сколько красавиц вешалось ему на шею, а он даже не глядел в их сторону! Разве мог он опуститься до принуждения?
Конечно, вчерашнее было исключением: виной всему наверняка тусклый свет, слишком соблазнительный вид солдатика и его собственный долгий воз-держание.
Ладно, раз делать нечего, можно прогуляться, заодно приглядеться — стоит ли переводить его в личную стражу при главном шатре, чтобы потихоньку приручить.
Ван Хуэй отправился на прогулку.
Эти два дня в лагере выдались относительно спокойными, и солдатам разрешили немного прогуляться. Шел ли Ван Хуэй дорогой, все встречные тут же отвешивали поклоны. Он лишь махнул рукой, вешаля им разойтись, и продолжил путь. Сам того не заметив, он дошёл до тыловой кухни. Издалека заметив толпившихся у дровяного сарая людей, которые о чём-то весело переговаривались, Ван Хуэй благодаря своему высокому росту легко заглянул поверх толпы и увидел Му Сяолу, развалившегося в кресле-качалке. Понаблюдав за ним какое-то время исподтишка, он всё понял. Желание непреодолимо зажгло его изнутри, и он больше не мог сдерживаться, выходя из тени.
Увидев, как Му Сяолу пытается ускользнуть, Ван Хуэй убрал с лица улыбку и произнёс:
— Что такое? Или этот генерал для тебя — сплошное унижение?
Заметив, что тот рассердился, Му Сяолу не посмел вести себя безрассудно, тут же замотал головой и с улыбкой ответил:
— Что вы говорите, великий генерал? Вы человек высокого положения, а я — всего лишь низший чин, как мог бы я посметь оскорбить великого генерала.
Видя, что тот явно не желает этого, но притворяется и улыбается, Ван Хуэй почувствовал зуд в ладонях. Одним движением притянув паренька к себе, он чмокнул его в ухо:
— Генерал положил на тебя глаз с сегодняшнего дня.
Му Сяолу не смел оказывать упорное сопротивление. Хотя великий генерал и заявлял, что не убивает людей просто так, но, судя по его словам о взаимной симпатии, это вполне могло оказаться ложью. Если он, не думая о последствиях, испытает границы его терпения, то легко может лишиться головы.
Подчиниться или сопротивляться? Му Сяолу помолчал немного, затем поднял взгляд на это волевое и красивое лицо и с натянутой улыбкой произнёс:
— Генерал, я не люблю мужчин.
Ван Хуэй сузил глаза. Заметив холодный блеск в его взоре, Му Сяолу тут же поправился:
— То есть... генерал, премного благодарен за вашу милость.
Ван Хуэй подумал, что он ещё ничего особо и не сделал, а тот уже сдался; этот забавный вид — между желанием сопротивляться и страхом — казался ещё более милым. Все эти разговоры о взаимной симпатии можно было выбросить из головы, стоило сначала как следует позабавиться с ним. Сложив руки на груди, он заключил паренька в объятия. В душе он уже вовсю ждал, когда же наконец наступит вечер, хотя только что пообедал.
Му Сяолу со всеми возможными оговорками и протестами против своей воли был переведён в главный шатёр.
Но все вокруг почему-то принялись поздравлять его с повышением.
Заметив, что даже Старик Чай улыбается так, что лицо покрылось морщинами, Му Сяолу мрачно бросил:
— Братец Чай, неужели вы не понимаете, зачем генерал перевёл меня к себе? И вы ещё рады за меня?
Старик Чай, помогая ему собирать вещи, с улыбкой ответил:
— Раз великий генерал обратил на тебя внимание, как же тут не радоваться? Это же редчайшая возможность в жизни! Будешь при великом генерале — тебя ждут великие перспективы, а какой толк гнить на кухне?
Му Сяолу был повержен наповал. Мысленно он подумал: и что это за система ценностей? Общий язык найти невозможно.
Он отправился к Ци Чэну. Тот тоже лишь тяжело вздохнул и принялся его утешать:
— Я пробыл здесь три года и никогда не видел никого рядом с великим генералом. Должно быть, он действительно к тебе неравнодушен. А раз тебе не по душе, сейчас остаётся лишь одно — потерпеть. Года через два великий генерал наверняка отпустит тебя. Вернёшься домой, женишься, заведёшь детей, а всё прошлое сможешь выбросить из головы.
Словно туча грозовая, Му Сяолу перебрался в главный шатёр, где в его обязанности входило исключительно мытьё личной одежды великого генерала. Вообщe-то это была одна из забот Го Сяоу, к тому же самая лёгкая работа. Увидев его, Го Сяоу улыбнулся, лишь хлопнул по плечу и пошёл дальше по своим делам.
Му Сяолу сидел в задней части шатра и тупо пялился в пространство.
Другие пришли сюда воевать, а он — чтобы ублажать в постели.
Если бы небеса дали ему ещё один шанс, он непременно выбрал бы родиться женщиной: ложиться под мужчину для женщины — дело естественное и не такое уж позорное.
Существовало такое мерзкое крылатое выражение: жизнь похожа на изнасилование, и раз уж ты не можешь сопротивляться, расслабься и получай удовольствие!
Му Сяолу чувствовал себя так, будто проглотил муху: будь я женщиной, я бы ещё расслабился и получил удовольствие, но я же мать твою мужик! Когда тебя имеют через задницу, это вообще-то чертовски больно!
Время ужина подоспело быстро. Еда для личной стражи генерала оказалась на удивление богатой — мясо, овощи, всё сбалансировано, да ещё и миска яичного супа в придачу.
Му Сяолу уплетал за обе щеки: раз уж дают — ешь, всё равно хуже не будет. Раз уж тебя поимели как бабу, разве можно не наесться вволю, чтобы хоть как-то окупить затраты?
Ван Хуэй вошёл и, заметив его свирепый аппетит, хмыкнул, присел рядом и открыл рот:
— Покорми меня.
Му Сяолу послушно отправил кусок ему в рот.
Сбросив генеральский халат, Ван Хуэй переоделся в простую одежду. Увидев, что Му Сяолу закончил есть, он протянул длинную руку и притянул его к себе. Му Сяолу попытался сопротивляться:
— Я пойду помою посуду.
Ван Хуэй изначально не собирался делать это прямо сейчас, поэтому хрипло рассмеялся и отпустил его.
На самом деле Му Сяолу вовсе не должен был мыть посуду — всю утварь из генеральского шатра относили на кухню, где ею занимались специально отведенные люди. Он лишь хотел подольше остаться снаружи, затягивая время хотя бы на каждую минуту.
Ночь наступила быстро, лагерь мгновенно озарился яркими огнями.
Го Сяоу отыскал прятавшегося в дровяном сарае страуса, насильно вытащил наружу и пригрозил:
— Великий генерал собирается мыться, он велел тебе прислуживать. И ещё сказал, что если ты не пойдёшь, он отвесит мне палочных ударов по воинскому уставу! У тебя хватит совести смотреть, как твой братец получает побои?
В купальне по-прежнему мерцали свечи, было тепло, как весной. Вот только на душе у Му Сяолу скребли совсем другие кошки.
Вчерашнее самодовольство по поводу изобретательности идеи с купальней испарилось без следа, оставив лишь беспредельную тоску. И впрямь, нельзя быть слишком жадным до выгоды — возмездие настигло его слишком быстро.
К тому же с момента его попадания в этот мир всё здесь казалось странным и зловещим: бог судьбы неуклонно толкал его вперед, и всего за месяц пригнал прямиком в объятия Ван Хуэя. Неужели он переродился лишь для того, чтобы греть этому человеку постель? — яростно думал Му Сяолу.
Великий генерал же с видом победителя вытянул руку и скомандовал:
— Раздевай.
Му Сяолу молча принялся стягивать с него верхний халат и исподнее, оставив лишь нижние штаны. Заметив, что парень замер, генерал легко усмехнулся. Не настаивая больше, он сам скинул остатки одежды и встал, уперев руки в боки. Му Сяолу опустил голову — его взгляд как раз пришёлся на центр мужского тела. Могучий мужской орган пока ещё спал, но Му Сяолу прекрасно знал, что стоит ему проснуться, и это перестанет быть похожим на человека. Впрочем, он изначально и не был человеком — это была самая страшная штука на теле насильника-генерала! И как бы сильно он ни мечтал в своих бурных фантазиях отрубить его, это никак не могло изменить печальный исход: скоро эта штука вонзится ему в тело!
Му Сяолу понятия не имел, что делать дальше, но точно знал, что сбежать не удастся, а потому оставалось лишь отказаться от надежд на сопротивление. Пусть этот зверь творит что хочет! Пройдет пару лет, и он снова станет славным и сильным мужиком!
Пустые блуждания мысли не помогали, но всё же помогли убить немало времени. Генерал уже погрузился в деревянную кадю и с улыбкой жестом пригласил его присоединиться, но Му Сяолу с натянутой улыбкой ответил:
— Великий генерал, мне достаточно просто прислуживать вам, я помоюсь, когда вы закончите.
Генерал потерял терпение, протянул обе руки, подхватил его и швырнул прямо в воду. Му Сяолу скривился: да кто я вообще такой? Вечно ты меня вот так вот поднимаешь и переносишь?
Заметив на его лице трагическое выражение человека, идущего на смерть, Ван Хуэй нашёл это невероятно забавным. Желая ещё немного подразнить его, он принялся помогать ему раздеваться со словами:
— Что? Всё ещё не хочешь?
Мытьё выдалось пренеприятнейшим, а убирать в купальне в итоге всё равно пришлось Го Сяоу, потому что великий генерал сразу же затащил Му Сяолу во внутренние покои шатра.
Генеральский шатёр был самым большим и уютным во всём лагере. И хотя Му Сяолу очень ценил это весеннее тепло и безупречную чистоту, плата за такое удовольствие оказалась слишком высока, и оно того не стоило. Он бы с радостью спал в холодном маленьком шатре, прижавшись для тепла к Старику Чаю — пусть неудобно, зато сохранялась мужская гордость!
Генерал с улыбкой смотрел на распластавшегося на толстых шкурах яркого и красивого паренька, чей вид выражал смесь невысказанного смущения, обиды и гнева. В душе он безудержно хохотал, но на лице не дрогнул ни единый мускул. Чуткое чутье подсказывало ему, что этот маленький любовник — существо одновременно пугливое и прелестное, поддразнивать его всегда куда веселее, чем ублажать, а напугать легче, чем о чём-то просить!
Вчерашняя страсть накатила слишком стремительно и яростно, так что он даже не успел толком насладиться столь прекрасным телом. Сегодня спешить было никак нельзя.
Мысленно слегка усмехнувшись над самим собой, генерал наклонился и лёг набок рядом с ним.
Уставившись во все глаза на то, как тот ложится рядом, Му Сяолу почувствовал, как постель под ними глубоко прогнулась. Столь мощное, мускулистое тело, подобное телу грозного льва, не терпело ни пренебрежения, ни сопротивления. Му Сяолу понял, что надежды на спасение рухнули.
Этот генерал так молод, дожидаться его естественной старости — дело бесперспективное. Дождаться, пока он падёт в бою? Тьфу! Му Сяолу мысленно выругал себя: до чего же мерзкие мысли, неужели он и впрямь желает кому-то смерти?
Тогда ждать, пока он сам его отпустит? Судя по всему, в ближайшее время это исключено.
Побег? И подавно нет! Удел беглого солдата — верная смерть.
Все пути оказались замурованы, остался лишь один выход — покорно подчиниться. Ну что ж, раз так, придётся покориться.
Наблюдая за чередой сменяющих друг друга эмоций на лице Му Сяолу, Ван Хуэй еле сдерживал смех. Играя прядями его волос, он слегка подул на миниатюрную ушную раковину паренька.
Му Сяолу прошибла дрожь. Поежившись, он подумал: неужели этот тип и вправду принял его за женщину? В прошлой жизни он и сам проворачивал подобные фокусы, а теперь всё это вернулось бумерангом! Какая же горькая ирония!
Лев тем временем нежно целовал закрытые глаза хрупкого и прекрасного мужчины, пока его крупная ладонь медленно скользила вниз.
Му Сяолу оставалось лишь зажмуриться, пассивно предаваясь этому чувству, похожему на медленную казнь через расчленение. Вчерашняя буря страстей налетела так внезапно, что в устроенном тумане в голове он совсем ничего не запомнил из того, как именно всё происходило. Впрочем, он и не хотел ничего запоминать.
Ван Хуэй легонько целовал его, наблюдая за лёгкой дрожью, и чувствовал под рукой гладкость прохладного первоклассного шёлка. Но шёлк был лишён тепла, в то время как это прекрасное тело излучало едва заметный жар, поднимающийся кверху.
http://bllate.org/book/33638/4134866
Готово:
