Взгляд Сун Чэнъи, полный равнодушия, был подобен стихийному бедствию: перед ним Сун Шиянь рушился, терял опору и рассыпался на куски.
Долгое время застрявшее в горле дыхание никак не могло восстановиться; Сун Шиянь впился ногтями в ладони, собирая по крохам все силы, чтобы выдержать взгляд Сун Чэнъи.
— Да, я тебе не брат! Твой настоящий брат лежит в больнице, а я сын завзятого игрока, и между нами нет ничего общего!
Сун Шиянь с силой оттолкнул Сун Чэнъи, думая про себя, что даже если он умрет с голоду, то во веки веков больше не станет иметь никаких дел с Сун Чэнъи.
У Сун Чэнъи бешено заколотилось сердце, он рывком притянул Сун Шияня к себе:
— Прости, малыш, брат сказал лишнее.
— Убирайся!
Сун Шиянь изо всех сил отбивался в объятиях Сун Чэнъи. Локтем он угодил Сун Чэнъи в грудь, так что у того в уголке глаза расцвело красное пятно, но Сун Чэнъи всё равно не разжал рук.
Он уткнул покрасневшие глаза Сун Шияня себе в плечо и принялся похлопывать его по спине, успокаивая бешено колотившееся от гнева сердце.
Сун Шиянь дико дрожал в объятиях Сун Чэнъи и, доведенный до крайнего исступления, впился зубами в его плечо.
Во рту быстро разлился солоноватый привкус крови — Сун Шиянь прокусил право плечо Сун Чэнъи, и алая кровь пропитала ткань рубашки.
Сун Чэнъи не сопротивлялся, лишь произнес:
— Не сердись на брата.
Он склонил голову, целуя Сун Шияня в макушку, а основанием ладони раз за разом гладил его по затылку — словно вожак стаи, вылизывающий кровоточащую рану волчонка, нежно и терпеливо.
Сун Шиянь постепенно разжал зубы. Казалось, он выбился из сил и теперь тяжело, прерывисто дышал.
Сун Чэнъи немного ослабил хватку. Заметив, что Сун Шиянь закрыл глаза и его ресницы подрагивают, он наклонился, поцеловал его в лоб и снова укутал в свои объятия.
В дыхании Сун Шияня чудился лишь запах Сун Чэнъи. Этот запах заставлял его мысли рассеяться: следуя детским воспоминаниям, он ухватился за рукав Сун Чэнъи и прижался к его широким плечам, позволяя защитить себя от любых бурь.
Когда Сун Шияню было тринадцать лет, он захотел записаться в молодежный лагерь автогонок. Сун Чэнъи счел это баловством и поначалу был против, но именно Сун Чэнъи помог ему подать заявку и устроил в желанный лагерь.
Прозанимавшись чуть больше месяца, Сун Шиянь не сошлся характерами с партнерами по команде, и менеджер лагеря позвонил Сун Чэнъи.
В том году Сун Чэнъи учился на третьем курсе университета, только что вернулся с международного турнира по дебатам и, сойдя с трапа самолета, прямиком направился в тренировочный лагерь.
Услышав обвинения менеджера в том, что у Сун Шияня нет командного духа и ему нужно усмирить свой нрав, Сун Чэнъи ответил: Пусть это они меняются, моему брату не нужно. После этого он увел Сун Шияня с собой, а на следующий день перевел в другой спортивный лагерь.
Сун Шияню тяжело давалась жизнь в коллективе, поэтому Сун Чэнъи выделил новому лагерю щедрое спонсирование, добившись от менеджера разрешения на то, чтобы Сун Шиянь мог ежедневно уходить и возвращаться на базу.
Увлечения Сун Шияня сгорали за три минуты: пробубыв в новом лагере всего полгода, он потерял всякий интерес к гонкам. Сун Чэнъи не видел в этом никакой проблемы и сказал ему: пока у тебя есть брат, ты всегда можешь позволить себе ошибаться.
При попустительстве Сун Чэнъи Сун Шиянь рос избалованным и беспечным, делая всё, что заблагорассудится.
Пока в один прекрасный день Сун Чэнъи внезапно не сложил крылья. На макушку хлынул дождь, и Сун Шиянь промок до нитки, но так и не понял почему.
Сун Чэнъи стал чужим, перестал о нем заботиться и даже избегал встреч. Словно Сун Чэнъи, он вдруг невзлюбил его праздность и безделье, выгнал из дома и при этом вознамерился контролировать каждый его шаг.
Сун Шиянь ненавидел жажду контроля со стороны Сун Чэнъи, но в корне всего таилась его подлинная обида на то, что Сун Чэнъи отбросил его в сторону и бросил о нем заботиться.
Эта злость примешивалась к горькому чувству детской ущемленности.
После того дня Сун Шиянь и Сун Чэнъи погрузились в состояние невероятной неловкости.
Впрочем, неловко было только Сун Шияню, тогда как Сун Чэнъи оставался прежним — спокойным и невозмутимым. За совместными обедами он даже подкладывал Сун Шияню его любимые блюда.
Они уже очень давно не жили в таком братском согласии и мире, и Сун Шиянь неизменно чувствовал, что эта идиллия — лишь видимость.
Перед бурей всегда царит штиль.
Ни один из них не заводил разговор о том полудне, но молчание не означало, что ничего не было: Сун Шиянь уже несколько ночей подряд мучился кошмарами.
Сны были на удивление похожи один на другой: Сун Чэнъи заявлял, что он ему неродной брат, затем сжимал его подбородок, целовал и кусал за язык…
Каждый раз, когда сон доходил до этого момента, Сун Шиянь просыпался в холодном поту, бежал в ванную принимать холодный душ, чтобы смыть из головы всю эту несусветную мазню.
Сун Шиянь понятия не имел, какая муха укусила Сун Чэнъи в тот день, точно так же, как не понимал, почему три года назад Сун Чэнъи выслал его за границу.
Тогда Сун Чэнъи сказал, что он всегда имеет право на ошибку, и Сун Шиянь поверил. Он предавался любым увлечениям по первому капризу: скалолазание, серфинг, скейтбординг, киберспорт — у него всё получалось прекрасно.
Позже он увлекся музыкой и стал участником одного из шоу талантов.
К тому моменту Сун Шиянь уже немного повзрослел и понимал, как загружен работой Сун Чэнъи, которому помимо всего прочего приходилось отбивать атаки недовольства со стороны Сун Чэнъи. Сун Шиянь не хотел вечно доставлять брату хлопоты и во время соревнований во всём потакал съемочной группе, сдерживая свой нрав и стараясь ни с кем не ссориться.
На самом деле к концу соревнований у Сун Шияня накопился серьезнейший конфликт с продюсерами шоу и бас-гитаристом их команды, просто он ничего не рассказывал Сун Чэнъи.
В день финала Сун Шиянь больше не смог сдержать гнев и врезал басисту два раза.С самого выхода первой серии популярность Сун Шияня оставалась неизменно высокой. После первого публичного выступления в сети стали массово появляться странные видеоклипы, в которых его монтировали вместе с Бэсом, накладывая какую-то странную музыку.
Тогда Сун Шиянь был полностью сосредоточен на соревновании и понятия не имел об этом, лишь чувствовал, что съёмочная группа то и дело намеренно или ненамеренно пытается свести его с Бэсом, оказавшимся с ним в одной команде.
Поведение Бэса тоже вызывало у Сун Шияня неприятные чувства: тот укрывался его курткой, когда спал, притворялся, будто случайно пьёт из его бутылки, а полотенце, которым Сун Шиянь вытирал лицо, вечно куда-то утаскивал.
Позже Сун Шиянь узнал, что у них с Бэсом образовалось немало так называемых фанатов пары.
Из-за этого у Сун Шияня возникли разногласия со съёмочной группой. Он хотел сменить товарища по команде или перейти в другую группу, но продюсеры не согласились.
Серьёзный конфликт между Сун Шиянем и Бэсом разгорелся вечером накануне грандиозного финала. Когда Сун Шиянь принимал душ, Бэс внезапно ворвался внутрь. Хотя он тут же выбежал обратно, Сун Шиянь заподозрил, что тот сфотографировал его на телефон.
Бэс не признал вину и сам протянул телефон, чтобы Сун Шиянь всё проверил.
Сун Шиянь пролистал его галерею, но не нашёл никаких подозрительных снимков, так что инцидент сошёл на нет.
На следующий день, в день финала, Сун Шиянь заглянул в раздевалку за своими вещами и услышал у входа, как Бэс признаётся другому участнику команды: вчера вечером он действительно намеренно зашёл к Сун Шияню во время душа — исключительно ради того, чтобы вывести его из себя. Он и вправду сфотографировал Сун Шияня, правда, качество снимков оказалось неважным.
Месяцы совместной жизни под одной крышей вдобавок к тому, что в последнее время никак не удавалось связаться с Сун Чэнъи, заставили накопившиеся за долгое время эмоции Сун Шияня вырваться наружу. Он ворвался внутрь, чтобы потребовать от Бэса объяснений, и в разгар ссоры дважды ударил его.
История мгновенно разлетелась по сети, и на Сун Шияня обрушились проклятия: его обвиняли в том, что он пользуется влиянием ради запугивания и занимается буллингом сокомандника.
Общественный резонанс всё нарастал, задев даже репутацию корпорации Сун. Сун Чжэнтин был вне себя от ярости, а Фан Хуэйсу велела Сун Шияню переждать несколько дней вне дома и возвращаться только тогда, когда Сун Чэнъи вернётся из командировки за границей.
Остановившись в отеле, Сун Шиянь сделал больше десятка звонков Сун Чэнъи. Тот ответил лишь на один вызов и сказал, что сможет вернуться лишь через несколько дней. Сун Шиянь немного разочаровался, но промолчал.
Все последующие звонки Сун Шияню перехватывал уже помощник Сун Чэнъи.
Хотя Сун Чэнъи говорил про несколько дней, на самом деле он вернулся тем же вечером.
Получив звонок от Фан Хуэйсу, Сун Шиянь сразу же поймал такси и поехал домой. Едва переступив порог, он услышал, как разгневанный Сун Чжэнтин отчитывает его: мол, Сун Шиянь неисправим, целыми днями только и делает, что создаёт проблемы, а вседозволенность окончательно разбаловала его.
Сун Шиянь уже занёс ногу в прихожую, но эти слова не вызвали у него сильной реакции — в конце концов, он слышал подобное слишком часто и уже привык.
Однако последовавшая за этим фраза, раздавшаяся из гостиной, заставила Сун Шияня замереть.
— Нельзя больше оставлять его дома, отправля-ка его учиться за границу.Сун Чэнъи сидел в кресле с подлокотниками, закатав рукава рубашки на несколько оборотов и обнажая предплечья. На нем не было часов, а на лице читалась усталость — казалось, он не спал нормально уже несколько ночей.
Сун Шиянь немного разозлился, пнул дверь прихожей и вышел наружу.
Находившиеся в гостиной только тогда заметили его возвращение. Сун Чжэнтин крикнул ему в спину, отчитывая за то, что тот, натворив дел такого масштаба, еще смеет строить недовольные физиономии, но Сун Шиянь пропустил это мимо ушей — лишь Фан Хуэйсу выбежала за ним.
Стоял конец осени, по ночам в горах дул прохладный ветер, а Фан Хуэйсу была одета легко. Боясь, что она простудится, Сун Шиянь был вынужден вернуться с ней.
Вернувшись, Сун Шиянь выслушал нагоняй от Сун Чжэнтина, однако Сун Чэнъи, в отличие от прошлых раз, за него не заступился. С того дня между ними началась холодная война.
Несколько дней Сун Шиянь подвергался нападкам и ругани в интернете, пока ситуация внезапно не перевернулась: в сеть слили аудиозапись спора Сун Шияня с Бессом в гримерке.
На записи Бесс вызывающе признавался, что за день до финала специально зашел в ванную, сфотографировал голого Сун Шияня и скинул снимки в их общий закрытый чат, состоявший из участников шоу. Они давно невзлюбили Сун Шияня, считая его заносчивым и высокомерным.
Общественное мнение вмиг взорвалось. Все думали, что Сун Шиянь, пользуясь влиянием семьи, занимался буллингом товарища по команде, но оказалось, что именно Сун Шиянь был тем, кого изолировали.
Вскоре всплыли темные пятна из прошлого Бесса: измены, вождение в нетрезвом виде, звездная болезнь при минимуме заслуг.
Бывшая девушка Бесса выступила с разоблачением, заявив, что на этом шоу он цеплялся за популярного Сун Шияня, намеренно создавая видимость романтической связи на публику, и продолжал навязывать этот образ перед камерами даже после того, как тот прямо отказался. Заполучив фанаток и популярность благодаря Сун Шияню, он отправил ей сообщение о расставании.
После того как имя Сун Шияня было полностью очищено, он ждал, пока Сун Чэнъи придет к нему с извинениями.
Сун Шиянь злился вовсе не из-за того, что Сун Чэнъи предложил отправить его на учебу за границу — по-настоящему его задело другое: фраза ему нельзя оставаться дома.
Что значит ему нельзя оставаться дома?
Почему это ему нельзя оставаться дома, какую ошибку он совершил!
Сун Шиянь прождал полмесяца, но так и не дождался от Сун Чэнъи признания вины и извинений. Оформление документов на учебу за рубежом в доме продолжалось. Сун Шиянь не хотел ехать учиться за границу и не желал продолжать холодную войну с Сун Чэнъи, но гордость не позволяла ему первому пойти на контакт.
Когда их холодной войне почти исполнился месяц, Сун Шиянь наконец не выдержал: он притворился пьяным и попросил работников бара позвонить Сун Чэнъи.
Сун Чэнъи не приехал — вместо него явился его помощник.
Сун Шиянь протянул ему руку для примирения, но Сун Чэнъи ею не воспользовался. Документы на учебу были оформлены, и в сердцах Сун Шиянь подхватил чемодан и ушел.
В тот день после полудня Сун Шиянь был так разъярен, что впопыхах не разобрал, за что именно извинялся Сун Чэнъи, говоря прости и не сердись на старшего брата — за то, что потерял рассудок и поцеловал его, или за события трехлетней давности.
http://bllate.org/book/33636/4134689
Готово:
