Подготовка к свадьбе наследного принца затрагивала престиж всего государства, а потому проходила с невероятной пышностью и роскошью. В постоялый двор прибыло множество гостей, но раз уж за дело брался императорский двор, то, несмотря на толпы народа, всё было организовано в строгом порядке.
Огромная толпа Императорской стражи плотно окружила постоялый двор. Простые горожане издалека замерли в нерешительности, наблюдая за происходящим и переговариваясь вполголоса.
— Разве не говорили, что официальная свадьба назначена на следующий год, после прихода весны? Почему её перенесли так сильно?
— Эх, всего-то ты и не знаешь! Изначально свадьбу планировали на весну на тот случай, если великая принцеца снова слежет с болезнью. Но, судя по всему, эту хрупкую малышку в дороге неплохо выходили.
— В конце концов, дело в том, что Его Высочество наследный принц слишком потерял терпение. Заполучил красавицу ценой десяти городов, а больше полугода даже коснуться её не мог… И надо же, еще пару дней назад он лично ездил за город, чтобы встретить её и привезти обратно.
Какая-то женщина хихикнула:
— Реки и горы сменить легче, чем устоять перед красавицей. Неудивительно, что ради неё наследный принц был готов даже отбросить империю, и если он потребовал перенести свадьбу пораньше, в этом нет ничего странного.
— И на что только наследный принц помрачнел рассудком? Ведь оставалось совсем чуть-чуть до падения Даду, а он взял и отступился ради какой-то там великой принцецы. И император с этим согласился?
— Теперь государство Лян стало вассалом Великого Цзинь, разве это не то же самое, что объединение Поднебесной? В конце концов, те десять городов — просто жест уважения наследного принца своему будущему тестю!
— Двоюродный брат внука моего старшего дяди дружит с одним из приближенных телохранителей наследного принца. Говорят, в Даду еще оставалось подкрепление, иначе они бы не держались до последнего, не отступая. Предложение принца о заключении династического брака, помимо ходящих повсюду слухов о любви с первого взгляда к великой принцеце, на самом деле имело и эту причину.
— Ты хочешь сказать — Цинь И из Города Спящего Дракона? Он повздорил с наследным принцем государства Лян и давно порвал с ними все связи, с чего бы ему снова отправляться на помощь в Даду?
— Вот этого я уже не знаю.
…
В обычные дни Сянь Шэн больше всего на свете ненавидел шум и гам. Хотя императорская свадьба проходила куда организованнее, чем у простых людей, это всё же было свадебное торжество: столько народа перебивало друг друга, отчего у любого пойдет кругом голова.
Он и в будни-то редко отличался бодростью, а сегодня его подняли с постели спозаранку, так что о хорошем самочувствии нечего было и мечтать. Когда ему выщипывали волоски на лице, он едва не расплакался от боли. Немного придя в себя после этой процедуры, он снова впал в болезненное состояние, и пока его усаживали перед бронзовым зеркалом приводить в порядок, его неудержимо клонило в сон.
Для проведения обряда нанесения макияжа и причёски Сянь Шэну нарочно пригласили женщину, у которой была полная чаша счастья в браке. Она славилась острым языком и почти на каждое движение заучивала благопожелания, в то время как остальные ждали в стороне, пока та закончит.
Её скороговорка почти не умолкала. Сянь Шэн слегка раздраженно нахмурился, постепенно погружаясь в полусонное состояние, и начал клевать носом.
Нянька Цю, прибывшая из Дворца Цзинь в Бэй Цзинь, неотступно находилась рядом с ним и с самого своего прихода исподтишка разглядывала его. Хотя на её лице неизменно играла доброжелательная улыбка, в душе она давала Сянь Шэну тайную оценку.
Она была доверенным лицом Императрицы, и когда в Бэй Цзинь разлетелась весть о том, что наследный принц испросил руку принцецы государства Лян ценой десяти городов, это взбудоражило весь дворец, не миновав и ее пределов. Императрица лично приказала ей воочию взглянуть, насколько же эта принцеца государства Лян прекрасна, раз заставила Чжань Чжэня обронить фразу: реки и горы сменить легче, чем устоять перед красавицей.
По правде говоря, если судить по внешности, Сянь Шэн был поистине хорош собой. После того как ему выщипали волоски на лице, его кожа стала гладкой, словно топленое сало. Но, возможно, из-за того, что он так долго пробыл прикованным к постели, в межбровье его неизменно таилась болезненная тень. В этот великий праздничный день на его лице не отразилось ни единой капли радости: стоило ему опустить длинные ресницы, как он замирал тихим, едва ли не тоскливым видением.
От этого на сердце у неё стало скрести-не скрести, а неприятно шевельнуться — едва она увидела, что Сянь Шэн засыпает прямо во время причесывания, взгляд ее помрачнел, и она внезапно подалась вперед, ущипнув юношу.
Сянь Шэн испуганно вздрогнул и рефлекторно прикрыл рукой место у щипка. Не успел он даже повернуть голову, как кто-то настойчиво прижал его за макушку:
— Принцеца, не двигайтесь, почти закончили.
Помимо Жуи, возле Сянь Шэна неотлучно находилась пожилая служанка по имени Юэ Хуа. Она была родной сестрой-близнецом Инлу и с малых лет прислуживала принцессе Вэй Сюань. Прибыть сюда её заставило беспокойство Вэй Сюань о Сянь Шэне, к тому же Жуи была еще слишком молода.
Обе они отчетливо видели эту сцену. Жуи уже собиралась возмутиться, но Юэ Хуа удержала её за рукав, сама шагнула вперед и, заговорив с Сянь Шэном, заслонила его собой от няньки Цю, не позволяя больше обижать юношу.
Сянь Шэн прекрасно понимал, что к чему. Находясь в чужой стране, было не с руки портить отношения с Императрицей, так что оставалось лишь проглотить обиду.
Наконец сборы подошли к концу. Нянька Цю велела вынести фениксовую корону, но Юэ Хуа остановила её:
— Корона слишком тяжелая, а принцеца слаб здоровьем. Успеет надеть, когда прибудет свадебный паланкин.
— Как только паланкин прибудет, все ворота придется распахнуть настежь, разве мы успеем?
— Подумаешь — корону водрузить да вуаль набросить, не так уж спешно. Матушка столько времени на ногах, должно быть, устала, выпейте-ка чаю.
Юэ Хуа протянула ей чашку, но та оставалась непреклонной. Однако головной убор весил немало, и Юэ Хуа тоже не собиралась уступать. Между ними шла негласная борьба, а у Сянь Шэна от этого раскалывалась голова, так что ему оставалось лишь закрыть глаза и попытаться отрешиться.
Брови няньки Цю снова глубоко сошлись на переносице.
Снаружи донеслись звуки духовых инструментов, ударных и треск хлопушек. Нянька Цю резко бросила:
— Свадебный паланкин прибыл! Немедленно надевайте! А вы все — живо отворите настежь все двери, чтобы привлечь удачу и обеспечить во всем успех!
Слова благопожеланий сыпались у этих людей как из рога изобилия. Только тогда Юэ Хуа без лишней суеты взяла фениксовую корону и водрузила её на голову Сянь Шэна. Изначально юноша думал, что она преувеличивает, но стоило венцу опуститься на голову, как он тут же ощутил: шея согнулась под тяжестью, и поднять её стало почти невозможно.
Следом за этим мир перед глазами погрузился в глухую багровую тьму, лишив его всякой ориентации в пространстве.
Опасаясь, что из-за слабости в ногах тот оступится или натворит глупостей, Юэ Хуа лично поддержала его, выводя из комнаты. Ощутив, как у него подкашиваются силы, она тихо добавила:
— Окажетесь в паланкине — можете снять её, а наденете снова уже перед тем, как давить паланкин в Резиденции наследного принца.
Она говорила вполголоса, так что нянька Цю не расслышала. Сянь Шэн ничего не ответил, лишь покачивался на каждом шагу, а дыхание его стало слегка учащенным и сбивчивым.
Едва устроившись в паланкине, Сянь Шэн тут же поднял руку, чтобы придержать тяжелый венец и хоть немного снять нагрузку с головы.
Этот паланкин несли шестнадцать человек, но по сравнению с обычной повозкой его изрядно трясло. Когда его резко приподняли, Сянь Шэн не удержал равновесие и завалился набок. Лишь спустя какое-то время он с трудом поднялся, вновь выпрямил корону на голове, а когда руки устали держать её, позволил голове справляться с тяжестью в одиночку. Туда-сюда — и на лбу выступила мелкая испарина холодного пота.
Пусть государство Лян и ослабло, но за его плечами лежало четыреста лет незыблемого уклада. Все до единого свадебные дары демонстрировали широту и величие великой державы. Приданное, которое три дня назад ввозили в город целой вереницей повозок, теперь шумно выносили навстречу свадебной процессии. Оно тянулось следом за паланкином нескончаемым потоком, вызывая всеобщее изумление.
— Всегда говорили, что южные земли несметно богаты, а теперь гляжу — и впрямь не соврали.
— И то верно, иначе с чего бы богачей на Цзяннане было как травы на лугу?
— Глядя на это приданное, я даже думаю, что принцецею выдали сюда несколько в обиду.
— Смотри доболтаешься — наследный принц услышит, голову с плеч снимет!
В разгар этих оживленных разговоров Сянь Шэна от непрекращающейся качки в паланкине начало мутить. Он из последних сил сдерживал подступающую тошноту, но из-за раннего подъема, чудовищной усталости и недосыпа он и сам не понял, то ли провалился в забыбытье, то ли потерял сознание, но на краткий миг полностью отключился.
На свадьбу наследного принца Бэй Цзинь явились и сам император, и императрица. Сегодня здесь собралась вся столичная знать — сплошь первые сановники да военачальники. Каждый считал своим долгом поздравить жениха, и Чжань Чжэнь с улыбкой принимал их слова. На лице его читалась радость, но в то же время он то и дело беспокойно метался туда-сюда, бросая тревожные взгляды на дорогу.
Едва завидев приближающуюся свадебную процессию, он наконец остановился и замер, вглядываясь в паланкин. Любой со стороны мог заметить, сколь сильно наследный принц жаждет поскорее заключить красавицу в объятия. Под раскатистый треск петард паланкин приблизился, и чей-то зчный голос пропел:
— Невеста выходит из паланкина, несите благословения —
Паланкин опустился на землю, и помогающие девушки почтительно замерли в ожидании, но внутри царила абсолютная тишина.
Чжань Чжэнь шагнул вперед. Юэ Хуа среагировала быстрее остальных, в тревожном порыве бросившись к нему:
— Ваше Высочество, принцеца…
Снаружи окликнули еще пару раз, но ответа по-прежнему не последовало. Кое-кто из гостей уже испуганно притих.
Улыбка на лице Чжань Чжэня едва заметно дрогнула. Широким шагом подойдя вплотную, он напряг слух и уловил доносившиеся изнутри звуки — частые, донельзя напряженные вдохи и выдохи.
Сянь Шэн как раз очнулся от дурноты и, заметив, что паланкин перестал качаться, а вокруг воцарилась тишина, замер в тревожном трепете.
Чжань Чжэнь догадался, в чем дело. Выражение его лица смягчилось, и он негромко произнес:
— Неужели принцеца желает, чтобы оракул... чтобы я сам вывел её?
Услышав голос, Сянь Шэн наконец понял, что они на месте. Подавшись вперед, он откинул занавеску паланкина и увидел протянутую ладонь.
Руку Чжань Чжэня.
На сердце у Сянь Шэна стало скрести еще сильнее.
Стоило ему показаться, как вокруг мгновенно возобновился шумный гомон:
— Ха-ха, оказывается, это невеста капризничает!
Снова загремели праздничные петарды, кто-то щедро осыпал голову Сянь Шэня крупой и лепестками, а Чжань Чжэнь позвал:
— Принцеца?
Не смея больше тянуть время, Сянь Шэн вложил свою руку в его ладонь, но в тот же миг у него подкосились ноги, перед глазами на секунду потемнело, и чей-то сильный обхват тут же рывком притянул его к себе за талию, вызвав новый всплеск оживленных смешков вокруг. Ухватившись за спутника, чтобы не рухнуть, Сянь Шэн с трудом выдавил:
— Мне… нехорошо.
Чжань Чжэнь сжал его вспотевшую ладонь:
— Я поддержу принцецу.
Лица Чжань Чжэня он разглядеть не мог, оставалось лишь положиться на него. В то же время он яростно ущипнул себя за бедро, силой вырывая из оцепенения, и прошептал:
— Благодарю.
Свадьба наследного принца сильно отличалась от простонародных церемоний, но в нравах Северного Государства царила свобода, поэтому праздник удался на славу, хотя в нем и сквозило неизбывное величие.
В ушах звучали благопожелания, крики и звонкий смех. Сянь Шэн шел вперед, переступая через седло, перешагивая через жаровню, мирясь с восторженными взглядами толпы гостей, пока наконец не добрался до главного зала.
Небо и Земля. Предки и родители. Взаимный поклон.
Его голова то поднималась, то снова падала вниз. В горле клокотал сдавленный кашель, но издать громкий звук он не смел. По всему телу волнами катил холодный пот, в глазах плыло, а звуки и краски вокруг стремительно отдалялись, растворяясь в тумане.
Шелковая лента, которую он сжимал изо всех сил, пропиталась насквозь потом с его ладоней.
— В брачные покои — !
Внезапно земля ушла из-под ног Сянь Шэня, и чьи-то руки подхватили его на руки. В следующее мгновение тело взмыло в воздух: продолжая судорожно сжимать красную ленту, он безвольно уронил голову в тяжелой фениксовой короне на плечо Чжань Чжэня и, как ни сопротивлялся, окончательно потерял сознание.
Бережно прижимая его к груди, Чжань Чжэнь вынес его из забитого гостями главного зала и зашагал по крытой галерее. Бледные как полотно Жуи и Юэ Хуа следовали за ними по пятам. Последняя торопливо и тихо заговорила:
— Хорошо хоть поклон совершили, Ваше Высочество! Позвольте же, войдя внутрь, снять с принцецы эту проклятую корону и дать ему хоть чего-нибудь поесть! С самого раннего утра крошки во рту не было, да проснулся спозаранку, а в паланкине наверняка потерял сознание от духоты — он ведь вовсе не собирался ставить Вас в неловкое положение перед людьми!
Лицо Чжань Чжэня оставалось холодным и отстраненным, он не произнес ни слова.
Не зная, что на уме у принца, Юэ Хуа занервничала еще сильнее.
Сейчас они находились на территории Великого Цзинь, и все их благополучие целиком и полностью зависело от милости этого наследного принца. Стоило им разгневать его, и жизнь принцецы превратится в настоящий кошмар.
Добравшись до дверей спальни, кто-то услужливо отворил их перед Чжань Чжэнем, но тот холодно бросил:
— Никому не входить.
Прислужницы, несшие свадебые кубки и нефритовые жуи вместе со свахой, в растерянности переглянулись. Юэ Хуа и Жуи покрылись холодным потом, но возразить не посмели.
Жуи испуганно прошептала:
— Неужели он прямо сейчас…
— Не станет, — с ледяным спокойствием отозвалась Юэ Хуа. — Император Великого Цзинь еще там, снаружи, каким бы своенравным ни был наследный принц, он ни за что не тронет принцецу средь бела дня.
Внутри комнаты Чжань Чжэнь бережно уложил юношу на кровать и протянул руку, откинув красную вуаль.
Слои пудры скрывали мертвенно-бледное лицо, а ярко-красные одежды оттеняли кожу, белую как снег. Перед ним лежало лицо такой ослепительной красоты, что сердце любого мужчины неизбежно дрогнуло бы.
Мужчина протянул руку и снял фениксовую корону, мысленно поразившись ее тяжести, а заодно заметив на лбу Сянь Шэна отчетливый красный след от давления.
Волосы у висков юноши были насквозь мокрыми от холодного пота. Аккуратно отложив корону на постель, Чжань Чжэнь приложил пальцы к носу Сянь Шэна, проверил пульс, и лицо его стало еще мрачнее.
Приподняв голову юноши за шею, он заставил ее откинуться назад, обнажая изящный изгиб длинной шеи, и надавил ногтем на точку жэньчжун над верхней губой. Сянь Шэн поморщился и пришел в себя. Тошнота от страшной качки еще не отступила, тело налилось свинцовой слабостью, и ему было невыносимо тяжело.
Но прямо над ухом раздался леденящий голос:
— Если ты посмеешь умереть, я заставлю всё государство Лян лечь в могилу вместе с тобой.
От этих слов глаза Сянь Шэна резко распахнулись, и он в упор уставился на Чжань Чжэня. Мужчина, поддерживавший его шею, мягко опустил его обратно на подушку, опершись одной рукой о постель рядом с его головой. Свысока разглядывая его необыкновенно прекрасное сегодня лицо, он изучал его дюйм за дюймом, словно пробуя на вкус изысканное лакомство, в то время как во взгляде его плескалась глубокая, нежная тоска:
— Очнулся? А ну назови меня мужем, дай послушать.
От автора:
Сянь Шэн: Тьфу!
Люэ-люэ: Спорим, я прямо сейчас потащу тебя в брачные покои?
http://bllate.org/book/33635/4134570
Готово:
