Директор заметил, что настрой у Чжао Цзинсина не тот, поспешно поднялся и толкнул его к выходу: Это дело к тебе не относится, быстро возвращайся в тренировочный лагерь готовиться к соревнованиям, не вмешивайся.
Чжао Цзинсин оттолкнул его обратным движением руки: Относится!
Директор прикрикнул: Какое тебе до этого дело! Живо возвращайся на тренировку, я лично позвоню твоему тренеру.
Чжао Цзинсин бросил взгляд на подавленного Цао Синго, затем обвел глазами стоявших вокруг учителей и произнес: Сюй Но никого не донимал. Сюй Но появлялся в легкоатлетической команде не ради Чэн Ици — ради меня.
Директор так перенервничал, что едва не пятками застучал: Что ты такое несешь?!
Я не вру. Чжао Цзинсин прямо посмотрел директору в глаза.
Ты настрадался.
Одной фразой Чжао Цзинсин перевернул всю школу с ног на голову. Завуч строжайше запретил кому бы то ни было перемывать кости, пригрозив наказывать каждого за распространение сплетен.
Бросив эти слова, Чжао Цзинсин выбежал вон. Он спешил отыскать Сюй Но, обошел все места, где тот обычно бывал, и в конце концов, не найдя другого выхода, был вынужден отправиться в дом семьи Цао.
Во дворе Цао стоял настоящий кавардак, а за невысоким плетеным заборчиком толпились зеваки из числа местных жителей — некоторые даже принесли табуретки и ели прямо из пиал.
Ли Сюэли вовсю распекала своего мужа Цао Синго. Тот сидел, опустив голову, и молчал в тряпочку, а Цао Тяньюй рядом то подпрыгивала, так и сяк, то вопила на все лады. Чжао Цзинсин, высокий и длинноногий, в один шаг перемахнул через изгородь, подскочил к Цао Тяньюй и схватил ее за руку, намереваясь оттащить в сторону.
Ли Сюэли тут же перевела стрелки на постороннего: Чжао Цзинсин, ты что творишь?!
При виде Чжао Цзинсина Цао Тяньюй первой реакцией испытала радость, выражение ее лица было таким, будто она сорвала крупный куш, но в следующую секунду она остолбенела от затаенного в его глазах гнева: Если с Сюй Но что-то случится, я с тебя живого не слезу!
Цао Синго рывком оттащил назад ошеломленную Цао Тяньюй, а Ли Сюэли заступила им дорогу: Чжао Цзинсин, какого черта ты заявился в наш дом устраивать безумие?? Что бы ни случилось с нашим Сюй Но, тебе, чужаку, указывать не позволено!
Чжао Цзинсину это показалось смешным: Ваш Сюй Но? С каких это пор вы стали считать его своим?
Словно наступив на хвост, Ли Сюэли подпрыгнула на месте: Да кто ты такой, чтобы приходить в мой дом и судить тут всех и вся?? Сюй Но даже если сдохнет на улице, поделом ему, кто просил его вести себя так бесстыдно и распутно, да кому ты еще не собираешься спускать с рук?? Ты крутишься с ним рядом, значит, сам наверняка хорош, а гонору-то больше, чем вони от немытых ног, и что ты нам сделаешь!
Заткнись уже, сумасшедшая баба! — Цао Синго чувствовал, что от стыда готов сквозь землю провалиться.
Ты посмел меня оскорблять?! — Ли Сюэли замахнулась, намереваясь ударить Цао Синго, но тот оттолкнул ее так, что она едва устояла на ногах.
Цао Синго крикнул: Чего стоишь, иди поищи еще раз! Сюй И уже едет в Наньси, и если с Сюй Но что-то случится, как мы ему будем в глаза смотреть?!
Ли Сюэли взвизгнула: Смотреть в глаза?! На что мне ему смотреть? С чего это я должна перед ним отчитываться?! Если бы в свое время я по доброте душевной не приютила его, родители давно бы сдали его в сиротский дом. Я кормила его и одевала, сдох бы он без меня давным-давно!
С тебя хватит!! — Цао Синго ткнул ей в лицо пальцем. — Какая еще доброта душевная? Ты просто позарилась на деньги, что оставила моя сестра! Ты сама прекрасно знаешь, как все эти годы обращалась с Сюй Но — теснину на его окне ты повесила только потому, что сама собиралась ее выбросить!
Зеваки зашушукались, а у Ли Сюэли едва сосуды в глазах не лопнули от злости.
Цао Тяньюй схватилась за голову и пронзительно завопила: Ладно, ладно, ладно!! Я пойду искать его, я пойду и верну его, довольны?!
Ухватив Чжао Цзинсина за руку, она вылетела со двора и бросилась бежать куда глаза глядят.
Чжао Цзинсин стряхнул ее руку и собрался уходить, но она вцепилась в его одежду: Клянусь, это не я всем рассказала, Чжао Цзинсин, поверь мне!
Чжао Цзинсин посмотрел на нее свысока: Руки убрала.
Цао Тяньюй расплакалась от отчаяния: Я заглянула в его дневник, но правда никому ничего не говорила, меня оговорили! Знала бы, что от него столько хлопот, ни за что бы не стала рыться в его вещах!
Покрасневшими глазами Чжао Цзинсин прорычал: Повторяю, руки убрала!
Цао Тяньюй испуганно отдернула руки: Ты… ты чего такой злой?
Чжао Цзинсиндернул рукав и посмотрел на нее с ненавистью: Человек из дневника Сюй Но — это я. Моли Бога, чтобы с ним все было в порядке, иначе я не ручаюсь за то, что сделаю.
Цао Тяньюй никогда еще не видела Чжао Цзинсина таким страшным; от страха соображала она теперь с трудом и только непрерывно кивала: Я сейчас же пойду искать его, обязательно верну, только не сердись на меня…
Ближе к полудню в поселке Наньси внезапно хлынул проливной дождь. Мост через реку в Наньси затопило наполовину, дорогу в поселок перекрыли.
Междугородний автобус, в котором ехал Сюй Но, собрался разворачиваться, но Сюй Но стоило немалых трудов уговорить водителя выпустить его.
И в обычное время мост находился почти у самой воды, а теперь его полностью залило мутным потоком, по которому плыли обломанные ветки и всякий мусор.
Сюй Но подвернул штанины, намереваясь перейти вброд, но его остановили жившие у моста люди.
Парень, течение же бешеное, как ты тут перейдешь?
И правда, автобусы и те не решаются ехать, так тебя мигом унесет, не рискуй.
В прошлый раз, когда вода поднималась, у второго Ву всю скотину утопило, нельзя туда!
Сюй Но встревожился: У меня очень важное дело. Мой друг наверняка ищет меня, если он меня не найдет, то места себе не найдет от беспокойства.
Разве может быть дело важнее твоей собственной жизни? — раздался голос из толпы.
Молодой человек в белых одеждах стоял под черным зонтом посреди дождя. Стройный, с утонченными чертами лица, в его чертах угадывалось неуловимое сходство с Сюй Но.
Сюй И ехал с Сюй Но в одном автобусе. Нахлобучив бейсболку, он сидел на самом последнем месте у окна и всю дорогу наблюдал за Сюй Но.
Он отвел Сюй Но в сторону, под сень бамбуковой рощи: Ты настрадался.
Сюй Но ошеломленно уставился на него. Он-то думал, что Сюй И, подобно семейству его дяди, станет обвинять его и клеймить позором.
После такого вопиющего бесчестия вполне закономерно, что семья Цао вызвала Сюй И обратно: в конце концов, раз школа теперь намеревается его исключить, тетушка наверняка не захочет и дальше терпеть его в своем доме.
http://bllate.org/book/33632/4134213
Готово:
