Кабинет был просторным и светлым. На первый взгляд он казался весьма лаконичным, но при детальном рассмотрении повсюду обнаруживались изысканные детали. Столы, стулья и книжные шкафы были изготовлены из желтой груши, на их углах красовалась резная узорная вязь в виде облаков, а на стене висел свиток с размашистой каллиграфией. Эту так называемую имитацию эпохи Мин какому-то из уездных чиновников прислал его подчиненный, чтобы господин Ду мог потешить себя. На столе также стоял горшок с белой орхидеей-лотосом.
Помимо отца Ду, сидевшего за массивным столом, в комнате находился еще один мужчина, который потягивал чай. На нем был безупречный деловой костюм, а на переносице красовались очки в серебряной оправе. Чертами лица и размахом бровей он неуловимо напоминал обоих присутствующих, но выглядел немного старше Ду Личжи.
Заметив вошедшего Ду Личжи, мужчина бросил на него предупреждающий взгляд, однако Ду Личжи проигнорировал его и лишь перевел взгляд на окно.
Внезапно раздался звонкий треск: пиала, которую отец Ду только что держал в руке, вмиг разлетелась вдребезги прямо у ног Ду Личжи. Обжигающий кипяток мгновенно забрызгал ему носки туфель и штаниниы брюк. Морщившись от боли, Ду Личжи отступил на шаг назад, но, перехватив взгляд отца, упрямо шагнул обратно.
— Ничтожество! — отец Ду яростно хлопнул ладонью по столу и взревел: — Кроме как позорить меня, ты вообще на что-нибудь способен?!
Ду Личжи скривил уголки губ и с вызовом уставился на него в ответ.
— Подумать только, вздумал кривляться на сцене! Мало того что набрался всякой грязи, так теперь еще и заварил такую кашу! Тебе-то плевать на собственную репутацию, но хватило же наглости втянуть всю семью!
Саркастически усмехнувшись, Ду Личжи пробормотал под нос:
— В конце концов, ты просто боишься за свое кресло.
— Личжи! — суровым голосом прервал его старший из семьи Ду, он же брат Ду Личжи — Ду Мэн. — Прояви благоразумие! Ты вляпался в серьезную неприятность. Наверху сейчас идут перестановки, многие следят за каждым шагом отца, и твой проступок пришелся как нельзя кстати — они только и ждали повода ухватить его за больное место.
Услышав это, Ду Личжи лишь презрительно усмехнулся.
В следующий миг последовал сокрушительный удар — отец Ду влепил ему пощечину. Ду Личжи не успел защититься, да и Ду Мэн не ожидал такого поворота. Удар оказался такой силы, что голову Ду Личжи резко откинуло в сторону, а во рту тут же защемило от лопнувшей кожи. Между зубами и губами разлился солоноватый привкус горячей крови, а в ушах зазвенело.
— Поганый транжира! Раз тебе так нравится выставлять себя на посмешище — катись на все четыре стороны! Проваливай и с этой минуты делай что хочешь, позорь только себя!
Отец Ду тяжело дышал, собираясь ударить снова, но Ду Мэн вовремя удержал его, и тот лишь яростно ткнул пальцем в сторону двери.
Ду Мэн попытался вмешаться, но Ду Личжи оттолкнул брата. Проведя тыльной стороной ладони по разбитому уголку рта, он, несмотря на боль, скривившую его губы в оскале, выдавил из себя ледяную улыбку:
— Ладно, пусть будет так.
Сказав это, он не стал дожидаться чужой реакции и большими шагами вышел из комнаты. Госпожа Ду, сидевшая внизу, смертельно испугалась его свирепого вида. Ду Личжи запрыгнул в машину и, не обращая внимания на крики тех, кто остался позади, вдарил по педали газа, уезжая подальше от этого места, полного удушающей духоты.
Он кружил на машине по пригородным дорогам, раз за разом наматывая круги. Окно было приоткрыто, и зимний ледяной ветер то и дело врывался внутрь резкими порывами. Ду Личжи и без зеркала знал, что половина его лица уже начала опухать: закаленная в морской пехоте хватка отца Ду — это вам не кошачьи лапки, то, что его не оглушило на месте, можно назвать чистой случайностью.
Ближе к вечеру небо стало постепенно сереть. Ду Личжи доехал до самого побережья и застыл, невидящим взглядом уставившись на бушующие вдали волны. В центре города у него были апартаменты в высотке и небольшой особняк, а в пригороде — трехэтажная просторная вилла, та самая, где он ночевал прошлой ночью. Однако прямо сейчас все эти объекты недвижимости наверняка уже осаждали журналисты. При мысли об этих липких созданиях, слетающихся подобно мухам, Ду Личжи сразу же отбросил идею возвращаться туда. Отель тоже не годился — по сравнению с виллой это было куда более опасное место.
Не желая признавать, что в данный момент он остался без крыши над головой, Ду Личжи упрямо сидел на месте, пока незаметно для себя не заснул, прислонившись к спинке сиденья. Проснулся он уже глубоко за полночь. Его пробрала дрожь от холода; он закрыл окна, включил печку, радио и принялся в мрачном молчании одну за другой курить сигареты.
Как раз передавали песню из его нового альбома — ту самую композицию под названием Supercilious, из-за которой к нему придиралась Яо Юй. Ду Личжи молча дослушал ее от начала до конца, после чего в эфире раздался бесстрастный голос диджея.
— Мне не нужна фальшивая лесть и лицемерные советы; я не боюсь острых углов реальности и насмешек окружающих, у меня есть своя гордость, это моя гордость… — Эти строчки — мои любимые из нового альбома Ду Личжи «Надменность». Личжи не раз говорил, что чужие оценки не способны повлиять на его мнение, и за каждое свое решение он намерен отвечать до конца. В связи с видеоскандалом, разразившимся прошлой ночью, и сегодняшними утренними новостями о плагиате и подделке документов, у каждого, пожалуй, сложилось собственное мнение. Какова истина на самом деле — сторонним наблюдателям, возможно, так и не узнать, поэтому мне ближе верить тому, что мы слышали своими ушами, и нашей собственной интуиции. Его голос говорит нам о том, что он за человек, и, думаю, у каждого в сердце найдется свой собственный ответ…
Ду Личжи, до этого устроившийся поудобнее на сиденье, вдруг резко подскочил.
Что сейчас сказал этот диджей? Какой еще плагиат? Какая подделка? Когда это успела всплыть новая порция грязных слухов? Сегодня днем?
Чем больше Ду Личжи размышлял об этом, тем сильнее тревожное предчувствие сжимало его сердце. Он достал телефон, который выключил еще вчера вечером, и включил его. На него обрушилась лавина пропущенных вызовов и текстовых сообщений — аппарат вибрировал почти полную минуту. Дождавшись, пока он наконец затихнет, Ду Личжи принялся внимательно изучать экран. Основная масса звонков приходила в два временных интервала: глубокой ночью и ближе к вечеру. Среди них были и вызовы от госпожи Ду, и звонки из компании.
Ду Личжи открыл последние сообщения от Клео.
— День: 17:04 Клео —
Личжи, ты видел новости? Пока не возвращайся на виллу, сможешь чуть позже заехать в офис?!
— День: 18:50 Клео —
Личжи, ты уехал из дома? Где ты сейчас? Увидев сообщение, срочно перезвони мне!!
— День: 19:22 Клео —
Я вкратце обрисую ситуацию. Около пяти часов вечера в сети опубликовали пост с неопубликованными оригинальными партитурами трех песен: «Я не хочу слушать», «Хладнокровие» и «Гимн Мекке». В посте утверждается, что мы незаконно заимствовали и переработали чужие произведения без разрешения автора. Кроме того, кому-то в руки попали так называемые отчеты о продажах компании из разных регионов, и цифры в них сильно расходятся с теми, что мы публиковали официально. Развлекательную компанию Кока обвинили в фальсификации данных о продажах. Только что закончилось экстренное совещание компании, все подробности обсудим, когда приедешь.
Дочитав эти сообщения, Ду Личжи помрачнел лицом и набрал номер Клео.
Те три композиции когда-то помог достать один из приятелей Ду Личжи, с которым тот вместе кутил. Композитор крутился в тусовке уже не первый год, обладал определенным талантом, но никак не мог пробиться, вот этот знакомый и свел его с Ду Личжи. Послушав мелодии, Ду Личжи счел их неплохими, однако остался доволен не всем, поэтому в итоге лично доработал и усовершенствовал их. Две песни вошли в его предыдущий альбом «Черно-белое царство», а трек «Хладнокровие» — в нынешнюю «Надменность». Изначально автор хотел указать имя самого Ду Личжи, но тот посчитал, что внес лишь правки, к тому же компания планировала подыскать подходящий момент для масштабной раскрутки его авторского материала, так что вопрос отложили. Теперь же, вспоминая об этом, Ду Личжи понимал, что в момент переговоров был мертвецки пьян и, пытаясь покрасоваться щедростью перед друзьями, не стал заключать с тем человеком никаких детальных договоров — просто выписал чек, посчитав это покупкой авторских прав. Кто бы мог подумать, что теперь этот человек ударит ему в спину.
— Адвокат говорит, что у нас недостаточно доказательств, всё нужно тщательно перепроверить, но самое главное сейчас — отыскать этого композитора, — с беспокойством в голосе произнесла Клео. Ду Личжи вечно творил всякую чепуху и никогда не играл по правилам, так что компании вечно приходилось разгребать за ним последствия, но от подобных ударов застраховаться так и не удалось. — Завтра компания проведет пресс-конференцию, чтобы сначала опровергнуть слухи о фальсификации продаж. Что касается обвинений в плагиате и скандала с видео, мы уже обратились в полицию, и до окончания расследования никаких комментариев давать не будем. Тебе сейчас тоже не стоит появляться на публике, так что завтра на пресс-конференции вместо тебя будем я и генеральный директор.
— Всплывшие один за другим инциденты выглядят слишком странно и подозрительно, очевидно, что они нацелены именно на тебя. Мы уже обо всем договаривались с прессой, но на этот раз остановить волну не получилось, я никак не ожидала…
Клео говорила с подтекстом, и Ду Личжи прекрасно понимал ее. С самого начала они рассчитывали опередить скандал благодаря авторитету господина Ду и надеялись удержать ситуацию под контролем, однако масштабы бедствия превзошли все ожидания. Вспомнив слова старшего брата, Ду Личжи осознал: кто-то решил нанести удар по старому лису, а он сам оказался тем самым ножом, которым прорубали дорогу. Вот только оппоненты вряд ли учли, что ради собственного спасения старик с легкостью пожертвует им самим, оставив его в одиночку пожинать горькие плоды.
http://bllate.org/book/33630/4133956
Готово:
