Выход из дома
Илми посмотрел на уходящего Готто и погрузился в глубокие размышления над только что заданным вопросом.
Во-первых, хотя в прошлой жизни он дальше порога собственного носа не сувался, занимался хакерством и никак не тянул на звание законопослушного гражданина, убийство в современном обществе в глазах обычных людей считалось величайшим грехом. (А вот в глазах начальства самым страшным грехом был раскол в рядах).
Было бы неестественно, если бы этот выросший под красным знаменем юноша после совершения убийства не испытал ни единой эмоции. (Хотя закон он особо и не соблюдал).
Однако той душевной боли и терзаний, о которых писали в книгах, он действительно не почувствовал.
Внутри царило лишь какое-то онемение — не сказать чтобы хорошее, но и не плохое. В конце концов оставалось лишь признать себя прирожденным социопатом, а затем испытать неловкость из-за этого факта.
Противоречия? Они были. Но стоило отпустить их — и они исчезли. Ну и что с того, что он холоден? Зато нет никакого психологического давления: в конце концов, в этой жизни ему суждено быть убийцей. Может, он действительно родился таким, может, это передалось по наследству от нового тела, а может, сказалось шестилетнее психологическое воспитание.
Помнится, он читал одну теорию Фрейда о том, что человеку от рождения присущи два инстинкта: инстинкт жизни и инстинкт смерти. Инстинкт жизни — это принцип бытия и роста, движущая сила любви и созидания; инстинкт смерти — это принцип увядания и разрушения, движущая сила ненависти и разрушения. Инстинкт смерти по большей части проявляется не как стремление к собственной смерти, а как жажда убийства. Вырываясь наружу, инстинкт смерти становится силой разрушения, вреда и покорения; он выступает мотивом ненависти и агрессивных наклонностей, сполна проявляясь вражде и посягательствах на чужую жизнь.
Законы современного общества сдерживают человеческий инстинкт смерти...
Иными словами, в этом мире, где закон ничего не стоит, этот его инстинкт просто вырвался на свободу?
Илми потрогал подбородок. Ладно, раз уж в душе нет никаких барьеров, к чему столько анализировать? Человек должен научиться отпускать всё (достичь просветления?), блаженны невежествующие (...).
Даже сам Илми не мог толком разобрать ту крошечную долю внутреннего противоречия в своей душе — что уж говорить о Сибе и остальных, сколько бы они ни наблюдали, ничего бы не заметили. В конце концов взрослые могли лишь сделать вывод, что воспитание принесло свои плоды, а их старший сын — прирожденный убийца. Какая радость. (Сколько психологических консультаций удалось сэкономить).
— Отец, зачем ты меня звал?
— Как продвигаются тренировки?
— Изучение меридианов еще продолжается, практика метания завершена на 80%. Контроль силы хромает, но с направлением и точностью проблем нет.
Если уж совсем припрет, можно взять количеством: забросаешь кого-нибудь целой пригоршней гвоздей — по результатам тестов Готто кучный процент попаданий у него выше, чем точечный... К тому же гвозди бесплатные.
— Это твои задачи, и все они не связаны с нэн. Не смей устраивать зачистки, как в прошлый раз: перебил всех и сразу ушел.
— Отец, в прошлый раз ты сам сказал, что можно.
Какая жалость — разрешили смотреть, но запретили забирать добычу.
— То будет потом, а сейчас у тебя еще нет для этого сил.
— Через сколько потом?
— Когда сможешь брать заказы на пользователей нэн и выполнять по десять штук без единой царапины.
Илми смолк. Похоже... это нескоро.
— Обычно ты даже шагу лишнего сделать ленишься, а тут такая прыть.
— Это же левый заработок, пенсия на будущее. С этими деньгами я смогу выйти на пенсию досрочно. Моя отдача в двадцать раз превышает удовольствие.
В глазах Илми заискрились звездочки.
В прошлый раз такое выражение лица у него было, когда ему сообщили, что тренироваться лежа в постели с помощью техники удержания нэн — совершенно нормально.
Впрочем, Сибе сейчас было не до воспоминаний: он мысленно восхищался дальновидностью своего отца, предотвратившего неловкую ситуацию, при которой семье Золдик пришлось бы вывешивать табличку о временном закрытии.
— Иди. Выполнишь задания — если получишь ранения, отправишься в пыточную.
— Отец... — Илми взглянул на список. — Каков мой процент отчислений?
— ... — Выражение лица Сибы было сложным — не привычный нервный тик, а родительская гордость в духе «как быстро вырос мой мальчик».
— Отец?
Впервые на него смотрели таким взглядом, и Илми стало немного не по себе.
— И впрямь в меня пошел, Илми. Я сам додумался до этого вопроса лишь в десять лет.
Ученик превзошел учителя.
Илми промолчал... То есть, не спроси он — и ничего бы не получил? Это тоже традиция семьи Золдик?
— Восемьдесят процентов. Но за проживание, еду и лечение по возвращении платишь сам. Ступай.
— Слушаюсь, отец.
Прихватив банковскую карту, данные клиентов и аптечку первой помощи, Илми вышел из дома. Он толкнул знаменитую достопримечательность Золдиков — Врата Исступления (хотя все в семье Золдик звали их Вратами Испытаний; находиться на «Желтых источниках» звучало круто, но от долгого повторения веяло чем-то недобрым, особенно для старшего поколения — дедушка, например, на дух не переношу это название).
— Две створки. Поздравляю молодого господина Илми с новым успехом, — поклонился стоявший рядом Зебут. — Молодой господин, возвращайтесь пораньше.
— Заказов немало, меня не будет несколько месяцев. У мадам память временами избирательная: если она соберется рожать, дайте знать.
— Молодой господин, старый господин велел передать: если получите ранения, возвращайтесь лечиться домой, расценки для домашних все еще со скидкой — не ленитесь возвращаться только потому, что путь неблизкий.
Старому господину было неловко говорить об этом самому, пришлось через слугу передавать. Но характер молодого господина и правда внушал тревогу.
— Ага... Посмотрим по обстоятельствам.
Илми направился не к своим целям, а прямиком на Небесную Арену.
Почему?
Потому что на Небесной Арене было бесплатное жилье, потому что там давали призовые за победы, и потому что после двухсотого этажа постояльцам предоставлялось обслуживание номеров, трехразовое питание и медицинские услуги со скидкой в 80 процентов.
Илми планировал набрать двухсотый этаж в кратчайшие сроки, а затем отправиться на выполнение заданий. Конечно, его манили и призовые на этажах ниже двухсотого, но если постоянно околачиваться внизу, мало того, что упомянутых скидок на еду и медицину не видать, так еще и времени на подготовку к боям не останется — драться придется по первому требованию. Это слишком хлопотно и нарушит график выполнения заданий. Ради такой мелочи размениваться на столь выгодные условия — не в стиле Илми. Даже если добираться до двухсотого этажа в самом ускоренном темпе уйдет две недели, призовые составят всего двести миллионов, а пара заказов покроет это с лихвой. (В то время заказы, которые брал Илми, стоили дешево, вот попозже они будут исчисляться миллиардами).
— Малыш, сначала заполни этот бланк.
Девушка-администратор очень вежливо протянула бумагу — дело было не только в профессиональной этике. На Небесной Арене они насмотрелись всякого: здоровенных грозных амбалов хрупкие девицы или хилые книжные черви запросто вышвыривали за пределы ринга и безнаказанно трепали. Хотя детей здесь бывало мало, недооценивать их точно не стоило.
В конце концов, это место служило отличным источником легких денег для многих Охотников, испытывавших нехватку финансов. Кто знает, может этот златокудрый малыш — ученик какого-нибудь Охотника с созвездиями?
Именно златокудрый. Илми не был глупцом вроде Киллуа — разве люди из семьи Золдик могут разгуливать повсюду со своей истинной внешностью? Ладно в обычной жизни, никто же не знает твою фамилию, но на Небесной Арене установлены бесчисленные камеры.
Нынешний Илми щеголял короткими золотистыми волосами (парик), безвкусными черными оправами очков, за которыми скрывались зеленые контактные линзы. Не удивляйтесь: в мире Охотников черные волосы и черные глаза — редкое зрелище.
Возраст он сбросил до десяти лет — пусть даже он выглядит немного истощенным, трех лет боевого опыта хватит за глаза, тем более что ему скоро исполнится семь.
— Мелкий, шел бы ты домой мамочкино молоко пить. Не место соплякам в таких местах, смотри, как бы я тебе шею не свернул!
Илми с облегчением выдохнул: к счастью, не попался сложный противник со старта, стандартные фразы пушечного мяса уже прозвучали.
— Нокаут! Участник Мир-Эй легким толчком вышвырнул тяжеловеса за пределы арены! Поистине великолепно! Участник Мир-Эй поднимается на пятьдесят этажей выше!
— Илми отправился на Небесную Арену?
— Да, отец.
— Этот ребенок поистине умен, — Зено был доволен.
— Отец, могу поспорить, его прельстило тамошнее бесплатное жилье.
— Когда ты была в его возрасте, у тебя такого коммерческого чутья не наблюдалось.
— По крайней мере, когда я выросла, то взяла на себя ношу главы семьи. Сколько бы он ни рос, главой все равно остаюсь я.
— Хе-хе... Этот Илми умеет маскироваться, но почему имя такое небрежное?
Он просто переставил слоги своего имени местами.
— Если бы он придумал что-нибудь заковыристое, я бы удивился.
Столько лет прошло, а они до сих пор не знают его характера.
— Участник Мир-Эй, регистрация завершена. У вас есть девяносто дней на подготовку к бою, на какое число назначаем поединок?
— Через девяносто дней.
К тому моменту задания как раз подойдут к концу, и он сможет сразу вернуться домой. Зачем горбатиться здесь бесплатно, если за это не платят? Его прельстили исключительно здешний сервис и крыша над головой.
— Так не пойдет... Тебе придется драться с нами. Срок нашей подготовки истекает через месяц.
Из-за угла выплыло несколько странно выглядевших личностей, одна другой кривее и кособочее.
Ошиваться здесь и караулить новичков — их излюбленное занятие. Пусть это и не те персонажи из манги, но подобный род деятельности процветал везде.
Илми с ног до головы окинул взглядом эту компанию... Точно шпана-однодневка. Много ли ума у тех, кто специализируется на охоте за новичками? Гон после двух месяцев базового обучения нэн мог раскатать их в лепешку, не говоря уж о нем самом, учившемся целых два года.
— Скажите, участникам разрешено делать ставки на собственные бои? — Илми внезапно вспомнил о тотализаторе.
— Мо... можно, — улыбка администратора слегка скривилась.
— Через месяц я с вами сражусь, — Илми обернулся и вежливо пообещал этой шайке. К спонсорам нужно относиться вежливо. Таково семейное наставление Золдиков.
— Не задирай нос, сопляк, здесь вообще-то убивать разрешено! — взвизгнул первый кривоногий.
Илми склонил голову набок. Разумеется, он знал об этом. Неужели этот тип решил, раз он всю дорогу никого не убивал, что он какой-то тепличный мальчик из Школы Силы Цветов, отправленный на тренировку суровыми учителями?
— Хе-хе-хе, одолев тебя, я смогу бросить вызов хозяину этажа! — самодовольно ухмыльнулся второй урод.
— Девушка, каков лимит ставок? — Илми сохранял вежливость.
Четыре месяца спустя...
Фу-ух... — Илми прислонился к стене, тяжело дыша. Оглядев усеянный трупами пол, он на всякий случай вонзил по гвоздю в голову каждого для абсолютной надежности.
На этот раз пришлось повозиться. Из-за данного дома обещания ради тренировки техники он не смел использовать ничто иное, кроме гвоздей с нэн, пока ситуация не становилась безвыходной.
Это привело к тому, что он покрылся сплошными синяками и ранами, но сейчас проблема была посерьезнее.
Илми тупо уставился на вывихнутое левое плечо. Обладая мощной регенерацией пользователя нэн и возможностью лечения на Небесной Арене, он еще ни разу не возвращался домой с травмами.
Это был его последний заказ. Мелкие царапины он мог легко залечить собственными мазями, да и с более серьезными повреждениями справился бы. Но черт дернул получить именно вывих.
Если в первый раз не вправить вывих как положено, в дальнейшем сустав будет вылетать постоянно. Илми занемог от досады. Он специально выбрал это место для последнего заказа, потому что оно находилось как раз посредине между Небесной Ареной и горой Кукуру — по пути домой. И что теперь делать? Возвращаться на Небесную Арену или топать на гору Кукуру? Ни один из вариантов, кажется, не вписывался в его жизненные принципы... К тому же, терпеть он умел, но это не значит, что не больно.
Точно, можно позвонить домой врачам и спросить, в какую сторону дернуть сустав.
Илми резко просиял. Жаль только, что проделать стандартное движение — постучать левой рукой по правой — он сейчас не мог.
— Хмм... И все мертвы? — раздался чей-то восторженный голос.
Илми поднял голову и увидел пятно алого цвета. К нему легкой воздушной походкой приближалась девушка с длинными волосами цвета крови, облаченная в огненно-красное бальное платье.
На вид ей было лет шестнадцать-семьдесят. Окинув взглядом усеянный телами пол, она изобразила на лице смесь восторга и сожаления, а затем с укором посмотрела на Илми:
— Все погибли... И что мне теперь делать? Так что давай, отвечай за меня...
http://bllate.org/book/33629/4133892
Готово:
