Безупречно сшитый плащ с великолепной посадкой слегка покачнулся, не заломившись ни единой складкой — совсем не то что только что у Си Чэньяня.
Секунду назад он вёл себя вежливо и учтиво, а в следующую — велел ему заткнуться.
Цзи Цин ускорил шаги, поравнявшись с Си Чэньянем, и небрежно бросил:
— Если простудился, возвращайся домой, я войду один.
— ...Я не простудился. — Си Чэньянь повернул голову и мельком взглянул на Цзи Цина, его нежно-розовые губы то приоткрывались, то смыкались.
Приблизившаяся аура принесла с собой сквозь мешанину винных запахов отчётливую, звенящую прохладу мяты.
Разговаривая, они подошли к дверям отдельной кабины.
Ло Кайнин через матовое стекло разглядел две смутные фигуры и мгновенно вскочил, бросаясь навстречу:
— Цзи Цин, я так рад, что ты смог прийти!
Каждая нотка в его голосе переливалась на разные лады, словно слова покатали туда-сюда в сахарной пудре.
Цзи Цин с безмятежным видом посмотрел на слегка раскрасневшегося Ло Кайнина, после чего забрал из его рук бокал.
— Ло Кайнин, у тебя язык заплетается от пьянства?
Интонация ленивая, движение чёткое и уверенное — со стороны это выглядело весьма примечательно.
Си Чэньянь отвёл взгляд и, слегка приложив усилие, сжал плечо Ло Кайнина:
— Не стой в проходе, заходим внутрь.
Ло Кайнин издал болезненный возглас, и хмель выветрился из его головы больше чем наполовину.
Парни из золотой молодёжи переглянулись. Один из них тут же закинул руку на шею Ло Кайнину, увлекая за собой в глубину кабинки, и тихо спросил:
— Это Цзи Цин?
Тот самый влюбчивый дурак, над которым потешается вся компания мажоров?
Та упрямая заноза, которую Си Чэньянь выставил вон, когда у него не получилось забраться в постель?
Он окинул взглядом Цзи Цина, у которого буквально каждый волосок выглядел так, будто над ним тщательно потрудилась богиня Нюйва, а затем украдкой покосился на Си Чэньяня.
И искренне поинтересовался:
— Старина Ло, открой секрет: у Чэньяня что, проблемы по этой части?
Разве можно было выгнать такую невероятную красоту?
Си Чэньянь бросил на него мимолётный косой взгляд, и этот приятель тут же прикусил язык, послушно превратившись в удобный реквизит для поддержания весёлой атмосферы.
Но про себя не удержался от едких мыслей: Си Чэньянь всегда держит себя в руках и редко показывает кислую минну перед друзьями. Что случилось, неужто его кто-то обидел?
Да и кто посмел бы обидеть Си Чэньяня?
Он усадил Ло Кайнина на диван. Парни и девушки оживлённо чокались бокалами и перекидывались шутками, но их взгляды то и дело украдкой падали на Цзи Цина, сидевшего в тихом углу.
Тот спокойно занял место и оглядывал кабинку.
По одну сторону от неё тянулась до самого потолка прозрачная витрина, снизу доверху заполненная разноцветными коктейлями. Освещённые сверху тусклым желтоватым светом, они ярко и ослепительно искривились.
Ниже, следуя за мягко затухающим светом, стоял бармен в бейсболке.
Его руки двигались уверенно и привычно: густой синий огонь объял податливую алкогольную жижу, которая струилась из медной чаши вниз, ударяясь о стенку бокала из того же металла, делала виток и издавала глухой звенящий стук.
— Блю Блейзер.
Коктейль поставили перед Цзи Цином.
Он опустил веки, разглядывая грубые кусочки корицы в бокале и плавающие вверх-вниз дольки лимона.
Пока диван рядом с ним не прогнулся — это сел Си Чэньянь.
— Пей поменьше.
— Мм. — Цзи Цин немного подержа во рту золотисто-оранжевую жидкость, прежде чем проглотить её, а затем выбрал с подноса маленькое пирожное с изысканным оформлением.
Его мысли унеслись вдаль, возвращаясь к Цзи Яньюю.
Чем сейчас занят старший брат?
А Цзи Яньюй в этот момент с мрачным лицом звонил Цзи Цину. Глядя на чёрный телефон в чехле с заячьими ушками, он слушал через динамик монотонный электронный голос автоответчика:
Здравствуйте, вызываемый абонент временно недоступен, пожалуйста, перезвоните позже.
После нескольких повторов вызов автоматически сбросился.
Он откинулся на спинку кресла, плотно сжав губы в тонкую линию, а спустя мгновение открыл на экране синюю иконку. Сделав несколько манипуляций, уставился на метку геолокации в картах.
ONE CLUB.
Цзи Яньюй резко поднялся, подхватил висящий на спинке кресла пиджак и быстрой, решительной походкой направился к выходу.
Навстречу ему шла помощница, взмахивая папкой с бумагами:
— Генеральный директор Цзи, нужно подписать два документа.
— Завтра. — Цзи Яньюй даже не замедлил шага.
Сотрудники переглянулись.
— Странно, директор Цзи сегодня не остаётся сверхурочно.
Цзи Яньюй сел в машину.
Водитель бросил взгляд на напряжённые уголки губ Цзи Яньюя и, проявив завидную сообразительность, открыл на своём телефоне только что присланную геопозицию. Он молча тронул машину с места, стараясь держаться тише воды ниже травы, чтобы не попасть под горячую руку.
Но стоило ему мысленно выстроить защиту, как сзади раздался голос начальника:
— Ло Кайнин, Цинцин в твоем коктейль-баре?
Рука Ло Кайнина, сжимавшая телефон, напряглась. Он инстинктивно обвёл взглядом помещение, но Цзи Цина нигде не было видно.
Отведя телефон подальше от лица, он спросил Си Чэньяня, который только что сидел рядом с Цзи Цзином:
— Где Цзи Цин? Его брат ищет.
Си Чэньянь ответил:
— Отошел в уборную.
Получив ответ, Ло Кайнин снова поднес телефон к уху, собираясь ответить Цзи Яньюю.
Вдруг дверь в кабинку с шумом распахнулась, и кто-то влетел внутрь. Сделав несколько глубоких вдохов, чтобы унять слишком частую одышку, вошедший выпалил:
— Цзи Цин и Кун Чжичжи подрались у входа в туалет!
Ло Кайнин замер. Пытаться прикрыть микрофон телефона было уже поздно.
Звонок сорвался.
Дело дрянь, пронеслось у него в голове.
Цзи Яньюй в их кругу славился своей непреклонностью и строгим соблюдением правил, и за всё время он ни разу не сбрасывал звонки первым — разве что дело касалось Цзи Цина.
В памяти всплыло то страшное время, когда Цзи Цин попал в автокатастрофу и Цзи Яньюй едва не лишился рассудка от отчаяния.
Ло Кайнин невольно содрогнулся и поспешил следом за уже выбежавшим Си Чэньянем.
В голове мелькнули изящная талия Цзи Цина, его фарфорово-белая кожа и холодноватые, но чистые янтарные глаза.
Тревога в груди только усилилась.
Только бы Кун Чжичжи не покалечил его почем зря.
На бегу он отдал приказ менеджеру:
— Подайте машину, будьте готовы в любой момент везти в больницу.
А тот самый человек, которого Ло Кайнин собрался везти в больницу, в это время полуприслонился к чёрной стене коридора, с равнодушным видом разглядывая фонтанирующего речами Кун Чжичжи.
В нос ударил тяжёлый винный дух, вызывая неприятную тошноту.
Прибежавший схватил его за руку, процедив сквозь зубы ледяным тоном:
— Тебе мало меня одного? Почему ты вечно шатаешься где попало и творишь чёрт знает что? Разве это место для тебя?
Цзи Цин с холодным лицом перехватил запястье Кун Чжичжи:
— Отпусти.
От этого Кун Чжичжи разъярился ещё сильнее:
— Цзи Цин, ты брезгуешь мной? Какой у тебя вообще есть повод воротить нос, если ты — тупой и помешанный на любви дурак, которого ненавидит собственный отец и презирает родной брат? На словах заявляешь, что не придешь на банкет семьи Си, а на деле таскаешься по пятам за Си Чэньянем в ONE CLUB! Совесть вообще потерял?
Цзи Цин хранил молчание, а в его голове тем временем шёл неторопливый подсчёт статей о лёгких телесных повреждениях, которые он недавно изучил.
Видимо, из-за резкого перехода из Мира совершенствующихся, где жизнь зависела лишь от воли и силы, в современный мир с его суровыми законами, он ещё не до конца перестроился — вот эти люди и решили, будто у него мягкий характер.
Он скользнул взглядом по отражающимся в стене часам, броши с жадеитом и Табличке «Уши».
Всё это с утра заставил его надеть Цзи Яньюй, и если украшения испортятся, тот снова начнет пилить мозг.
Цзи Цин молча нащупал на запястье часы, слегка надавил большим и указательным пальцами, и тихий щелчок утонул в ритмичной музыке.
После чего с совершенно невозмутимым видом сунул снятые часы в карман.
— Почему ты молчишь? Тебе настолько противно со мной разговаривать? Ну да, в твоих глазах существует только Си Чэньянь. Только вот для самого Си Чэньяня ты — лишь мешающий мусор, подлый и зловредный!
Цзи Цин неторопливо расстегнул жадеитовую брошь.
И не спеша размял запястья.
— Не думай, что раз ты провернул какие-то грязные фокусы, все вокруг станут тебя любить. И надолго ли тебя хватит притворяться неприступным и равнодушным? После той аварии Си Чэньянь испытывал фальшивую благодарность и осыпал тебя подачками, а ты, бесстыдный и бессовестный, решил выехать на чужой жалости, пуская в ход всякие уловки, чтобы подобраться к нему... Просто омерзительно. Узнай твоя мать, какой ты дешёвый и распутный, её бы гробом из могилы выкинуло...
Цзи Цин, уже расстёгивавший цепочку ожерелья, на секунду замер, но тут же привычным движением положил хранившую тепло тела Табличку «Уши» в карман.
Он неторопливо закатал манжеты свитера цвета карамели, обнажая белую, нежную кожу, которая под лучами тусклого света казалась окутанной лёгкой дымкой.
Заметив это, Кун Чжичжи стал говорить всё медленнее, а его отяжелевшие от алкоголя веки тяжело замигали.
В голове зашумело.
Как же он красив.
Почему он любит Си Чэньяня?
Почему не его...
С мрачным лицом Кун Чжичжи с жадностью протянул руки, пытаясь схватить хрупкое, словно лишённое костей запястье Цзи Цина.
Фоновая музыка в ONE CLUB нарастала, темп ускорялся, глухие удары басов отдавались прямо в груди, заставляя кожу покрываться мурашками.
Цзи Цин коротко и сухо усмехнулся, перехватил протянутое запястье Кун Чжичжи и легко дёрнул на себя.
Тот потерял равновесие и рухнул на пол, со стуком врезавшись в полумрачную стену.
В тот же миг из его глаз брызнули слёзы, а нос залило соплями.
— Чёрт! Цзи...
Голос оборвался на полуслове.
Град ударов, ещё более яростный и быстрый, чем пульсирующий бит музыки, обрушился на Кун Чжичжи. Ему показалось, что он слышит, как под ударами с хрустом ломаются кости.
От этого жар и краснота, вызванные алкоголем, на мгновение схлынули с его лица.
Кун Чжичжи сквозь зубы перевёл взгляд сквозь защищающие лицо руки на яркое, полное дикой и властной красоты лицо Цзи Цина — и вся злость с обидой разом растворились, обратившись в ничто.
Словно унесенный порывом ветра песок, оставив после себя лишь безбрежную пустоту.
Хочу его.
Хочу спрятать.
Хочу увидеть, как он плачет.
Пока его голова снова не ударилась о пол. Наступив ботинком на лицо Кун Чжичжи, Цзи Цин ледяным голосом произнес:
— Чего же ты замолчал? Почему не продолжаешь ругаться?
Он опустил взгляд на расфокусированные зрачки Кун Чжичжи, а затем ниже — на его полуоткрытые губы, из уголка которых сочилась и стекала слюна.
— Мерзость.
Цзи Цин нахмурился, чуть сильнее надавил ногой, после чего отвёл взгляд.
Стоило ему поднять глаза, как он встретился взглядом с глубокими светло-карими глазами Си Чэньяня.
Следом за ним из-за угла с испуганными лицами выбежали Ло Кайнин и остальные мажоры.
Цзи Цин не шевельнулся.
Пришедшее после того, как буря улеглась, чувство голода вызвало лёгкую тошноту.
Си Чэньянь стремительно подошёл, одной рукой обхватив Цзи Цина за талию и позволяя тому перенести бо́льшую часть веса на его плечо.
И бросил в ответ фразу, которую Цзи Цин сказал ему в галерее «Мята»:
— Напуган так, что ноги отнялись?
Цзи Цин проигнорировал его.
От голода в глазах темнело, ноги ватные, поддерживать разговор не было никаких сил.
Си Чэньянь приподнял брови, закинул левую руку Цзи Цина себе на плечо и, подавшись назад, прижал того спиной к стене, намертво загнав в ловушку между ней и своим телом.
http://bllate.org/book/33622/4133125
Готово:
