Цзи Цин внезапно поднялся на ноги:
— Прошу прощения, у меня есть одно дело, которое нужно уладить, оставлю вас ненадолго.
От резкого движения плетеный журнальный столик качнулся, и Си Чэньянь нахмурился, поспешив поддержать потерявшего устойчивость Цзи Цина.
Тот, однако, с легкостью увернулся, в несколько мгновений толкнул скрытую дверь в нише кабинета и шмыгнул внутрь.
В кабинете снова воцарилась тишина.
Си Чэньянь стоял на прежнем месте, молча вытягивая из глубин памяти число «пи», лишь бы не вспоминать влажный блеск, на миг мелькнувший на ресницах Цзи Цин.
Сделав в уме несколько сложных круговых умозаключений, он попытался заглушить нахлынувшее изнутри беспокойство заботами.
От Сюань Цина, которого дед поручил ему разыскать, по-прежнему не было вестей.
Взгляд Си Чэньяня постепенно помрачнел. В памяти всплыла безмятежная, но полная жизни картина — она щекотала нервы словно легкий пух, то приближаясь, то удаляясь, унимая зудящую сухость в груди и оставляя лишь легкое, едва ощутимое томление.
Сделав несколько глубоких вдохов, он успокоился.
Оглядев кабинет, который теперь совсем не походил на тот, что был несколько дней назад, он перевел взгляд на письменный стол напротив двери, а затем медленно опустил его на другой, поменьше, сделанный из черного ореха.
На нем лежал ровно расстеленный белоснежный лист рисовой бумаги с разрозненными черными следами.
Что это — каллиграфия или живопись?
Работа Цзи Цина?
Си Чэньянь шагнул вперед, чтобы рассмотреть ближе.
В то же время.
Цзи Цин открутил кран в умывальнике и подставил под струю воды слегка подрагивающие пальцы.
Стоило ему поднять глаза, как в зеркале отразилось чужое, до странного порочное лицо. Он тут же отвернулся, не желая всматриваться.
Этот непонятно откуда взявшийся дебафф нужно было срочно снять, да и вопросом благотворительного фонда следовало заняться всерьез.
Цзи Цин набрал номер Цзи Яньюя и, дождавшись гудков на том конце, произвел:
— Цзи Яньюй, добрый день.
Приняв от ассистента папку с документами и взмахом руки отпустив его, Цзи Яньюй перевел телефон на громкую связь:
— Добрый день. Уже закончил работу? Хочешь, брат составит тебе компанию за ужином?
— Не нужно. — Свободной левой рукой Цзи Цин вытянул мягкую бумажную салфетку. — Я намерен учредить благотворительный фонд, мне нужен честный и надежный управляющий.
С этими словами он прижал телефон ближе к левому уху, наклонил голову, придерживая аппарат плечом, и вытер влажные кончики пальцев.
— Сделай это как можно быстрее.
Обменявшись еще парами фраз, они повесили трубку.
Обретя душевное равновесие, Цзи Цин сначала подкрепился шоколадкой, найденной в комнате отдыха, и лишь после этого толкнул дверь в нишу. Он увидел, что Си Чэньянь во все глаза пялится на стол, где он обычно упражнялся в каллиграфии.
Шагнув вперед, он с самым невозмутимым видом поинтересовался:
— Ну как?
— Свободно и просторно, тушь легкая, как дым, смотришь — и на душе светлеет. Очень хорошо написало, — ответил Си Чэньянь.
Стиль этой каллиграфии был близок к манере живописи Сюань Цина.
Чернила еще не до конца высохли, судя по всему, написали это совсем недавно.
И эта работа находилась в кабинете Цзи Цина.
Си Чэньянь согнул палец и легко, без нажима постучал по столешнице. Сердце заколотилось в такт ударам — все быстрее и быстрее, отзываясь в груди глухим, не желающим униматься стуком.
Если Цзи Цин и есть Сюань Цин...
Сделав два глубоких вдоха, он вернул себя к реальности. Взгляд его скользнул в правый нижний угол: место подписи было прижато деревянным пресс-папье, напоминая полузакрытую завесу.
Си Чэньянь положил руку на прямоугольный брусок, вглядываясь в узор древесины и осторожно касаясь его.
Ответ, который так и рвался наружу, заставил его прохладные кончики пальцев покрыться горячей испариной, а сердце на мгновение замерло.
— Кто это написал? — спросил Си Чэньянь.
Не отвечая, Цзи Цин перехватил его за запястье и решительно отодвинул пресс-папье.
Загадка разрешилась.
Это был Цзи Цин.
— Здесь только я, разумеется, я.
Си Чэньянь замер на месте от этого спокойного, равнодушного голоса. Опустив веки, он хранил молчание.
Глядя на окаменевшую, словно изваяние, фигуру Си Чэньяня, Цзи Цин слегка подался вперед:
— Что с тобой? Кто тебя обидел?
— Я в порядке.
Лицо Си Чэньяня выражало абсолютное спокойствие. Разорвав дистанцию между ними, он направился к дивану.
Цзи Цин — человек злобный, надменный и беспринципный, разве мог он быть чистым и возвышенным Сюань Цином?
Даже если нынешний Цзи Цин немного и умерил свой нрав, сравнения он всё равно не выдерживал.
Как вообще у него могли возникнуть такие мысли? Это же осквернение памяти Сюань Цина.
Цзи Цин лишь усмехнулся про себя, не став указывать на сбившийся ритм чужого сердца. Он открыл первый ящик справа у маленького столика, развернул шоколадный батончик и, зажав в зубах лакомство, взял кисть и обмакнул ее в тушь.
Прилив сил от съеденного сделал его голос чуть невнятным:
— Господин Си, раз уж у меня нынче прекрасное настроение, я с удовольствием выслушаю, зачем вы меня искали.
Си Чэньянь промолчал.
Цзи Цин не рассердился. Вытащив из стопки три листа бумаги, он расписался именем Цзи Цин на первых двух, но на третьем, с портретом, внезапно замер.
Стартовый капитал для создания некоммерческого фонда должен составлять не менее двух миллионов юаней, а с учетом последующих расходов тех трех с лишним миллионов на его счете было явно недостаточно.
Цзи Цיну требовалось куда больше денег.
Громкое имя второго молодого господина семьи Цзи, очевидно, годилось для этого куда лучше, чем репутация Сюань Цина из Мира совершенствующихся.
Однако этот портрет был особенным.
Цзи Цин опустил взгляд.
Одетый в черное сереброволосый Лоу Сывэй сжимал в руке длинный черный меч, а ярко-алая кровь медленно стекала по его запястью, капая на высокий помост с глухим, тяжелым стуком.
Он сам не понимал, почему во время работы машинально заменил черные волосы Лоу Сывэя на серебряные.
Не иначе как из-за той самой глупости: черные пряди за ночь побелели, как снег, и лишь ушедший вдаль возлюбленный не вернется назад.
Слишком сентиментально, совсем не подходит ни ему, ни Лоу Сывэю — уж они-то при встрече непременно проливали кровь.
Взгляд Цзи Цина помрачнел, и, больше не колеблясь, он вывел кистью: «Сюань Цин».
Усевшись поудобнее на диване и дождавшись, пока Цзи Цин закончит, Си Чэньянь заговорил:
— Моя задача — передать тебе приглашение от Ло Кайнина на пятилетний юбилей коктейль-бара. Пойдешь?
— Пойду, я еще не бывал в том месте, о котором ты говоришь.
Цзи Цин почти машинально добавил:
— Только не говори Цзи Яньую.
Стоило этим словам сорваться с губ, как оба замерли.
Слегка кашлянув и мысленно отмахнувшись от свирепого лица Цзи Яньюя, которое тот непременно скорчил бы, узнай правду, Цзи Цин потер мочку уха и понизил голос:
— Во сколько все начнется?
— ...Ровно в шесть. — Си Чэньянь отвел взгляд, избегая смотреть на покрасневшие уши Цзи Цина.
На часах было 17:05.
Времени хватало. Этого вполне хватит, чтобы разобраться со шпионом, которого Цзи Яньюй подослал следить за ним в галерею «Мята».
Широким шагом направляясь к выходу, Цзи Цин заметил, как взгляд Си Чэньяня скользнул по портрету на маленьком столике, и автоматически схватил того за предплечье.
— Закончу с одним делом — и поедем вместе.
Внимание Си Чэньяня оторвалось от неразборчивого иероглифа «Сюань» на крошечном столике и перешло на собственную руку, которую сжимал Цзи Цин.
Самим им ведомым побуждением он не стал отталкивать его.
Вскоре Цзи Цин подошел к Чжан Цянью и бросил ей ключи от машины.
— Машина припаркована на подземной парковке, в зоне С...
Голос оборвался, и Цзи Цин посмотрел на Си Чэньяня.
Си Чэньянь с полуслова подсказал:
— Второй подземный уровень, зона С, место 321.
Цзи Цин кивнул:
— Сегодня же поезжай на этой машине, забери каллиграфию и живопись с моего столика и отвези на Чжуншань-роуд, 187, в багетную мастерскую. Завтра к девяти утра все должно быть готово в лучшем виде. Зарплата в двойном размере.
Чжан Цянью пребывала в полном тумане, весь этот поток указаний пролетел мимо ее сознания.
Она во все глаза пялилась на соединенные руки начальства.
По долгу службы она кое-что слышала о Цзи Цине и примерно представляла себе его отвратительные отношения с Си Чэньянем.
Он преследовал, тот бегал — классическая драма о любви богатого наследника из Хайчэна, который стелется ковриком перед своим возлюбленным.
Один — дарит дома и машины, творит всякие бесчинства, а в ответ получает лишь презрение.
Другой — в столь юном возрасте управляет огромной корпорацией Си, с детства преуспевал во всем, и даже взбунтовавшись ради изучения пекинской оперы, всё равно оставался образцово-показательным ребенком в глазах всей хайчэнской элиты.
Что уж говорить о его железной хватке в делах после начала работы: интриги он плел мастерски, а против семьи Юй из Пекина применил столь безжалостную стратегию выжженной земли, что она до сих пор изучается как классический кейс на экономическом факультете Хайчэна, на котором профессора изо дня в день строят свои лекции.
Но при этом все знали, как сильно Си Чэньянь тяготится спасшим его Цзи Цином, испытывая к нему брезгливость и отвращение при одном лишь прикосновении.
И тем не менее, сейчас Цзи Цин совершенно спокойно держал Си Чэньяня за руку, а тот даже не пытался отстраниться, лишь озадаченно глядя на погрузившуюся в глубокую задумчивость сотрудницу.
Пока Цзи Цин не произнес холодно:
— Приди в себя!
Мысли Чжан Цянью вернулись на грешную землю, она торопливо поймала брошенные ключи и, глядя на удаляющиеся спины двоих мужчин, мысленно завопила от изумления.
Коллеги по галерее таращились на них с таким видом, будто увидали призраков: Цзи Цин и Си Чэньянь толкнули стеклянную дверь и уселись в принадлежащий Цзи Цину Koenigsegg.
Рев спортивного мотора разорвал тишину.
Взгляды всех присутствующих разом приковались к стремительным линиям кузова, но тут же переключились на сидевшего за рулем Цзи Цина.
Один лишь холодный взгляд его янтарных глаз заставил окружающих замереть в оцепенении, потеряв счет времени.
Держа руки на руле и видя перед собой длинную, свободную от машин дорогу, Цзи Цин зубами надрвал упаковку шоколадного батончика, в один присест стянул ее и принялся неторопливо жевать.
Вязкая сладость во рту заставила его нахмуриться:
— Господин Си, у вас найдется мятная конфета?
— Да.
Си Чэньянь разорвал зубчатый край упаковки, загнул краешек так, чтобы показался лишь голубоватый уголок леденца, и, придерживая пакетик снизу большим и указательным пальцами, поднес к губам Цзи Цина.
Глядя прямо перед собой, Цзи Цин склонил голову, взял прохладную конфету губами и тут же перекатил ее языком.
— На пятилетии коктейль-бара будут какие-нибудь представления? — спросил он.
Си Чэньянь не ответил сразу. Он пристально смотрел на собственные влажные кончики пальцев, легонько коснувшись их сухой левой рукой.
— Там выступает очень классный бармен.
Цзи Цин покосился на него:
— Голос у тебя какой-то охрипший. Простудился?
Си Чэньянь помолчал пару мгновений, прежде чем ответить на вопрос Цзи Цина:
— Следи за дорогой, не на меня смотри.
Как раз в этот момент они прибыли на место: вывеска ONE CLUB ярко сияла огнями, придавая словам Си Чэньяня отчетливый оттенок оправдания.
Бросив на клуб мимолетный взгляд, Цзи Цин бросил ключи от машины швейцару у входа и решительно направился внутрь.
Позади послышалось вежливое приветствие швейцара, а впереди маячила высокая фигура Си Чэньяня.
http://bllate.org/book/33622/4133124
Готово:
