Но позже он помог ему отомстить и даже отдал за него свою жизнь…
Чжан Симин то и дело думал: каким был Хэ Цзиньцяо до того, как сел в инвалидное кресло? Насколько лучезарным был Хэ Цзиньцяо, пока его душа не погрузилась во мрачную одержимость? Чем он занимается в этот момент? При каких обстоятельствах они встретятся? И если они встретятся, стоит ли ему бежать от него или сблизиться?
…Ничего не мог решить.
Самым важным сейчас было докопаться до правды о том самом экзамене.
Е Синчжоу рос вместе со своим младшим братом Е Синфанем. Из-за внезапно поднявшейся в детстве высокой температуры Е Синфань повредил рассудок и полностью потерял слух.
Умирая, мать просила Е Синчжоу позаботиться о глухом брате — это была её единственная тревога. С тех пор Е Синчжоу стал яростным братолюбом, который никогда не прощал никого, кто смел обидеть Е Синфаня.
Судя по хронологию прошлой жизни, Е Синфань должен был вот-вот жениться на своей возлюбленной, богине его сердца, которая к тому же уже носила под сердцем его ребёнка. А три года спустя он узнал бы, что она ему изменила и что даже ребёнок был не от него.
В конце концов Е Синфань сошёл с ума, в припадке перекусил собственный язык и истёк кровью.
Чжан Симин облазил все страницы той женщины в соцсетях и действительно нашёл улики.
Он распечатал снимок, на котором она тайком хвасталась своей любовью с другим, и собирался исподтишка сунуть его Е Синчжоу. Уж с его-то тягой оберегать брата он точно докопается до правды.
…
Лу Цзюньянь с первого взгляда заметил в толпе юношу, игравшего на скрипке. Как его звали? Чжан Симин?
Не прошло и нескольких дней после их расставания, как этот парень снова объявился прямо перед ним. Неужели в мире бывают такие совпадения?
Лу Цзюньянь почувствовал легкую досаду, но в то же время ему стало интересно — с подобными людьми он ещё не сталкивался. Улыбнувшись, он подошёл, опустился на высокий стул перед Чжан Симином и легко постучал пальцами по столешнице.
Чжан Симин поднял голову.
— О, — Лу Цзюньянь изобразил крайнее удивление. — Однокурсник, и правда ты.
Подавай напитки, — бросил Чжан Симин.
— Что-нибудь, — Лу Цзюньянь чуть приподнял подбородок, разглядывая Чжан Симина.
Обычно в такие моменты люди не выдерживали его взгляда.
Однако сидевший напротив парень не отводил глаз и не смущался. Во взгляде, устремленном на него, сквозило даже лёгкое пренебрежение. Лу Цзюньянь с усмешкой подумал, что этот парнишка действительно забавен.
Зелёный травяной ликёр, лимонад, абсент и большой ледяной шар — сине-зелёный градиентный коктейль был готов. Чжан Симин поставил бокал на стойку и подвинул его Лу Цзюньяню.
Лу Цзюньянь взял бокал, принюхался:
— Как называется?
— Подонок.
Лу Цзюньянь приподнял брови, чувствуя себя несколько озадаченным:
— С чего это вдруг ты решил смешать такой коктейль?
Потому что в глазах Чжан Симина Лу Цзюньянь был существенным подонком.
В прошлой жизни он наивно полагал, что Лу Цзюньянь явился его спасителем, но никак не ожидал, что тот столкнет его в ещё более глубокую бездну.
Если бы всё начиналось как простая товарно-денежная сделка, то он сам виноват, что увяз по уши, и винить тут некого. Но лишь после появления белой луны Лу Цзюньяня Чжан Симин понял, что всё это время был лишь заменой.
— Ты выглядишь как подонок, — ответил Чжан Симин.
Услышав это, Лу Цзюньянь рассмеялся, и недавнее недоумение тут же испарилось.
Ты выглядишь как подонок — да это же комплимент! Ничто лучше не подчёркивало мужскую привлекательность и красоту.
Значит, он всё-таки неравнодушен к нему.
Чжан Симин: «…»
Ну надо же до такой степени всё извратить.
Лю Тинфэн подошёл ближе и, бросив на Чжан Симина первый взгляд, цокнул языком:
— До чего же похож!
— А я уж думал, пацан из семьи Ян прибежал познакомиться с взрослой жизнью, ха-ха-ха… — Шэнь Юньцин, будучи моделью, закинул ногу на ногу, устроившись на стуле, и обратился к сидевшему рядом Лу Цзюньяню: — Ему ведь через месяц исполнится восемьнадцать? Я слышал, семья Ян устраивает для него праздник совершеннолетия. Надо будет преподнести ему какой-нибудь ценный подарок.
— Не вздумай дарить что-то банально дорогое, у семьи Ян и так всё есть, тут нужно угодить его личным вкусам…
Компания принялась обсуждать подарки для главного героя — Ян Синчэня.
У входа Е Синчжоу дважды хлопнул в ладоши, объявляя, что все в сборе и вечеринка официально начинается.
Чжан Симин колол ножом лёд и размышлял, каким бы образом незаметно подсунуть фотографии Е Синчжоу.
Но стоило ему снова поднять голову, как он увидел того, кто стоял за спиной Е Синчжоу…
Какая-то невидимая сила тяжело и безжалостно ударила Чжан Симина в самое сердце.
Шумное окружение мгновенно умолкло, огни вокруг внезапно потускнели, и перед глазами остался лишь один этот силуэт…
Чжан Симин смотрел, как тот садится, как тускло-золотые блики скользят по его лицу, как он беседует с друзьями и улыбается…
Словно почувствовав чей-то взгляд, тот повернул голову в его сторону.
Чжан Симин в панике отвёл глаза.
Стоявший рядом бармен испуганно вскрикнул:
— Ты кровоточишь!
Вернувшись из оглушающей тишины в реальность, Чжан Симин опустил взгляд: нож глубоко полоснул по указательному пальцу, оставив длинную кровоточащую рану.
Кончик пальца пронзило мелким электрическим разрядом, который змейкой пронёсся по всему телу и собрался в груди, заставив всё его существо забиться в мелкой дрожи.
— Разум и тело одновременно узнали любовь из прошлой жизни.
Чжан Симин ушёл в комнату отдыха, чтобы обработать рану на руке.
Трое работников обслуживающего персонала оживленно переговаривались неподалёку:
— Я только что видела Хэ Цзиньцяо из семьи Хэ в Цзиньчэн! Боже мой, какой же он красавчик!
— Что? Ты говоришь о Хэ Цзиньцяо? О том молодом враче, который в свои двадцать восемь уже стал заместителем заведующего отделением в Первой больнице?
— Да, именно о нём!
— Я тоже его видела! Он приехал самым последним. Сегодня тут собралось столько красавцев, но моя подработка того стоила, я локтями пробивалась, чтобы попасть сюда!
— Я тайком сделала несколько снимков Хэ Цзиньцяо, скинуть вам?
Чжан Симин потёр палец хлоргексидином, а затем обмотал бинтом.
В этот момент в комнату вошли ещё двое — парень и девушка из обслуживающего персонала.
Девушка прикрыла рот рукой и завизжала:
— Ааа, вы видели? Тот, кто пришёл последним, Хэ Цзиньцяо! Он реально невероятный красавчик!
Парень протянул:
— У него такие правильные черты лица, я аж позавидовал!
Девушка продолжила:
— Я видела его, когда носила напитки. У него такие длинные, изящные пальцы и в них столько силы! Ой-ой-ой, я просто схожу с ума по красивым мужским рукам!
Человек пять-шесть ещё долго возбужденно охали и ахали, не переставая обсуждая Хэ Цзиньцяо.
Похоже, в этой временной шкале популярность Хэ Цзиньцяо даже превосходила славу Лу Цзюньяня.
Впрочем, неудивительно. Позже, когда Хэ Цзиньцяо лишится способности ходить и на всю жизнь останется прикованным к инвалидному креслу, до него никому не будет дела.
— Но ему же уже двадцать восемь, а о романах ни слуху ни духу. Может, он по этой части того… не того?
Всегда найдется кто-то, кто пойдет окольными путями и выдаст самую дикую догадку.
Несколько невидимых острых взглядов полоснули по болтуну, и тот поспешно поднял руки в знак капитуляции:
— Я молчу, молчу.
Тут же кто-то подхватил:
— А ведь исключать нельзя! Посмотрите на других молодых господ из богатых семей — у каждого за плечами целый багаж амурных историй.
— Вот именно! Я смотрю, многие привели с собой пары, а кто без пары — вовсю флиртует и кадрит народ, и только Хэ Цзиньцяо держится отстраненно и холодно, как айсберг.
Стоило кому-то задать тон, как остальные тут же согласились: «Какая жалость пропадать такой внешности и фигуре», «Хоть глазами понаслаждаться», «Ну или пофантазировать, ууу-у».
Когда они ушли, Чжан Симин тяжело опустился на стул и принялся массировать дрожащие колени.
Когда они с Хэ Цзиньцяо познакомились в прошлой жизни, тот был вовсе не врачом, а настоящим главой клана Хэ.
Вытащив его из психиатрической лечебницы, Хэ Цзиньцяо развернул против него удушающую, принудительную страсть. И дело было вовсе не в том, что он «не мог»… Просто он был до ужаса силен в своих чувствах.
Чжан Симин глубоко вздохнул, успокаивая бушующие мысли. Кое-как перевязав рану, он надел кожаные перчатки, чтобы алкоголь не разъедал порез.
Вернувшись за барную стойку, он увидел, что Хэ Цзиньцяо сидит как раз на том месте, где недавно располагался Лу Цзюньянь — прямо напротив рабочего места бармена.
В отличие от однотипных белых рубашек и черных костюмов из прошлой жизни, сегодня на нём была свободная белая рубашка оригинального кроя, а на указательном палеце блестело белое золото кольца.
Его руки расслабленно покоились на барной стойке, на тыльной стороне ладоней слегка выступали вены, а длинные пальцы легонько касались края бокала.
Управляющий Старый Ху стоял рядом с Хэ Цзиньцяо, почтительно согнувшись и улыбаясь:
— Господин Хэ, те два коктейля, что вы пили ранее, смешал этот бармен. Позвольте ему приготовить для вас еще парочку.
Хэ Цзиньцяо слегка кивнул.
Старый Ху тут же отдал распоряжение Чжан Симину:
— Господин Хэ оценил твои коктейли, не ударь в грязь лицом перед ним.
Хэ Цзиньцяо перевёл взгляд на него, уголки его губ тронула лёгкая улыбка:
— Простите за беспокойство.
Говорил он мягко, сдержанно и вежливо, и Чжан Симин с улыбкой ответил:
— Никаких хлопот.
Все эти коктейли Хэ Цзиньцяо когда-то научил его делать сам, и, разумеется, все они отвечали его излюбленным вкусам.
Тускло-золотые блики света то затухая, то разгораясь, скользили по лицам. Исподтишка, боковым зрачком, Чжан Симин разглядывал любимого человека из прошлой жизни.
Закончив шейкер, он аккуратно перелил напиток в бокал.
Хэ Цзиньцяо сделал глоток:
— Крепковато. Вкуса словно застревает в груди, но пить приятно.
— Этот коктейль называется Одр одержимых. Чем больнее, тем сильнее тянет сделать глоток.
В прошлой жизни Хэ Цзиньцяо был молчаливым и суровым, одержимым, мрачным, властным и безжалостным — всю свою нежность и терпение он расточал лишь на одного его.
Он безумно требовал его целиком и полностью, но в то же время нежно ласкал, исполняя любое его желание.
http://bllate.org/book/33612/4131325
Готово:
