Звонок возвестил об окончании уроков, и вся школа пришла в движение. Цзян Доудоу закинул на плечи рюкзак. За У Жуем пришла мама; мальчик попрощался с другом, радостно раскинул руки и бросился к маме, словно птенец, вернувшийся в гнездо.
Цзян Доудоу немного постоял на месте, а затем неторопливо зашагал к выходу. Он рассчитывал, что за ним приедет водитель, но никак не ожидал увидеть у машины Цзян Шаояня.
На самом деле Цзян Доудоу обрадовался, однако при виде отца его эмоции стали менее заметными. Он лишь молча бросил на него взгляд и нырнул в открытую дверцу автомобиля.
Цзян Шаоянь тоже сел в машину. Тронувшись с места, он лишь спросил, что они будут есть на ужин. Цзян Доудоу ответил всё равно, после чего разговор прекратился. Для отца и сына было привычным делом ехать молча. Стоя на красный свет, Цзян Шаоянь бросил взгляд в зеркало заднего вида и заметил, что мальчик держит в руке исчерченный сгибами лист бумаги. Нахмурившись, ребёнок о чём-то размышлял, и это наверняка было связано с Чжун Юем.
На полпути Цзян Доудоу оторвал взгляд от бумаги, посмотрел в окно, и его изящные брови озадаченно сошлись на переносице.
— Разве мы не домой?
Он знал дорогу, но этот путь явно вел в другую сторону.
Цзян Шаоянь встретился с ним взглядом через зеркало заднего вида:
— Пока нет, сначала в офис.
Цзян Доудоу тут же надулся:
— Не поеду, хочу домой.
Цзян Шаоянь слегка улыбнулся уголками губ и протянул с легкой усмешкой:
— Разве ты не хочешь его увидеть?
Цзян Доудоу замер, мгновенно выпрямился и подался вперед, едва ли не ложась на спинку переднего сиденья:
— Он у тебя в офисе?
Цзян Шаоянь не ответил, лишь бросил:
— Приедешь — узнаешь.
Глава 8. Восемь отресков парчи
В этот момент Чжун Юй сидел в переговорной лицом к лицу с Хао Цзямином, директором юридического департамента Группы Сибэй.
Хао Цзямин был коренным гуандунцем: в свои средние годы он успел обзавестись лысиной и лёгкой полнотой. Вид у него был на редкость доброжелательный, на лице неизменно играла улыбка. При первой же встрече с Чжун Юем он мысленно восхитился: ух ты, до чего же хорош.
Чжун Юй и Лао Чэнь прибыли ещё утром. Хао Цзямин лично встретил их у входа и проводил в переговорную, которая, если верить его словам, обладала лучшим видом во всей Группе Сибэй.
Чжун Юй вежливо и сдержанно поблагодарил его, сел прямо за овальным столом для переговоров, достал ноутбук и материалы, собираясь сразу перейти к делу, но Хао Цзямин вдруг с совершенно озабоченным видом осведомился:
— Адвокат Чжун, чего вы желаете испить? У нас здесь кофе, чёрный чай, зелёный чай — на любой вкус, выбирайте, что душе угодно.
Хао Цзямин говорил с лёгким гуандунским акцентом, впрочем, вполне понятным. Чжун Юй на мгновение растерялся, собираясь сказать, что ему хватит и черного кофе, как вдруг Хао Цзямин хлопнул себя по колену:
— Ой, давайте-ка лучше так! Чашечку кофе? Как насчет капучино? Я умею делать латте-арт, любой рисунок могу, специально учился.
Чжун Юй вежливо отказался:
— Не нужно, спасибо, я...
Хао Цзямин снова хлопнул в ладоши — так громко, что Лао Чэнь аж подпрыгнул. Тот щелкнул пальцами в воздухе и изобразил внезапное озарение:
— Понял! Господин Чжун не любит кофе, равно как и чёрный или зелёный чай. Давайте тогда закажем молочный чай! Эту самую Аду или Линду — в общем, из того чайного магазина, куда инвестирует наша компания. Да, и еще попросите соседний отель прислать каких-нибудь сладостей, живо-живо!
Пока ждали молочный чай, Хао Цзямин то толковал о погоде, то рассуждал о пробках, но упорно избегал приближаться к сути дела.
Чжун Юй наблюдал за ним холодным взглядом и почти не поддерживал разговор, зато Лао Чэнь был человеком компанейским и вовсю болтал с Хао Цзямином.
Вскоре принесли молочный чай и пирожные. Хао Цзямин поднялся с места, с сияющей улыбкой лично взял стакан для Чжун Юя, воткнул трубочку и протянул ему.
Как говорится, не бьют того, кто протягивает руку с улыбкой. Чжун Юй встал, принял напиток, собираясь сделать символический глоток и отставить в сторону, надеясь, что раз уж чай на месте, они наконец вернутся к делу и обсудят пункты соглашения.
Однако Хао Цзямин вновь ухватился за повод для разговора и принялся вдохновенно вещать о том, что этот бренд молочного чая приглянулся лично их генеральному директору Цзяну, который обладает уникальным видением, тонким вкусом, мудростью, дальновидностью и сумел преодолеть все возражения…
Чжун Юй помолчал немного, поднял стакан и сделал еще один глоток.
На этот раз он заметил напечатанную на стакане фотографию какого-то певца или актера, по всей видимости, амбассадора бренда, и из любопытства разглядывал её пару секунд.
Лао Чэнь рядом с ним тоже посасывал молочный чай. Заметив это, он придвинулся ближе и заговорщически понизил голос:
— Это тот самый артист, о котором я тебе рассказывал — помнишь, который ранним утром выходил из… кабинета?
Чжун Юй немедленно перевёл взгляд на Лао Чэня. Тот заиграл бровинями, давая понять: многоточие ты, мол, понимаешь правильно.
Чжун Юй ничего не ответил. Напиток показался ему донельзя вяжущим во рту, и он с бесстрастным лицом отодвинул стакан подальше, на этот раз еще дальше, чем прежде.
Щелкнув колпачком перьевой ручки, он вставил её на место и вытащил обратно. Терпение его подходило к концу, и он прямо посмотрел на Хао Цзямина:
— Директор Хао, мы уже и поели, и попили, давайте начнем.
Хао Цзямин протянул:
— Куда спешить-то, адвокат Чжун? Я понимаю, вы человек занятой, но сначала допейте молочный чай. Почему не пьете? Не по вкусу пришлось? Ну я же говорил, давайте я вам лучше кофе сварю! Давайте-давайте, присаживайтесь, глядите, какой рисунок выведу!
Хао Цзямин мягко надавил на плечо поднимающегося Чжун Юя:
— Я…
За едой и питьём пролетело всё утро. Чжун Юй был вынужден вылить в себя целое море жидкости, а документы даже не открывали. К полудню, едва стрелки перевалили за двенадцать, Хао Цзямин бросил быстрый взгляд на часы и тотчас же радостно объявил:
— Время обедать! Еда превыше всего. Пойдёмте, адвокат Чжун, адвокат Чэнь, я отведу вас в ресторан, я вам такое расскажу…
После обеда Хао Цзямин заявил, что положено два часа дневного отдыха, а работа продолжится во второй половине дня. Он предложил Чжун Юю и Лао Чэню снять номер на пару часов в соседнем отеле, но Чжун Юй вежливо отказался.
Вдвоем с Лао Чэнем они побродили по окрестностям внизу и ближе к двум часам дня вернулись в переговорную. Хао Цзямин поначалу проделал тот же фокус с утренним кофе и молочным чаем, после чего больше не устраивал подобных фокусов и приступил к обсуждению пунктов договора. Тем не менее процесс тянулся невыносимо медленно и вяло, Хао Цзямин то и дело зевал, сонно прикрывая глаза, а эффективность работы упала ниже плинтуса.
Около половины четвертого сонливые глаза Хао Цзямина вдруг широко распахнулись, и он бросил взгляд на настенные часы. Чжун Юй заметил это, и сердце у него тревожно ёкнуло: конечно же, на доброжелательном лице Хао Цзямина расцвела улыбка и он произнес:
— Адвокат Чжун, адвокат Чэнь, пора размяться! Сейчас везде пропагандируют всеобщую физкультуру, а наш генеральный директор Цзян горячо поддерживает призывы государства. Производственная гимнастика, тайцзицюань или восемь отресков парчи — выбирайте, адвокат Чжун, что вам по душе, я распоряжусь, чтобы включили музыку.
Чжун Юй с бесстрастным лицом молча смотрел на него пару секунд, затем отложил ручку, поднял запястье, расстегнул манжеты рубашки и принялся медленно закатывать рукава.
Опустив глаза, он действовал неспешно, почти элегантно, но лицо его было холодным, как лед на вершине горы — вид человека, у которого исчерпался всякий лимит терпения. Лао Чэнь встрепенулся, решив, что тот сейчас шмякнет по столу и полезет в драку, и поспешно протянул руку, чтобы перехватить его за предплечье. Перехватив взгляд Чжун Юя, Лао Чэнь отчаянно замигал глазами, умоляя не горячиться, после чего с жизнерадостной улыбкой повернулся к Хао Цзямину, а свободной рукой потёр заднюю часть шеи:
— Слушайте, а эти восемь отресков парчи, они правда полезны для шейного отдела? Как их делать-то?
Хао Цзямин словно вовсе не заметил ледяного выражения лица Чжун Юя и с энтузиазмом, способным растопить самый прочный ледник, принялся объяснять Лао Чэню упражнения по шагам.
К пяти часам Хао Цзямин собрал раскисанные по столу бумаги, громко захлопнул папку и с улыбкой произвел:
— Прошу прощения, мы строго соблюдаем трудовой закон: сорок часов в неделю, не больше восьми часов в день. Адвокат Чжун, сами видите, рабочий день окончен, пожалуй, на сегодня давайте закруглимся. Завтра в то же время продолжим!
Чжун Юй был почти силой выдворен в лифт. Хао Цзямин стоял снаружи, улыбался и махал ему рукой, и в тот момент, когда двери лифта сошлись, Лао Чэнь громко и гулко отрыгнул.
Чжун Юй молча посмотрел на него.
Лао Чэнь про себя подумал: разве это его вина? Винить надо то, что выпечка в пятизвездочном отеле оказалась слишком вкусной, кофе с молочным чаем — слишком притягательными, а Хао Цзямин — слишком радушным. Погладив живот, он сообразил, что сегодняшний ужин, судя по всему, отменяется.
Сам хладнокровный адвокат Чжун тоже выпил полный живот молочного чая и кофе, чувствуя, что при каждом шаге внутри всё булькает. Он с непроницаемым лицом вышел из лифта. Подземный паркинг по-прежнему был забит машинами, и вокруг не наблюдалось ни души, что в очередной раз доказывало: болтовня Хао Цзямина про окончание рабочего дня в пять часов была чистой воды фикцией.
Вспомнив очевидные попытки собеседника затянуть процесс, Чжун Юй поймал себя на том, что в его глазах мелькнул холодный блеск.
Ради этой сделки ему вообще не нужно было возвращаться на родину. Примерно полгода назад Группа Сибэй неожиданно выступила с предложением о полном поглощении. Крупный клиент после оценки посчитал сделку целесообразной, стороны легко вошли в контакт, проверка благонадежности продвигалась гладко. Однако после этого, когда Чжун Юй пытался выйти на связи с их юридической командой, ответы на письма перестали приходить вовремя, видеоконференции раз за разом отменялись под предлогом разницы во времени, и только глава компании Аньчэн настоял на возвращении Чжун Юя на родину, чтобы лишить другую сторону любых отговорок и поставить точку в кратчайшие сроки.
Лао Чэнь на ходу разглядывал припаркованные машины. Он тоже раскусил намеренную возню Хао Чзямина и поинтересовался у Чжун Юя:
— Как думаешь, не передумал ли случайно Цзян Шаоянь, раз они решили нас так откровенно мариновать?
Взгляд Чжун Юя слегка помрачнел, но он промолчал.
С самого начала ему казалось подозрительным, что Группа Сибэй вдруг решила затеять это поглощение. Тот отель назывался Джудит — имя громкое, с историей, но в последние годы из-за устаревшей инфраструктуры и отсталых принципов управления он нёс сплошные убытки. Цзян Шаоянь не был человеком, который станет жертвовать содержанием ради показного блеска, и если бы он действительно надумал выходить на североамериканский отельный рынок, Джудит явно не был лучшим выбором.
— Возможно, возникли проблемы с финансированием, либо же в совете директоров появились разногласия. — В сравнении с субъективными догадками Чжун Юй был склонен верить объективным причинам.
— А разве не может быть так, что он пытается сбить цену? — озвучил другую версию Лао Чэнь.
Чжун Юй без раздумий отрезал:
— Нет, он не такой человек.
Сказав это, он продолжил шагать вперед и лишь через два шага заметил, что Лао Чэнь отстал. Оглянувшись, он увидел, что тот замер на месте и изучает его со странным, сложным выражением лица.
Чжун Юй мгновенно понял, что слишком поспешно защитил его, но внешне никак не изменился и с невозтимым видом посмотрел на Лао Чэня:
— Что такое?
Лао Чэнь выглядел так, будто хотел что-то сказать, но сдерживался, однако в конце концов не удержался:
— С чего ты взял, что Цзян Шаоянь на такое не способен? Ты что, так хорошо его знаешь? И по-твогому, он какой человек?
Чжун Юй держался предельно спокойно:
— Ты же видел их прошлые поглощения — они всегда предлагали вполне разумную цену, которая соответствовала рыночным реалиям, без намеренного затягивания или злонамеренного сбивания цен. Ты ведь и сам говорил, что у Цзян Шаояня безупречная репутация.
— Тоже верно… — Лао Чэнь выглядел убежденным. Он всегда был парнем простоватым; будь он чуточку внимательнее, непременно бы заметил едва заметную заминку в голосе Чжун Юя, когда тот произнес имя Цзян Шаоянь.
Чжун Юй опустил глаза, будто желая скрыть свои мысли:
— Пойдем, вернемся в контору.
Они направились к месту парковки. Комплекс Группы Сибэй состоял из трех офисных зданий, подземная стоянка под ними была единой, огромной, и шаги гулко отдавались в просторном помещении.
http://bllate.org/book/33598/4129644
Готово:
