Постельное белье, на котором он спал, было сменено. После тех непристойных снов, что ему снились, на простынях еще оставались следы и запах. Он собирался постирать их сразу, как вернется из магазина, но Гун Цзэлинь перевернул все планы с ног на голову.
Он даже ужин не приготовил.
Кто сменил постельное белье? Неужели Цзян Цзохань?
Лицо Е Чжиюя побледнело. Его и без того тяжелая голова закружилась еще сильнее, словно где-то рядом, прямо у уха, с оглушительным гулом вращались лопасти вертолета.
Войдя на кухню, он обнаружил, что завтрак уже готов: еда стояла в термошкафу, откуда ее можно было достать в любой момент.
Е Чжиюй как раз повязал фартук, когда, увидев это, на миг замер и обернулся к госпоже Цзян:
— Это вы приготовили?
— О, это А-Хань сделал. — Тутёнь Ли не было, поэтому госпоже Цзян приходилось самой поливать цветы в гостиной. — Этот мальчишка сейчас занимается фитнесом, питается легко — креветки, лосось, говядина. Специи не добавляет, только немного соли. Ешь, не стесняйся.
— Цзян Цзохань… занимается фитнесом? — Е Чжиюй выглядел растерянным.
В его памяти тот оставался старшеклассником, ведущим беспорядочный образ жизни, путающим день с ночью и доводящим себя до изнеможения.
— Ага, — улыбнулась госпожа Цзян. — Месяца три или четыре уже как.
После завтрака, когда тело наполнилось энергией, мысли прояснились. Е Чжиюй решил заодно помыть посуду и снова вернулся на кухню.
Если бы он знал, что Цзян Цзохань спустится вниз, он бы не был таким прилежным.
— Учитель Е, доброе утро.
Цзян Цзохань выглядел так, будто только что закончил тренировку и принял душ: с его серебристых кончиков волос капала влага, от него исходил аромат геля для душа, и вел он себя послушнее, чем когда-либо.
Е Чжиюй помнил, что на втором этаже находился кабинет Цзян Юэчэня, но, оказывается, незаметно для него там оборудовали целый тренажерный зал.
— Учитель Е, сегодня настроение лучше? — спросил Цзян Цзохань.
На самом деле, когда он вернулся в спальню, сообщения от Гун Цзэлиня в WeChat все продолжали приходить. Но позже Е Чжиюй перестал отвечать, и тот, вероятно, решив, что это скучно, оставил его в покое. Однако от одного воспоминания о том, как жестоко оскорблял его Гун Цзэлинь, в груди начинало саднить.
Казалось, в нем не было ни одного достоинства — он был совершенно никчемным.
— Я эгоист? — спросил он Цзян Цзоханя.
— Если бы ты был эгоистом, то не остался бы ухаживать за мной, когда во время эпидемии у меня поднялась высокая температура.
— …М-м. — Услышав это, Е Чжиюй наконец разгладил хмурые брови и улыбнулся: — Спасибо тебе.
Это была первая улыбка, которую Е Чжиюй подарил ему. Его глаза изгибались дугами, и в них, казалось, были спрятаны звезды. Хотя Е Чжиюй выглядел трогательно и в моменты гнева, сердце Цзян Цзоханя сейчас отчаянно дрогнуло.
Неудивительно, что он так ненавидел, когда Е Чжиюй улыбался Гун Цзэлиню.
Это было так прекрасно, что хотелось спрятать его от всех и оставить только себе.
Вымыв посуду, Е Чжиюй собрался уходить.
— Постой, — Цзян Цзохань схватил его за запястье. — Учителю Е стало хорошо, и ты решил бросить меня на произвол судьбы? Забыл о вчерашней компенсации?
Е Чжиюй опешил:
— …Какая компенсация?
— Из-за тебя меня отчитала Вэй Цинь, — Цзян Цзохань поднял его запястье высоко вверх, любуясь изящной линией талии, которая подчеркивалась этим движением. — А еще ты пытался соблазнить меня, из-за чего я не сомкнул глаз всю ночь. Разве это не заслуживает компенсации?
Конечно, этот человек лишь внешне казался немного лучше, но на самом деле ничуть не изменился.
— Я не… — Е Чжиюй попытался вырваться. Одна его рука была в захвате, а другой он попытался оттолкнуть парня, уперевшись в его грудь. Цзян Цзохань тут же перехватил и эту руку, ведя ее от груди к сердцу, а затем медленно вниз, к животу, позволяя прочувствовать крепкие, натренированные мышцы пресса.
Е Чжиюй покраснел, и его сопротивление ослабло.
Цзян Цзохань признавал, что он мелочен. Он хотел, чтобы Е Чжиюй знал: все, что есть у Гун Цзэлиня, может быть и у него.
— А как же нет? — взгляд Цзян Цзоханя скользил между ключицами и подбородком учителя. — Я сказал, что мне нравится черный фартук, и ты носишь его не снимая. Учитель Е, сегодня тебе даже готовить не нужно, почему ты все еще в нем?
С самого раннего утра голова Е Чжиюя шла кругом. Увидев завтрак перед термошкафом, он машинально натянул фартук, а потом, погрузившись в свои мысли, забыл его снять. Теперь он оказался в неловком положении, когда оправдания казались бессмысленными.
Говоря это, Цзян Цзохань заботливо затянул завязки фартука потуже. Только так можно было насладиться ярким визуальным эффектом: идеальное сочетание узкой талии и пышных форм.
— Учитель Е, — усмехнулся Цзян Цзохань, — ты такой сексуальный.
Е Чжиюй молниеносно оттолкнул его, но выход из кухни был заблокирован. Будь то разница в росте или в комплекции, прорваться силой было невозможно.
Е Чжиюй беспомощно сдался:
— …Какой компенсации ты хочешь?
— Позанимайся со мной, — с энтузиазмом предложил Цзян Цзохань. — Как раньше.
Студент филологического факультета педагогического университета дает дополнительные уроки студенту финансового факультета университета экономики? Е Чжиюй потерял дар речи.
Он что, хочет послушать лекции по Основам марксизма?
К счастью, Цзян Цзохань не был полным извращенцем. Под занятиями он подразумевал совместное посещение онлайн-лекций.
Их университет уже объявил о перерыве на две недели, и все занятия перевели в дистанционный формат. От университета Е Чжиюя новостей пока не было, и последние дни он просто объяснялся с куратором, оформляя все как отпуск.
Сейчас шла высшая математика. Преподавателю было за сорок, и стоило ему включить микрофон, как в эфир ворвался яростный рык его жены, помогавшей сыну с уроками. Некоторые студенты забыли выключить камеры или оставили экраны черными, другие тайком смотрели стримы красавиц, чьи лица отражались в линзах их очков, а у одного парня микрофон остался включенным — оттуда доносилось недовольное ворчание матери: «Перестань сидеть в телефоне, пока какаешь, смотри, геморрой заработаешь!»
— Пф-ф! — даже те немногие, кто пытался слушать внимательно, не смогли сдержать смех.
Урок превратился в хаос.
Цзян Цзохань, вальяжно откинувшись на спинку стула, наблюдал за Е Чжиюем. Утренний свет падал на его нежную, бледную кожу, создавая мягкие блики.
Каждый раз перед экзаменами он любил смотреть на него именно так. И вот, спустя столько времени, Е Чжиюй снова сидел рядом.
Цзян Цзохань скучал по тем временам. Тогда Е Чжиюй ничуть не опасался его, не то что сегодня — сидит так далеко, что между ними могли бы поместиться еще три-четыре человека. Неужели он такой страшный зверь?
За последние полгода Цзян Цзохань считал, что его характер значительно улучшился. Даже с мачехой он теперь мог общаться спокойно.
Полтора года назад, когда эпидемия пошла на спад и транспортное сообщение восстановилось, его мачеха вернулась из США. Она даже не решилась первым делом навестить собственного сына, а, едва успев с дороги, первым делом поинтересовалась состоянием здоровья пасынка.
— Как ты? Все в порядке? Узнав, что ты заболел в Китае, старик Цзян совсем лишился покоя, — госпожа Цзян отставила изящную сумочку, и ее полные тревоги глаза блуждали по лицу юноши. — Он просил, чтобы по возвращении я больше заботилась о тебе.
Эта его мачеха всегда мастерски создавала видимость заботы.
— Жаль, что разочарую вас, — Цзян Цзохань растянул губы в улыбке. — Я не заразился и не сдох.
— А-Хань, мы не враги, незачем говорить со мной в таком тоне, — госпожа Цзян нахмурилась. — Ты же знаешь, что мои салоны красоты процветают не хуже бизнеса семьи Цзян. Мы сошлись с твоим отцом по любви, а не из-за денег. Твое наследство останется твоим, я на него не претендую и отбирать не собираюсь. Зачем эти колкости?
Цзян Цзохань перестал изображать беззаботность, и его взгляд похолодел. Как удачно — он тоже был здесь не ради денег.
Когда его родители развелись, он перестал верить в любовь. Но с тех пор, как мачеха появилась в семье Цзян, она постоянно опровергала его убеждения. С какой стати у них с отцом все так гармонично, а когда отец был с его родной матерью, они не могли смотреть друг на друга? Они поженились, делили постель, завели детей, но любви не было? Смешно.
Каждый раз, видя на сморщенном лице отца нежность и снисходительность к этой женщине, он испытывал приступы необъяснимого раздражения.
Ха, какая любящая семья: добрый отец, заботливая мать, послушный сын. И один лишний пасынок.
Кто он такой? Обуза, оставшаяся от первой жены, вынужденное бремя, позор семьи Цзян.
На самом деле он и был позором. Едва окончил школу — чтобы сохранить лицо, отцу пришлось заплатить огромные деньги, чтобы его устроили в частный лицей.
Госпожа Цзян привыкла к насмешкам и молчанию Цзян Цзоханя. С тех пор как она вышла замуж, пасынок постоянно находился в стадии бунта. В конце концов, до брака она была избалованной девицей из высшего общества. Выйдя замуж, она во всем уступала Цзян Цзоханю — отчасти ради мужа, отчасти из жалости: мальчик с детства не знал ни отцовской, ни материнской любви. После рождения Цзян Юэчэня отец стал уделять ему еще меньше внимания. На самом деле, находясь в США, отец беспокоился лишь о младшем сыне.
Госпожа Цзян тихо вздохнула. Она не могла сказать правду, поэтому произнесла:
— Твой отец искренне волнуется. Денег на карманные расходы хватает? Он только что перевел на твою карту двести тысяч.
— Кому они нужны, — холодно бросил Цзян Цзохань.
Госпожа Цзян знала, что ему все равно. Бывшая жена отца тоже каждый месяц переводила на счет младшего сына двести тысяч на содержание. В каком-то смысле они были одного поля ягоды: не могли дать любви, зато щедро откупались деньгами.
Внешние приличия были соблюдены. Госпожа Цзян подхватила сумку:
— Если возникнут трудности, обращайся ко мне в любое время.
Уже собираясь выйти, она услышала, как Цзян Цзохань окликнул ее:
— Постойте.
Мачеха обернулась:
— Да?
Цзян Цзохань внезапно осознал: если эпидемия закончится, не значит ли это, что Е Чжиюй должен будет уехать домой?
http://bllate.org/book/33591/4128626
Готово:
