Договорившись сходить подстричься, И Чжэ нарушил обещание.
Во второй половине дня, когда он только собрался уходить, в дверь его дома тяжело забарабанили. Вздрогнув, он нахмурился и направился к выходу, как вдруг в нескольких шагах от него распахнулась дверь квартиры Сян Сити. На ней была надета настежь распахнутая пижама, под глазами залегли огромные, пугающие темные круги, а на голове красовался настоящий воронье гнездо.
– Откроешь дверь раньше чем через семь минут, – процедила Сян Сити сквозь потрескавшиеся губы, – и я тебя прикончу, даже не пытайся.
И Чжэ замер на месте.
Сян Сити всегда держала слово. Ее угроза «прикончу» вовсе не означала буквальное убийство, но она умела самыми разными способами сделать так, что жизнь покажется хуже смерти. В период своего самого яростного бунта И Чжэ пытался бросить вызов Сян Сити, когда она произносила подобные слова, и в итоге та заставила его вести себя точно так же: без конца изрыгать проклятия и сделаться столь же холодным и отстраненным даже с посторонними людьми, способным без всякой причины говорить жестокие, ранящие слова, которые больнее всего жалят оппонента. Придя в себя, он наконец понял, что именно Сян Сити вкладывала в слово «смерть» – используя самые ненавистные для И Чжэ манеры поведения, она невольно заставляла его самого поступать точно так же. Жизнь бок о бок, кровные узы, переплетение всего на свете – незаметно для него самого она загоняла его в угол, откуда не было возврата.
С тех пор он больше не хотел вступать в конфликты с этой безумной женщиной.
До назначенного с Сюй Танчэном времени оставалось три минуты.
Глядя на дверь, в которую продолжали колотить с оглушительным грохотом, И Чжэ вдруг почувствовал, что ему не хватает воздуха. Он достал телефон и отправил Сюй Танчэну сообщение, в котором написал, что у него кое-что случилось, и попросил пока не выходить из дома.
Сюй Танчэн тут же ответил «Хорошо» и добавил: «Тебе нужна помощь?»
От такого шума, пожалуй, сотрясался не только дом Сюй Танчэна, но и весь лестничный пролет. Вспомнив, как вчера Чжоу Хуэй с таким воодушевлением угощала его сладким супом из красной фасоли, И Чжэ невольно подумал о том, что она, наверное, сейчас снова ворчит дома, а то и вовсе поглядывает в глазок, наблюдая за разыгрывающейся в коридоре драмой.
Дверь квартиры Сян Сити снова распахнулась, и она предстала совершенно другим человеком. Во многом под ее влиянием И Чжэ долгое время искренне верил, что все женщины похожи на Сян Сити – способны всего за семь минут нанести безупречный макияж, переодеться, вооружиться до зубов и полностью преобразиться.
Не обращая внимания на сидевшего в комнате И Чжэ, Сян Сити на огромных шпильках выплыла к выходу и распахнула дверь.
Судя по опыту И Чжэ, отбоя от непутевых поклонников у Сян Сити не было никогда, причем он давно уже сделал для себя односторонний вывод: всегда виновата была исключительно она. Сейчас дела обстояли еще куда ни шло, а вот когда Сян Сити только развелась, едва ли не каждые несколько дней на пороге объявлялся очередной кавалер, разыгрывающий драмы в духе «я не могу без тебя жить». Одни давили на жалость, другие, как сегодня, переходили к насилию.
И Чжэ услышал, как она презрительно хмыкнула, с высоты своего величия окинув гостя взглядом:
– Что, паршивый пес прибежал сюда скулить и вымаливать жалость? Тебе самому не противно?
Когда дело доходило до ругани, И Чжэ был уверен, что равных Сян Сити не сыщется, поэтому он просто молча слушал, как она постепенно распаляется, выдавая одну оскорбительную фразу за другой, и даже начал немного сочувствовать мужчине, которого сейчас с землей смешивали ее слова.
Пока не раздался звонкий удар.
И Чжэ замер и посмотрел на прихожую: лицо Сян Сити отшатнулось в сторону, а длинные пряди волос закрыли обзор, так что было не разобрать, в каком она состоянии.
Не раздумывая, повинуясь чистой интуиции, И Чжэ сорвался с места, подлетел к дверям и рывком оттащил Сян Сити себе за спину.
В тот же миг напротив открылась дверь: Сюй Танчэн с зажатым в руке телефоном встретил царящий в коридоре хаос абсолютно спокойным выражением лица.
Сжатые до боли кулаки И Чжэ разжались. Сян Сити пришла в себя и тут же оттолкнула его, со злости врезав мужчине по ноге. Острый каблук туфли сделал свое дело – тот взвыл, искривившись от боли.
– Ах ты мразь собачья, посмел меня ударить?! – Сян Сити снова замахнулась ногой, но И Чжэ успел обхватить ее за талию и оттащить назад.
Сюй Танчэн негромко и неторопливо произнес из-за спины:
– Отделение полиции прямо напротив нашего жилого комплекса, мы все здесь уже столько лет друг друга знаем...
Он бросил взгляд на И Чжэ и спокойно спросил:
– Нужно вызывать полицию?
Мужчина явно не принадлежал к числу безбашенных отморозков: от шквала оскорблений и ударов Сян Сити его шея покраснела то ли от боли, то ли от бессильной ярости, и боевой задор мгновенно улетучился.
– Черт, сука, ну погоди у меня.
– Жду не дождусь, твою мать, трус несчастный! Пойди пописай и в лужу свою глянь, на рожу свою собачью посмотри!
Удерживая рвавшуюся вперед женщину, И Чжэ чувствовал лишь всепоглощающую слабость. Размахивания рук Сян Сити мелькали прямо перед его глазами, ее тело неизбежно то и дело задевало его, и всё вокруг казалось безумным, совершенно неконтролируемым. От этого состояния раздражение настигло своего пика. В разгар суматохи он заметил, как за спиной Сюй Танчэна появилась Чжоу Хуэй – она напряженно вглядывалась в происходящее, а чуть позади стоял седовласый человек, с любопытством вытягивая шею. Это была бабушка Сюй Танчэна, И Чжэ ее знал.
Две двери, но будто два разных мира.
И Чжэ больше не мог выносить этот контраст. Он опустил голову, свободной рукой уперся в косяк и с силой захлопнул дверь.
После этого грохота Сян Сити вдруг затихла. Молча бросив на И Чжэ взгляд, она отстранила его и медленно, шаг за шагом, побрела вглубь квартиры. И Чжэ остался стоять у входа, завороженно глядя ей вслед. Ему, пожалуй, не показалось: когда Сян Сити отлепляла его пальцы от двери, ее тонкие, бледные руки мелко дрожали.
Больше И Чжэ не стал связываться с Сюй Танчэном. Он лежал один на кровати, бессвязно думая обо всем на свете. В голове царил туман, но мысли не останавливались ни на секунду. Сколько он так пролежал, он не знал; услышав доносившиеся с улицы звуки детских петард, он прямо под одеялом, сквозь редкие раскаты взрывов, незаметно провалился в тяжелый сон.
Когда он снова открыл глаза, на улице уже напотемнело. В квартире царила тишина, а заглянув на обувную полку, И Чжэ понял, что Сян Сити снова ушла.
Он ничего не ел весь день и от голода едва стоял на ногах. Пройдя на кухню, он залпом выпил стакан холодной воды, натянул куртку и отворил входную дверь.
Датчик движения на лестничной площадке тут же зажег свет. Возле самого порога, засунув руки в карманы, спиной к стене стоял Сюй Танчэн. Опустив голову, он явно погрузился в какие-то мысли.
И Чжэ замер, рука так и зависла в воздухе, забыв закрыть замок.
– Танчэн-гэ.
Сюй Танчэн поднял голову, улыбнулся и, помахав телефоном, произнес:
– До тебя никак не получалось дозвониться.
И Чжэ пошарил в кармане брюк и вытащил смартфон – экран действительно пестрил пропущенными вызовами и непрочитанными сообщениями. Оказалось, он сам перевел телефон в беззвучный режим.
– Я только что столкнулся с тетушкой Сян внизу, она сказала, что ты спал. – Сделав небольшую паузу, Сюй Танчэн добавил: – У нее уже спал отек на лице, ничего не заметно.
И Чжэ ответил не сразу. Молча заперев дверь, он сунул ключи в карман.
– Сошел отек или нет, мне все равно.
В этих словах сквозило немало отчаянного безразличия. Сюй Танчэн услышал их и мысленно вздохнул.
И Чжэ понятия не имел, сколько времени тот прождал его здесь, но взгляд, которым Сюй Танчэн смотрел на него, причинял почти физическую боль. Он ведь уже не ребенок, ему не нужны ничьи сочувствие и жалость. Рядом с человеком, который тебе дорог, хочется быть сильным, несокрушимым, но на зло судьбе всё выходит иначе.
Сглотнув подступивший к горлу тяжелый ком, И Чжэ тихо проговорил:
– Я в порядке, Танчэн-гэ, иди домой.
Однако Сюй Танчэн продолжал стоять прислонившись к стене, молчаливо изучая его взглядом.
Не выдержав этого взгляда, И Чжэ отвел глаза в сторону.
– Ну что, идем стричься? – спустя долгое время Сюй Танчэн выпрямился и легко улыбнулся. Он включил экран телефона, чтобы проверить время. – Парикмахерская еще открыта.
Две совершенно посторонние фразы заставили только что утихшую боль в груди вспыхнуть с новой силой. В тишине лестничной клетки звучало лишь их дыхание, а в поле зрения И Чжэ неотступно присутствовал Сюй Танчэн.
Народу в парикмахерской сегодня было непривычно много. Войдя внутрь, И Чжэ сообразил, что ждать придется долго, и виновато пояснил Сюй Танчэну:
– Обычно здесь не бывает столько людей.
Сюй Танчэн отнесся к этому философски:
– Сейчас везде так. Разве вы не знаете примету, что в первый лунный месяц стричься нельзя? Все и стараются успеть до конца двенадцатого лунного месяца.
– Почему в первый лунный месяц нельзя стричься?
И Чжэ явно услышал об этом впервые. Поразмыслив пару секунд, Сюй Танчэн объяснил:
– Вообще-то это суеверие. Говорят, стрижка в первый месяц накликает беду на старших в роду, созвучие уж очень неблагозвучное.
И Чжэ не сразу уловил суть. Прокрутив фразу в голове несколько раз, он наконец догнал, о чем речь. Он протянул короткое «а» и тут же подумал, что до чего же долго до него доходило. Оглядев оживленную обстановку вокруг, он невольно задался вопросом: неужели он единственный, кто был не в курсе?
Заметив, что тот снова погрузился в себя, Сюй Танчэн протянул руку, ущипнул его за рукав и слегка потянул:
– Пойдем вон туда, сядем подождем.
Спустя порядочное время освободилось кресло, и И Чжэ подтолкнул Сюй Танчэна вперед: пусть садится первым. Уже собираясь занять место, Сюй Танчэн украдкой подошел к И Чжэ, вытирая волосы полотенцем, и шепнул:
– Присмотри за ним, проследи, чтобы он мне виски не сбрил.
– Мм? – И Чжэ не расслышал и чуть наклонил голову.
Сюй Танчэн указал пальцем на собственные скулы:
– Виски. Следи за моими висками.
Теперь И Чжэ понял. Хоть опыта в этом деле у него не было никакого, он тут же истово закивал и устроился в зоне отдыха позади кресла Сюй Танчэна. Тот уже сидел обернутый специальной накидкой, наружу торчала лишь голова, а короткая челка была зачесена парикмахером на лоб, прикрывая его влажными прядями.
Перекинувшись пару раз фразами с мастером, Сюй Танчэн закрыл глаза, отдавшись во власть чужих рук. В парикмахерской стоял шум, фоном играли какие-то поп-песни, а И Чжэ наблюдал, как прядка за прядкой волосы Сюй Танчэна опадают вниз, устилая пол. В этой нехитрой картине ему отчетливо виделось то, как тихо и мирно течет время, и сколь неспешно оно шагает вперед.
Когда Сюй Танчэну почти закончили стрижку, к И Чжэ подошел мастер и позвал мыть голову. Тот посмотрел на сидевшего впереди Сюй Танчэна и покачал головой:
– Я еще посижу, пусть сначала кого-нибудь другого постригут.
Обычно клиенты только и делали, что возмущались долгим ожиданием, но чтобы кто-то добровольно отказывался от своей очереди – такого мастер еще не видел. Улыбнувшись от абсурдности ситуации, он отпустил пару шуток и пошел звать другого гостя.
И благодаря этой заминки в итоге их обоих стриг один и тот же парикмахер. Виски Сюй Танчэна были спасены, а вот свободные места в зоне ожидания – нет, впрочем, ему было всё равно, и он просто отирался рядом с креслом И Чжэ.
Сам Сюй Танчэн, пока его стригли, с чистой совестью закрывал глаза и ни о чем не беспокоился, но стоило очереди дойти до И Чжэ, как он сделался куда возбужденнее самого клиента. Обойдя вокруг кресла несколько раз, он принялся активно обсуждать с мастером варианты прически.
– Как думаешь, если сзади сделать покороче? Особенно снизу, по-моему, тебе так будет очень идти. – Сюй Танчэн наклонился к самому уху И Чжэ и указал на отражение в зеркале.
– Можно.
И Чжэ тоже смотрел на него через зеркало, хотя понятия не имел, как именно должен выглядеть идеальный затылок. Но раз Сюй Танчэн сказал, что будет красиво, значит, так оно и есть.
Результатом И Чжэ остался безумно доволен – за все прошедшие годы он еще никогда не был так рад своему отражению. Они вдвоем крутились перед зеркалом, разглядывая себя со всех сторон, а Сюй Танчэн даже щелкнул на телефон затылок И Чжэ и показал ему снимок. Перед самым выходом они встали плечом к плечу перед зеркалом, счищая друг с друга упавшие волоски. Сюй Танчэн уже привел себя в порядок и, повернув голову, заметил на виске И Чжэ застрявшую единичную волосинку.
– Стоило замереть. – Протянув руку, он зажал упрямый волосок между пальцами и стряхнул его на пол.
На часах было девять вечера, когда они наконец вышли из салона, однако народ всё еще продолжал валом валить внутрь – нашлись даже девушки, пришедшие на завивку. Сюй Танчэн объяснил, что в последние дни перед Новым годом парикмахерские работают допоздна, зато потом мастеров ждет едва ли не полноценный отпуск на весь первый месяц.
Пусть речь шла всего лишь о народном поверье, возникшем бог весть когда и призванном лишь избежать неблагозвучных созвучий, для И Чжэ это стало первым в жизни опытом чего-то столь наполненного смыслом и ритуалом.
– Подстриглись, считай, проводили старый год. – На перекрестке перед красным сигналом светофора Сюй Танчэн повернулся к И Чжэ: – Знаешь ведь, что значит провожать старый год?
И Чжэ кивнул. Провожать старый и встречать новый, конечно же.
Но Сюй Танчэн и не думал умолкать: пошарив по карманам, он протянул И Чжэ сигарету.
Выбив из пачки одну сигарету, он вдруг с улыбкой посмотрел на спутника:
– Обычных мягких сигарет у меня нет.
От столь очевидного подкола И Чжэ на секунду растерялся. Он сложным взглядом посмотрел на человека напротив, а тот рассмеялся еще веселее.
– Провожать старый год значит, что сколько бы дерьма ни случилось за эти двенадцать месяцев, прямо сейчас мы все это состригли.
Вспыхнув огоньком, зажигалка поднесла пламя, и Сюй Танчэн прикурил сначала И Чжэ, а потом и себе. Сделав по затяжке, Сюй Танчэн выдохнул колечко дыма и задрал голову к небу.
И Чжэ последовал его примеру.
Ночное небо было черным, но оттого казалось невероятно высоким и бескрайним.
– Следующий год будет абсолютно новым, – произнес Сюй Танчэн.
http://bllate.org/book/33590/4128558
Готово:
