Но только что...
Раздражение Лян Яньчжоу беспричинно взмыло вверх, он сам совершенно не понимал, зачем сейчас полез не в свое дело.
Его кожаные туфи стучали по гладкому кафельному полу, и этот звук отдавался ударами в истерзанном сердце Пэй Сичжи. Спустя мгновение Лян Яньчжоу опустился на диван.
Его спина расслабленно прислонилась к спинке, длинные руки раскинулись, опираясь на подлокотник, а стройные ноги слегка переплелись. Прищурившись наполовину, он свысока окинул взглядом человека, сидевшего на полу, пытаясь отыскать причину.
Однако Пэй Сичжи не дал Лян Яньчжоу слишком много времени на раздумья — инстинкты заставили его подняться с пола и приблизиться к единственному человеку, способному ему помочь.
Он приблизился шагом и прямо оседлал колени Лян Яньчжоу, наглядным действием ответив на только что заданный вопрос.
Лян Яньчжоу лениво взглянул на него и больше не стал останавливать.
Будучи командиром Командного центра Высшего оперативного органа и временно исполняя полномочия полицейского управления, помогать нуждающимся в помощи гражданам — казалось, в этом не было ничего предосудительного.
Лян Яньчжоу быстро нашел оправдание своим скверным мыслям.
Но он прекрасно знал себя: если сорвать с него форму командира, он сейчас вел бы себя куда хуже.
Пэй Сичжи закинул руки на плечи Лян Яньчжоу, прижавшись к нему всем телом, и его горячие губы коснулись губ Лян Яньчжоу.
Прохладные кончики пальцев неумело, совершенно бессистемно принялись прикасаться к нему, но это не возымело обратного эффекта — напротив, лишь воспламенило и без того разреженный воздух, постепенно вызывая удушье.
По своей сути Лян Яньчжоу был обычным мужчиной, а вовсе не каким-нибудь праведником Лю Ся Хэем.
Он без особого усилия обхватил ладонью шею Пэй Сичжи, словно чувствуя, как под кожей безумно бьются кровеносные сосуды:
— Совершеннолетний?
Пэй Сичжи тут же поспешно кивнул.
— Говори.
— С-совершеннолетний...
С легким щелчком расстегнулась металлическая пряжка ремня.
Переплетающееся дыхание, пульсация сосудов, температура, поднимающаяся градус за градусом.
Дрожащий в его объятиях человек упрямо вцепился пальцами в край брюк Лян Яньчжоу, жадно хватая воздух маленькими глотками, ничем не отличаясь от только что родившегося зверька — до невозможности послушный.
Но это обжигающее тело и хрупкий вид не вызвали жалости, а лишь разбудили в Лян Яньчжоу еще большую жестокость.
Широкая ладонь и длинные пальцы были покрыты тонкими мозолями. Он задрал край пропитавшейся влагой рубашки и принялся водить рукой вверх-вниз вдоль хрупкого позвоночника Пэй Сичжи, словно успокаивая и в то же время наказывая.
Пэй Сичжи услужливо и покорно взял руку Лян Яньчжоу и поцеловал ее.
Его ладонь омывали влажные горячие губы, а кончик языка осторожно касался кожи — ощущения были странными и в то же время приносящими странное удовлетворение.Тёмные, как чернила, глаза Лян Яньчжоу заволокла густая пелена желания. Наслаждаясь своей властью, он принялся тереть подушечкой пальца небольшую родинку на щеке Пэй Сичжи, ведя палец всё ниже и ниже, пока не добрался до уголков губ. А когда Пэй Сичжи, не выдержав, разжал губы с мольбой, скользнул пальцем прямо в рот...
Слегка выпивающий бугорок на губе растёрли до красноты. Пэй Сичжи, подхватив под ягодицы, подняли и бросили на мягкую кровать. Почувствовав, как матрас под ними слегка просел, он окончательно потерял способность соображать.
У Пэй Сичжи были довольно мягкие волосы, а ладонь у Лян Яньчжоу оказалась широкой — он обхватил почти всю голову Пэй Сичжи, зарывшись пальцами в белые пряди.
Колечко на указательном пальце задело Пэй Сичжи, заставив того выдохнуть с глухим стоном. Недовольный, он легонько толкнул человека перед собой, издавая из горла хриплые, обрывистые звуки.
Лян Яньчжоу опустил взгляд на Пэй Сичжи. Крупная капля пота со лба упала между указательным и средним пальцами, скользнула вниз по кольцу и затерялась в волосах.
Кольцо блеснуло в свете прикроватной лампы. Лян Яньчжоу ещё раз взглянул на барахтающегося парня, освободил одну руку, снял кольцо и швырнул его на тумбочку.
Упав на крышку тумбы, кольцо закружилось, издавая звякающие звуки, и лишь спустя долгое время замерло.
Влажные от пота волосы Пэй Сичжи упали на колени Лян Яньчжоу, вызывая лёгкое щекочущее ощущение. Пэй Сичжи слегка откинул голову назад, а кончики пальцев, прижимавших его голову, побелели.
— Кхе... кхе... — Пэй Сичжи поперхнулся и зашёлся в яростном кашле. Слёзы смешались со слюной, и теперь он выглядел точь-в-точь как вытащенный из воды щенок — донельзя жалкий и растрёпанный.
Лян Яньчжоу бросил косой взгляд на его опухшие красные губы и раздражённо бросил:
— Ужасно тупой.
Пэй Сичжи потерянно сидел на краю кровати, пытаясь осознать смысл сказанных Лян Яньчжоу слов. Но он ещё не успел во всём разобраться, как Лян Яньчжоу снова отдал холодный приказ:
— Повернись.
Он послушно подчинился.
Внезапная прохлада заставила Пэй Сичжи выгнуть спину. Он тяжело и часто дышал, и всё, что говорил Лян Яньчжоу, уже не доходило до его сознания — он лишь знал, что ничего хорошего в этих словах нет.
Время словно замерло под чьей-то невидимой кнопкой паузы. Неизвестно сколько прошло времени, но наконец Пэй Сичжи получил передышку.
Его без особого церемонений подняли и бросили в какой-то бассейн. Немного бессвязно поборовшись с водой, он почувствовав рядом присутствие другого человека и тут же успокоился.
Вскоре Пэй Сичжи снова небрежно швырнули обратно на кровать. В воздухе всё ещё висел тяжелый, не поддающийся описанию запах.
Потеряв всякую способность соображать, он с трудом разжал руку, ухватил край одеяла и натянул его себе на лицо.
Лян Яньчжоу, заметив это, снова стянул его и набросил парню на гладкий живот. Пэй Сичжи даже не шелохнулся и погрузился в тяжелый, дурманящий сон.
Среди ночи.
Пэй Сичжи проснулся от духоты. В полумраке он беспокойно заворочался, и тут до его слуха донёсся чуть раздражённый голос:
— Будешь ещё брыкаться — выкину наружу свиньям на съедение.
Разве свиньи едят шиншилл? Пэй Сичжи вдруг стало любопытно.Но сейчас это было не главное. Он моргнул и, приподняв ногу, попытался отпихнуть источник тепла, но мысль еще не поспевала за действиями, и он уже врезал прямо по бедру Лян Яньчжоу.
— Какого… чёрта ты творишь? — Лян Яньчжоу проснулся от удара и перехватил Пеи Сичжи за лодыжку. Его голос звучал глухо. Заметив, что Пеи Сичжи все еще барахтается, он спросил: — У тебя во сне что, занятия по саньда продолжаются?
— Слишком жарко… — голос Пеи Сичжи звучал донельзя хрипло. Он высунул голову из-под одеяла и легонько толкнул Лян Яньчжоу: — Я хочу пить.
У Лян Яньчжоу была страшная утренняя заспанность, и его терпение иссякло оттого, что его внезапно разбудили.
Он холодно фыркнул, скривив губы в презрительной усмешке, и отказал Пеи Сичжи:
— Хочешь пить — встань и налей сам.
— Я хочу пить, — Пеи Сичжи пропустил слова Лян Яньчжоу мимо ушей, повторил снова и прямо озвучил требование: — Ты можешь налить мне стакан воды?
Лян Яньчжоу: — …?
Пеи Сичжи не видел в этом абсолютно никакой проблемы и продолжил выдвигать условия:
— Я не хочу горячую воду.
В довершение всего он вежливо и с большим уважением добавил «спасибо».
Лян Яньчжоу поступил еще проще — он просто проигнорировал его, перевернулся на другой бок и продолжил спать.
Пеи Сичжи так и ждал в тишине, пока спустя пять минут наконец не обнаружил, что Лян Яньчжоу снова заснул.
Он протянул руку к пояснице Лян Яньчжоу и принялся водить пальцами туда-сюда между кубиками пресса и линией Аполлона. Не успел он заговорить, как его запястье вдруг перехватили, и он услышал голос Лян Яньчжоу:
— Все еще мало?
— Я хочу пить, — Пеи Сичжи решил, что Лян Яньчжоу просто забыл, и с наивным выражением лица очень дружелюбно повторил свою просьбу.
Лян Яньчжоу едва не задохнулся от смеха со злости.
— У тебя что… внезапная глухота? — Лян Яньчжоу замолчал на пару секунд, а затем серьезно спросил: — Ты видел хоть одного цыпленка, который командовал бы всеми вокруг в таком тоне?
Какого еще цыпленка?
У Пеи Сичжи в горле пересохло так, будто там дымилось.
Он не стал вдаваться в подробности этого вопроса, а вместо этого скопировал тон доктора из Лаборатория и отдал Лян Яньчжоу приказ:
— Лян Яньчжоу, сходи налей мне стакан воды.
Лян Яньчжоу умолк.
Внезапно он почувствовал, что у него зачесались десны.
Ужасно хотелось выругаться.
Лян Яньчжоу сел на постели, включил прикроватную лампу и уже собирался сделать именно это, как вдруг увидел, что белая пушистая макушка Пеи Сичжи легко качнулась.
Мягкий свет упал на обнаженные руки и ключицы Пеи Сичжи, сквозь полумрак можно было разглядеть густо рассыпанные красные следы — даже не опуская взгляд ниже, было понятно, как сильно его тут трепали.
Пеи Сичжи приоткрыл глаза и с надеждой посмотрел на Лян Яньчжоу, рассчитывая, что тот удовлетворит его просьбу точно так же, как только что спас его самого.
— …
Лян Яньчжоу почувствовал себя беспомощным под этим взглядом. Смирившись со своей участью, он поднялся с кровати, подошел к холодильнику, достал бутылку чистой воды, отвинтил крышку, сделал глоток, после чего швырнул ее прямо перед Пеи Сичжи.
— Будешь шуметь — вылетишь на улицу, мне совершенно не хочется делить комнату с проблемным человеком, у которого в голове вместо мозгов свинья.
Закончив отпускать язвительные замечания и совершенно не заботясь о том, сможет ли тот в темноте нащупать воду и нормально попить, он погас свет и снова завалился в постель.
Только он закрыл глаза, как человек рядом тихо-тихо произнес:
— Лян Яньчжоу, такую ледяную воду я тоже не хочу.
Лян Яньчжоу: — …
В конце концов Пеи Сичжи на улицу не выгнали, но ушел Лян Яньчжоу. Решив, что Пеи Сичжи мешает ему спать, он надел халатно-махровый халат, пошлепал босыми ногами по усыпанному следами разгрома полу и съехал в другой номер, сняв его заново.
Однако Лян Яньчжоу еще не успел погрузиться в глубокий сон, как его снова разбудила трель телефонного звонка.
Он протянул длинную руку, зацепил телефон и бросил взгляд на экран. Узнав звонящего, он на мгновение нахмурился от раздражения, но в конце концов принял вызов.
Самолет Чэн Инь приземляется в десять тридцать, не говори мне, что ты еще даже не вышел из дома, — раздался голос на том конце провода.
Сонливость мгновенно улетучилась.
Лян Яньчжоу поднялся с постели и раздвинул электрические шторы, впуская внутрь лучи струящегося света.
Он подошел к панорамному окну, зажег сигарету и, глядя куда-то вдаль, обреченно произнес:
— Я в клубе, до аэропорта и часа не займет.
В комнате царила тишина, и только мерные удары висевших на стене маятниковых часов нарушали ее.
Мысли Пеи Сичжи вернулись к реальности под этот тихий и мерный тиктак.
Он по-прежнему сидел, привалившись спиной к постели, а его стройные, прямые и белокожие ноги свешивались с края кровати, лениво и легко покачиваясь.
Немного погодя он поднялся на ноги, но в тот самый момент, когда его ступни коснулись пола, силы мгновенно оставили его, и он тяжело рухнул вниз.
Следом за этим в основании бедер отчетливо заныла глухая, тянущая боль.
Пеи Сичжи потер разбитые до красноты колени и долго приходил в себя, прежде чем смирился с этой непривычной болью.
Он пару раз сухо кашлянул, немного перевел дух, медленно доковылял до ванной комнаты, взял стоявшую там чашку для полоскания рта и набрал обычной воды из-под крана, чтобы напиться.
Сделав пару глотков, он снова поймал себя на мысли, что что-то не так: вода, которую вчера наливал ему тот мужик по имени Лян Яньчжоу, казалась какой-то другой — вроде бы ее набирали из автомата в коридоре.
Впрочем, на вкус никакой разницы. Пеи Сичжи не стал заморачиваться.
Он отставил чашку, зачерпнул пригоршню воды, ополоснул лицо, затем сорвал висевшее на раковине сушое полотенце, чтобы вытереться, и коснулся рукой зеркала перед собой.
http://bllate.org/book/33562/4125402
Готово:
