Цзи Жуань неловко улыбнулся.
— Ты только не обижайся, ладно? Я просто любопытный, — заговорил Хань Шици. — Ты ведь единственный Бета в нашем классе.
В этом семестре школа набрала совсем немного Беты, и всех их распределили по соответствующим классам. Цзи Жуань же, попав сюда переводом, опоздал, и теперь вполне закономерно стал в группе «белой вороной».
— Ты, должно быть, очень силен? Наверняка сдал вступительные тесты с блестящими результатами? Поделись секретом, а?
Цзи Жуань впервые сталкивался с настолько болтливым Альфой и немного растерялся:
— Каких еще вступительных тестах?
Он ответил очень тихо, но окружающие взгляды в тот же миг снова сфокусировались на нем.
Хотя официально объявляли об особом наборе Беты, как лучшая Федеральная военная академия, она предъявляла к кандидатам крайне суровые требования. В итоге те немногие, кому удавалось пройти отбор, обладали выдающимися талантами, ни в чем не уступающими Альфам. Комплексные вступительные экзамены были важнейшим критерием отбора.
Хань Шици почесал в затылке:
— А... Прости. Я думал, ты тоже поступал наравне со всеми.
Существовало всего два пути попасть в это элитное Военное училище Федерации: первый — подать заявку, пройти автоматический отбор по базам данных и череду испытаний, а затем занять лучшие места по результатам письменных экзаменов, собеседований и тестов на физическую подготовку (ежегодная квота приема строго контролировалась и составляла менее двадцати процентов). Помимо этого, существовал и «укороченный путь» — члены семей высших офицеров, отмеченных Федеральными орденами, могли поступить без экзаменов.
Цзи Жуань, будучи Бетой и не участвуя ни в каком отборе, так нагло перевелся в середине семестра, поэтому его, разумеется, причислили ко второй категории. Вот только Федеральный орден являлся высшей наградой Федерации, которую порой не вручали и целое десятилетие. У Цзи Жуаня нашлась столь мощная поддержка, и при этом он — всего лишь Бета.
Цзи Жуань замолчал. Ему казалось, что атмосфера вокруг стала не слишком-то дружелюбной. Маленький Омега чувствовал себя ущемленным: в прошлой школе у него было множество друзей, и с ним еще никогда так не пренебрегали. При мысли о том, что ему придется провести в подобной обстановке целые полгода, ему захотелось домой.
Пока он думал об этом, прозвенел звонок на урок. Цзи Жуань поднял голову: все уже сидели ровно, выпрямив спины, даже Хань Шици убрал ухмылку и чинно уселся на место. Цзи Жуань поспешно выпрямил спину, после чего обнаружил... что абсолютно ничего не видит.
В амфитеатре аудитории сидевшие на ряд впереди Альфы по-прежнему возвышались над ним доброй половинкой головы, а их широкие плечи полностью перекрывали обзор, не оставляя даже малейшей щелочки.
Цзи Жуань: ……
В класс вошел преподаватель.
— Встать.
Цзи Жуань поднялся вместе со всеми, и в ровном строю образовалась небольшая вмятина.
Это был урок военной психологии. Пожилой профессор, которому уже почти исполнилось шестьдесят, страдал неважным зрением. Поправив очки, он сурово произвел:
— Почему одно место пустует? Кого нет? Сколько раз повторяю: если на мой урок не оформлен официальный отгул, это сразу идет в зачет прогула. Все хотите курс пересдавать, что ли?
Никто не смел шевельнуться, студенты лишь озадаченно переглядывались.
— Я спрашиваю, кого нет?
— Профессор, никто не отсутствет.
— Тогда зачем пустует этот стул? Я же говорил, что на моих занятиях запрещено самовольно менять места...
Голос профессора резко оборвался, потому что в «провалившейся» части толпы поднялась рука.
Цзи Жуань чуть подвинулся в сторону, сгорая от стыда и мечтая выпрыгнуть в окно:
— Профессор, я... я новенький.
Он услышал, как Хань Шици сдерживает смех.
Чего он смеется? Мал золотник да дорог, знаешь ли!
Профессор замер, махнул рукой в сторону учеников:
— А, понял. Садитесь все. Э-э-э, новенький, в следующий раз все-таки садись на первый ряд.
— ...Угу.
Когда Цзи Жуань сел, выяснилось, что у него нет учебника. Сидевший рядом Хань Шици с улыбкой подмигнул ему, сдвинул книгу на середину и беззвучно одними губами произнес:
— Давай вместе смотреть.
Ишь ты, а ведь только что смеялся надо мной.
Цзи Жуань пальцами придерживал страницы. Каждую букву по отдельности он знал, но стоило им слиться в предложения, как смысл ускользал. У Омег и Альф существовали совершенно разные системы образования: даже невоенные школы в рамках обязательного обучения в обязательном порядке давали Альфам базовые курсы военной теории, тогда как Омегам это было совершенно ни к чему. Цзи Жуань никогда прежде с подобным не сталкивался — в его прежней школе наибольшее значение придавали искусству и физиологии.
Говорили, что задача Омеги — лишь повышать собственную культуру, дабы успешнее вынашивать еще более прекрасное потомство.
— Не переживай, я поначалу тоже ничего не понимал, но постепенно втянулся. Хочешь, я потом буду тебя учить?
Цзи Жуань тихонько хмыкнул, а Хань Шици продолжил болтовню:
— Я же не со зла смеялся, просто подумал, что ты такой милашка. Давай дружить? Буду тебя защищать, если что.
Маленький Омега повернул голову и, глядя на этого помешанного на социализации Альфу, вдруг почувствовал какое-то смутно знакомое ощущение, а потому понизил голос и спросил:
— Скажи... ты случайно не псовых?
В этом мире, за исключением Беты, все обладали определенными генетическими прототипами. Они влияли на самые разные особенности Альф и Омег, затрагивая вопросы течки, спаривания и продолжения рода.
Например, Альфы из семейства псовых в большинстве своем обладали завидной выносливостью и мощной взрывной силой; те, что из семейства кошачьих, отличались проворством и быстротой движений; медвежьи же имели более массивное телосложение и огромную физическую силу...
Выражение лица Хань Шици стало чрезвычайно богатым на эмоции:
— Ого, с чего ты взял? Разве Бета не способны учуять феромоны? Я полукровка: моя мама — кошачья, а папа — псовый. А ну-ка угадай, какой именно я породы?
Взглянув на это полное «мудрости» выражение лица, Цзи Жуань словно озарился свыше:
— Хаски.
Хань Шици:
— Ого, и как ты только догадался? Ты и правда очень умный!
Да тут... разве нужно было угадывать?
Глава 2. Карцер
Не успел Цзи Жуань снова открыть рот, как в переносицу Хань Шици неожиданно вонзился луч красной лазерной указки профессора. Парню на мгновение показалось, что эту хаски взяли на мушку снайперской винтовки.
— Вы оба, встаньте.
Цзи Жуань тоже попал под раздачу и поднялся с пылающим от стыда лицом.
Профессор:
— Мой урок показался вам настолько скучным?
Хань Шици:
— Докладываю, профессор! Ничуть не скучным! Я виноват, больше не повторится.
Профессор:
— Ха, и сколько раз ты уже это говорил? Никак не научишься держать язык за зубами. Так, отправляйся-ка в полдень драить тир.
Хань Шици:
— А-а... Но ведь в тире больше пятисот квадратных метров площади!
Профессор:
— И еще поможешь перетащить новое снаряжение.
Хань Шици:
— ...Есть!
Разобравшись с одним, старый профессор перевел взгляд на другого:
— А ты... Я как раз собирался сделать замечание. Ни формы, ни учебника. Даже для первокурсника это непозволительно.
Цзи Жуань опустил голову так низко, что лицо просто горело:
— Простите, профессор, я... я просто еще не успел их получить.
— Вот когда переоденешься в форму и получишь учебники, тогда и явишься на занятия. А пока отправляйся в карцер на отработку. Марш за дверь.
Цзи Жуань сначала хотел объясниться, но, перехватив холодные взгляды окружающих, проглотил слова обратно.
— Прошу прощения, профессор.
Будучи привилегированной группой, Омеги привыкли к снисходительному к себе отношению. Все последние десять лет Цзи Жуань жил в условиях подобных привилегий, но теперь эта «само собой разумеющаяся» реальность рушилась.
Цзи Жуань стоял у двери в наказание за проступок и мысленно твердил про себя: «Я Бета, который учится в Военном училище, я Бета, который учится в Военном училище...»
От этих мыслей на глаза наворачивались слезы обиды — не прошло и полдня, как ему уже захотелось домой.
Вскоре из класса выставили и Хань Шици, однако этот парень ни капли не смутился и, с беззаботной улыбкой поравнявшись с ним, встал рядом.
Спустя пару мгновений он внезапно наклонился к нему и удивленно произнес:
— У тебя глаза покраснели... Ты что, плакать собрался?
Подобные наказания в Федеральной военной академии были обычным делом. Для самого Хань Шици этот уровень даже наказанием-то не считался: в конце концов, Альфы — народ по определению задиристый и толстокожий, для них пробежать десятку или отмыть туалет раз в пару дней было сущим пустяком, все давно привыкли.
Но с Цзи Жуанем дело обстояло иначе. Кожа у него была нежная и белая, а круглые глаза миндалевидной формы всегда блестели влажным блеском, так что покрасневшие веки выделялись особенно сильно, делая его похожим на обиженного зверька, отчего Хань Шици даже занервничал.
— Прости, прости меня! Ты только не переживай, все через это проходят, тут нет ничего постыдного.
— Ты... замолчишь нет? А то нас снова накажут.
Маленький хомячок чуть отодвинулся в сторону.
Хань Шици принялся чесать затылок, совершенно не представляя, как утешить малыша. Все его друзья были Альфами, и общались они исключительно через драки и словесные перепалки, так что с подобным он столкнулся впервые.
Он-то думал, что слезы из-за малейшего пустяка бывают только у Омег.
http://bllate.org/book/33556/4124350
Готово:
