Говорить легко, а сделать трудно — он тут же достал телефон и связался с тем информатором, который продавал ему сведения.
Линь Сяому: Брат, продай мне ещё расписание старшекурсника Пэя! Самое свежее!
Информатор: …Брат, ты опять за своё? Пэй Цзюньи в последнее время, кажется, начал что-то подозревать.
Линь Сяому: (перевёл 50 звездных монет) Последний раз! Поверь мне!
Информатор: (моментально принял перевод) …Через три дня вечером на верхнем этаже отеля Сенчури пройдёт благотворительный приём, Пэй Цзюньи будет представлять там фонд своей семьи. Не говори, что я тебе не помогаю, у меня тут есть одно место для стажёра по знакомству, отправлю тебя туда.
Благотворительный приём! Глаза Линь Сяому заблестели. В такой обстановке собираются сплошные успешные люди, а он, такой рассеянный, добрый и старающийся изо всех сил маленький омега, пойдёт туда работать официантом и между делом, как бы невзначай, пересечётся с Пэй Цзюньи — до чего же естественный план! В конце концов, Пэй Цзюньи ведь не станет жаловаться на него на глазах у всех?
Он поспешно отправил собеседнику благодарное сообщение: Небеса милосердные, ты просто живой бодхисаттвы, не переживай, твою великую доброту и глубокую милость я век не забуду, как только выбьюсь в люди, обязательно отблагодарю тебя!
В следующей главе: план случайной встречи на приёме запущен! Рассеянный официант против холодного и неприступного президента, сможет ли Муму на этот раз на полную катушку привлечь к себе внимание? Жду не дождусь безумных идей от моих дорогеньких! Если вам нравится эта парочка вечных соперников, не забудьте добавить в избранное и следить за продолжением.
Глава 3. Всё далось легко само собой
Три дня спустя на верхнем этаже отеля Сенчури. Линь Сяому в явно не по размеру форменной одежде и арендованных туфлях на два размера больше, с серебряным подносом, уставленным шампанским, лавировал в толпе среди роскошных нарядов. Его глаза, словно оборудованные GPS, неотрывно следили за центром зала — той самой всеобщей точкой притяжения, Пэй Цзюньи.
Пэй Цзюньи сегодня вечером был одет в безупречно сшитый чёрный фрак, который ещё сильнее подчёркивал его стройную и горделивую осанку. Он с кем-то беседовал, и в каждом его движении сквозили благородство и отстранённость, словно вокруг него воздвигли невидимую стену с надписью посторонним вход воспрещён.
Шанс подвернулся! Линь Сяому рассчитал момент и неотступно следовал по пятам за Пэй Цзюньи. В тот миг, когда тот собирался повернуться и направиться к террасе, Линь Сяому сделал вид, будто теряет равновесие, и завалился прямо на Пэй Цзюньи!
Но на беду, из-за огромных арендованных туфель он споткнулся о собственные ноги и, не сумев рассчитать угол падения, со всего маху рухнул на стоявшую рядом пирамиду из бокалов с шампанским!
Ай! — испуганно вскрикнул он и тут же зажмурился. Слишком громкий шум на этой стороне сразу же привлек внимание окружающих.
Время в тот миг словно замедлило свой бег: изящные бокалы для шампанского закачались, задевая друг друга, издавая хрупкий, надрывающий сердце звон, а затем, подобно костяшкам домино, со страшным грохотом обрушились вниз!
Цзынь-бряк! Золотистые брызги полетели во все стороны, осколки стекла разлетелись по полу. На мгновение небольшой пятачок вокруг Линь Сяому и разбитой пирамиды погрузился в мёртвую тишину.
Он плашмя упал на пол, ладонью угодив прямо в стеклянный осколок, и от острой боли из глаз сами собой брызнули слёзы.
Почему вечно так происходит?! Небеса, вы что, издеваетесь надо мной? В этот момент Линь Сяому ужасно хотелось разрыдаться, но он изо всех сил сдержался — в конце концов, плакать сейчас было рано. Молниеносно взяв себя в руки, он поднял голову и полными слёз глазами посмотрел на стоявшего неподалёку Пэй Цзюньи.
Пэй Цзюньи действительно остановился и обернулся. Нахмурившись, он окинул взглядом царящий вокруг беспорядок и застрявшего в самом его эпицентре перепуганного и жалкого омегу.
Началось, началось! Он смотрит сюда! Сердце Линь Сяому заколотилось как безумное.
Затем он увидел, как Пэй Цзюньи подзывает управляющего мероприятием. Тот с пот градом побежал к ним, выглядя еще более нервным, чем тот ресторанный менеджер, — Молодой господин Пэй, это…
Взгляд Пэй Цзюньи задержался на Линь Сяому секунды на три, прежде чем отвернуться. В этом невыразительном взгляде Линь Сяому уловил смутное ощущение вроде ну вот, опять ты.
Но в конце концов тот лишь бесстрастно произнес — так чётко, что все вокруг расслышали: — Разобраться по правилам. Убытки, что он причинил, удержать из его зарплаты.
Линь Сяому: ??
Погодите-ка? Удержать из зарплаты? Снова удержать из зарплаты?! Уважаемый красавчик Пэй, скажите на милость, неужели в вашем словаре нет других слов, кроме как пожаловаться и удержать зарплату?! А где же спасение красавца героем? Где рыцарство и благородные манеры? Где сценка, где бедного омегу поднимают с пола и утешают ласковыми словами?!
Ответственный за мероприятие выглядел так, будто с него сняли смертный приговор, и закивал головой как заведённый: — Да, да, да!! Удержим! Обязательно удержим! Зарплату за три дня полностью вычтем!
Пэй Цзюньи издал едва слышное м-м, словно речь шла о какой-то сущая ерунде. После чего развернулся и зашагал к террасе, не выказывая ни малейшего намерения возиться с валявшимся на полу источником бедствия.
Двое сотрудников с бесстрастными лицами подошли к Линь Сяому, всё ещё сидевшему на полу с полностью отключенным мозгом, вежливо подняли его и увели с места происшествия.
Когда в комнате отдыха для персонала Линь Сяому услышал, как распорядитель объявил об его увольнении с удержанием трёхдневной зарплаты в счёт компенсации за разрушенную башню из бокалов, он сник всем телом.
Мало того что план с треском провалился, так ещё и пришлось раскошелиться на трёхдневный заработок!
Почему жизнь так несправедлива! Ему безумно хотелось плакать, но он перетерпел. В конце концов, слёзы — как жемчуг, чем больше ревёшь, тем сильнее похож на свинью.
Понурив голову, он переоделся в собственную одежду, потрогал кошелёк, который был тоньше больничного листа бумаги, и настроение его рухнуло на самое дно. Стоило только представить, что ближайшую неделю придётся питаться исключительно лапшой быстрого приготовления, как в желудке тут же свело судорогой.
В довершение всего ради сегодняшнего приёма он не ел целые сутки, и теперь нахлынувший приступ гипогликемии от кружащейся головы заставлял его шаги казаться ватными. Едва добравшись в полубессознательном состоянии до служебного выхода отеля, он ощутил дуновение вечернего ветерка, и в глазах у него окончательно потемнело.
Разумеется, на этот раз это был не спектакль.
Перед тем как окончательно потерять сознание, последней мыслью Линь Сяому было: крышка, при таком обмороке мне теперь даже на пачку бичпакета не хватит.
Однако в следующее мгновение он не рухнул на землю, как ожидал, а неожиданно уткнулся в крепкие и тёплые объятия, от которых пахло кофейными зёрнами. Собрав последние силы, он едва приоткрыл глаза и сквозь пелену перед взором разглядел чётко очерченную линию подбородка и слегка нахмуренные брови человека, державшего его на руках…
Э? Почему это лицо кажется таким знакомым…
Линь Сяому пришёл в себя среди запахов дезинфекции и разливающегося по телу целительного тепла. Первым ощущением после пробуждения стало тепло мягкого одеяла, укрывавшего его с головой, и лишь затем — лёгкое покалывание в кисти руки. Он изо всех сил приподнял тяжелеющие веки, и расплывчатая картинка начала проясняться. В поле зрения попали белоснежный потолок, мерно пищащие приборы и фигура человека, сидевшего рядом с кроватью.
Тот сидел спиной к источнику света, отчего его силуэт казался немного размытым. Но безупречные линии профиля и этот чёрный парадный фрак, столь неуместный в больничных стенах, не оставляли сомнений в том, кем был незнакомец. В конце концов, прошлой вечёром этот самый мужчина был одет точно так же, когда с каменным лицом велел лишить его трёхдневного заработка.
Осознав, что перед ним сидит Пэй Цзюньи, Линь Сяому вздрогнул и мгновенно протрезвел! Его сердце запрыгало в груди, будто брошенное на батут.
Каким образом он очутился в больнице? Вспомнив смутные картины перед потерей сознания, неужели это Пэй Цзюньи привез его в больницу?
Подумав об этом, он тут же замотал головой, машинально отгоняя мысль. Нет-нет-нет, галлюцинация! Стопроцентно галлюцинация на почве падения сахара в крови! С чего бы Пэй Цзюньи проявлять такую доброту?
Он поскорее зажмурился, досчитал до трёх и открыл глаза снова. Тем не менее ничего не изменилось: Пэй Цзюньи по-прежнему сидел у изголовья и, судя по всему, уже заметил его шевеление.
Тот приподнял голову и посмотрел на Линь Сяому своим глубоким, спокойным взглядом: — Проснулся? Его низкий голос звучал всё так же невозмутимо, но отчётливо разносился по палате.
Линь Сяому открыл рот, собираясь заговорить, но пересохшее горло не издало ни звука. Пэй Цзюньи чуть замер, протянул руку к тумбочке, взял стакан с водой, вставил соломинку и поднёс к его губам. Его движения выглядели невероятно скованными, напоминая какого-то робота, выполняющего программу шаг за шагом, но он действительно поил Линь Сяому водой.
Для Линь Сяому эта картина равнялась падению метеорита на Землю, отчего он от удивления широко распахнул глаза: — Что происходит?! Молодой господин Пэй собственной персоной поит его водичкой?
Но физиологические потребности не позволяли раздумывать над происходящим — горло горело так, будто в него насыпали перца, поэтому он инстинктивно вцепился зубами в трубочку и сделал несколько жадных глотков. Чуть тёплая сладковатая вода полилась внутрь, смачивая иссушенную глотку и немного проясняя затуманенный рассудок.
Так что же… не галлюцинация? И в самом деле Пэй Цзюньи не только спас его, но и караулил в больнице до самого пробуждения? Это что, тот самый Пэй Цзюньи, который штрафовал его и писал жалобы?
— Эмм… Пэй… старшекурсник Пэй? — робко подал голос Линь Сяому, всё ещё звучавший хрипло. — Это ты… привёз меня в больницу?
— Мгм. — Пэй Цзюньи опустил стакан и ответил предельно лаконично: — Ты упал в обморок у чёрного хода отеля, я как раз проезжал мимо.
— Спасибо тебе… — Линь Сяому выдавил из себя слабую, благодарную улыбку, хотя понятия не имел, что в эту минуту в его голове вовсю крутились хитрые шестерёнки. Шанс! Да это же подарок небес! Одинокий альфа, одинокий омега, уединение в больничной палате — идеальный момент для сближения и создания хрупкого, нуждающегося в защите образа! Ха-ха-ха, все предыдущие попытки провалились, а теперь всё далось легко само собой!
Как раз когда он собирался пустить в ход тяжёлую артиллерию в виде жалобной мольбы — приложить руку ко лбу со словами мне так дурно или вцепиться в чужой рукав с причитаниями мне страшно, — Пэй Цзюньи заговорил первым: — Врач сказал, у тебя сильная гипогликемия в сочетании с переутомлением, нужен отдых и нормальное питание. Капельница с глюкозой скоро закончится, как почувствуешь себя лучше, можешь идти.
Пэй Цзюньи, великий и ужасный бог Пэй, ты действительно мастер обрывать любые разговоры. Мысленно выругавшись, Линь Сяому оставалось лишь изобразить на деревянном лице улыбку и выдавить короткое понятно.
Вдруг что-то вспомнив, он с сомнением поинтересовался: — А… медицинские расходы? Сохраняя внешнее спокойствие, внутри он уже обливался горькими слезами. Поди знаешь, сколько на это ушло, вполне вероятно, что если вывернуть все его карманы, на оплату лечения всё равно не хватит.
Пэй Цзюньи посмотрел на него без малейшего выражения на лице: — Я оплатил. Выдержав паузу, добавил: — Можешь не возвращать. Закончив говорить, он чётким движением поднялся, одёрнул одежду и всем своим видом показал, что намерен уходить.
http://bllate.org/book/33550/4123799
Готово:
