Тело освободилось от боли, и вместе с тем ушел груз, что камнем лежал на плечах его семьи целых десять лет.
Сказав всё это, Юй Бай с облегчением выдохнул, хотя в груди еще саднило от тяжелых чувств. Ему не нужно было услышать в ответ какие-то слова, он просто искал выход для застарелой тоски, что так долго давила на сердце.
За обе свои жизни он почти ни с кем не сближался, но сейчас, глядя на стоявшего перед ним орочьего, он вдруг почувствовал желание узнать его получше.
Он обхватил ладонями миску с горячей кипяченой водой и сделал несколько глáтков:
— Ходоэр, почему ты получил ранения? Мне показалось, что звери в племени тебя побаиваются.
И тут же добавил:
— А узоры у тебя на руке такие необычные.
Юй Бай пригляделся: зрачки Ходоэра были очень светлыми, похожими на звериные глаза, а левая рука вся покрыта причудливыми узорами — если вглядываться слишком долго, могло показаться, что они живые.
Юй Бай помотал головой, собираясь с мыслями.
Ходоэр спросил:
— Бай хочет узнать?
Юй Бай опустил взгляд на землю. Разглядывать чужие тайны было немного неловко, а после тех откровенных слов сердце снова забилось быстрее.
— Ну… если об этом не принято говорить…
Ходоэр ответил:
— Сначала поешь и отдохни, я всё расскажу.
Уголки глаз Юй Бай изогнулись в улыбке, и, как только тело немного окреп, он принялся за приготовление ужина.
Он взял четыре яйца, разбил их в миску, тщательно взбил, добавил щепотку молотой соленой бобовой муки и поставил пропариваться вместе с пудровыми бобами.
— Сегодня на ужин яичная кашица.
Ходоэр удивился:
— Яичная кашица?
Зверолюди, конечно, ели яйца, но в основном сырыми или вареными в воде.
Юй Бай загадочно улыбнулся:
— Скоро сам всё увидишь.
Он подошел к углу, порылся в каменных кувшинах и нашел желтый имбирь, который в прошлый раз принесла Мэм Мэм.
Очистив корни от земли и хорошенько их промыв, он нарезал несколько небольших кусочков, затем мелко порубил их и отбил ребром ножа. После этого он достал два куска вяленой свинины и нарезал их пластинками размером с большой палец.
Сгущались сумерки. Закат падал на Юй Бая, и его растрепанные черные волосы казались золотисто-рыжими и пушистыми.
Усевшись на деревянный табурет, он развел огонь и водрузил над ним котел.
Сначала Юй Бай обжарил на сухой сковороде несколько мясных ломтиков. Когда вытопился жир, он бросил внутрь измельченный имбирь. Дождавшись, пока пойдет аппетитный запах, он вывалил в котел всё нарезанное мясо и принялся энергично помешивать.
Имбирь пробудил мясной аромат, и Юй Бай невольно сглотнул слюну — со специями свинина пахла куда аппетитнее.
Опираясь на каменную стену, Ходоэр застыл на месте, силясь разглядеть в полумраке маленькую серую фигурку у каменного очага.
— Какой необычный запах.
— Это жареное мясо, — ответил Юй Бай.
— Мясо? — удивился Ходоэр.
В последние дни Юй Бай тоже жарил мясо, но от него никогда не исходило такого аромата.
Этот подэмка и впрямь был очень странным. Совсем слабый, вечно хворый, но при этом он умел делать столько вещей, о которых зверолюди даже не слышали.
Юй Бай доброжелательно пояснил:
— Али вместе со старшим братом ходили к подножию гор неподалеку от Племени Чицзу и насобирали там дикого имбиря. Он говорил, что на тех горах его растет видимо-невидимо, но из-за резкого запаха почти никто из зверолюдей не берется его есть.
И с терпеливой улыбкой добавил:
— Этот имбирь годится не только для готовки, но и как лекарство. Если представится случай, я бы хотел сходить туда и набрать побольше.
— Я пойду с тобой, — сказал Ходоэр.
Юй Бай прикусил губу. Ему вовсе не хотелось, чтобы его везде сопровождали, но слова застряли на кончике языка и так и не сорвались с губ.
То, как Ходоэр это произнес, отзвалось в его сердце теплом и радостью.
Юй Бай наложил большую миску пропаренных пудровых бобов, щедро полил их мясной подливкой, добавил две трети яичной кашицы и горсть жареного мяса, а затем протянул миску Ходоэру.
— Попробуй.
От горячей еды исходил насыщенный аромат, какого Ходоэр сроду не унюхивал.
Юй Бай насыпал порцию и себе.
Они сидели перед потрескивающим костром и ужинали под сенью спускающейся ночи.
Сытый наполовину, Юй Бай отложил палочки. Мягкие прядки волос раскачивал ночной ветерок, обнажая его влажные, темные глаза.
Эта на удивление вкусная еда заставила его невольно выдохнуть:
— Как вкусно.
И он тут же повернулся к сидящему рядом орочьему:
— А тебе как на вкус?
— Очень вкусно, — ответил Ходоэр.
Ходоэр ел быстро, и хотя в темноте ничего толком не было видно, всё его внимание было целиком приковано к Юй Баю.
Он подмечал каждую мелочь: сколько раз Юй Бай зачерпнул еду деревянными палочками, как долго пережевывал — всё это откладывалось в его памяти.
На губах Юй Бая заиграла довольная улыбка:
— Я наелся.
— Наелся? — переспросил Ходоэр.
Аппетит у зверолюдей был отменный, а Юй Бай съел совсем кропаль. Для подэмки, чей природный дар и силы были слабы с рождения, это было слишком мало, и Ходоэр опасался, что от такого питания Юй Бай станет еще слабее.
— Бай, поешь еще немного.
Юй Бай потер живот — если съесть хоть кусочек сверх меры, желудок запротестует. И всё же, тронутый заботой, он послушно взял еще пару ложек.
Ночной ветер дул всё сильнее и холоднее. Ополоснувшись теплой водой и немного отеревшись, Юй Бай и Ходоэр разошлись по своим углам в доме.
Яркий свет костра отражался в влажных, сияющих глазах Юй Бая.
То ли оттого, что ужин выдался на славу, то ли еще отчего, но его губы заметно покраснели. Обхватив ладонями наполовину полную миску с горячей водой, он подул на нее, осушил до дна и перевел взгляд на каменную кровать:
— Ходоэр, теперь твоя очередь рассказать мне всё.
Уши Ходоэра едва заметно шевельнулись:
— Угу.
С давних-предавних времен Горный Дух даровал Племени Великанов силу, но не каждый из них мог ее унаследовать, да и мощь эта у всех была разной.
Двести лет назад Горный Дух перестал являться людям. Великаны остались охранять юго-западные горы, за что их стали называть Стражами Гор.
Хоть Горный Дух больше не показывался на глаза, пока стоят горы, он обитает среди всех хребтов, оберегая покой рек и лесов и повелевая стихиями.
Стоит лишь разгневать Горного Духа, как он обрушит грозы, ливни и заставит землю дрожать под ногами.
Именно поэтому зверолюди благоговейно страшились Горного Духа — в этом чувстве почтения было куда больше ужаса перед карой, способной принести неисчислимые бедствия.
Заодно под страх попали и горные великаны — орочьи сторонились их при встрече, стараясь держаться как можно дальше.
Ходоэр продолжил:
— В этот раз я вышел в путь, чтобы вернуть в селение сородичей, покинувших Западный хребет, но по дороге нас застали буря и орда зверей.
Ходоэр сдерживал натиск орды зверей, выигрывая для сородичей шанс на выживание.
Если бы не ураганный ветер, утянувший его вместе с грязевыми потоками и камнями, он, пожалуй, уже давно сгинул в пасти бесчисленных хищников.
В доме стояла тишина, Юй Бай даже дыхание затаил.
Он ведь тоже пережил ту бурю и орду зверей, и как никто другой понимал, насколько призрачны шансы на выживание, если тебя затянет в самую гущу безумствующих зверей.
Слова утешения застряли в горле — лишь пройдя через смерть, начинаешь по-настоящему ценить жизнь.
Пошевелив губами, он тихо промолвил:
— Ходоэр, что бы ни случилось в будущем, постарайся выжить изо всех сил. Ведь стоит умереть — и не останется ничего.
Ходоэр хотел было что-то ответить, но тяжелая тема жизни и смерти нагнала на Юй Бая тоску.
Он отвернулся, кутаясь в звериную шкуру, и закрыл глаза, отгородившись от озаренных пламенем каменных стен.
— Спим.
*
На следующий день, еще до рассвета, у дома Уяня поднялся шум.
Уянь ходил с сыном У Чжуем на охоту во внешние горы и столкнулся с горным тигром.
Зверь оказался огромным. Выйдя на охоту, он нос к носу столкнулся с отцом и сыном.
Спасая свои жизни, Уянь и У Чжуй бросились вниз со скалы. Жизнь они сохранили, но ноги и лица невыносимо болели, и уже два дня Уянь не мог даже пошевелиться.
Жена Уяня, А Цзяо, хотела уже позвать жреца, но муж ее остановил.
Во-первых, за исцеление жрицу пришлось бы отдать слишком много добра. Их зимних запасов едва-едва хватило бы до конца холодов, а если отдать всё, они наверняка не переживут лютую стужу.
Во-вторых, у Уяня были другие соображения.
— Разве в племени не видели, как один подэмка исцелил великана? — рассудил он. — Если он смог поставить на ноги того, кто уже одной ногой был в могиле, почему бы не попросить его взглянуть на меня? Если у подэмки найдется способ, мы отблагодарим его какой-нибудь мелочью, это всяко лучше, чем отдавать всё жрецу.
И вот А Цзяо спозаранку помчалась к ветхой каменной хижине, надеясь позвать Юй Бая на помощь.
Услышав шум, Юй Бай как раз отворил дверь. Стоявший за его спиной Ходоэр с суровым взглядом полностью загородил собой проход.
Разница в силе между самцами-зверями и подэмками была колоссальной. А Цзяо чуть не лишилась чувств от страха — ее руки и ноги задрожали, а коленки подкосились.
http://bllate.org/book/33528/4121092
Готово:
