Тюремный надзиратель привел Гао Сюйжу обратно в карцер, грубо втолкнул внутрь и запер. Ему предстояло провести в этой темной тесной клетке еще девять долгих часов. Когда Гао Сюйжу снова увидел свет, всё вокруг резко изменилось: начальник тюрьмы перевел Шимпанзе в седьмой блок — этот показательный жест послужил отличным уроком для остальных, и с тех пор больше никто не смел задирать заключенного под номером 1109.
Жизнь в тюрьме текла мрачно, однообразно и скучно.
Каждый день дул прохладный ветерок. Дворцовый двор казался мертвенно-бледным; стены, оштукатуренные «под шубу», покрыли свежей краской, и они целыми днями отсвечивали серебристо-стальным блеском. Гао Сюйжу по-прежнему работал в библиотеке: по утрам раскладывал книги и раздавал их заключенным, а по вечерам собирал обратно. Пообедав скромной тюремной едой, он, как и все остальные, отправлялся на прогулку во внутренний двор. Заключенные толпились у подножия высоких ступеней, где два аккордеона умело и наперебой выводили мелодии, а кружащиеся в воздухе звуки музыки напоминали колдовство…
Предсказание Чжуан Хуайлу не сбылось: тюрьма не сократила Гао Сюйжу срок и не даровала условно-досрочное освобождение. Свой тридцать седьмой день рождения он встретил в пятифутовой камере. Стояла глухая зимняя пора, с моря дул пронизывающий холод, и крыши, смотровые вышки, прожекторы — всё было занесено толстым, бархатистым слоем снега. Трудно было сказать, который по счету день рождения он справлял в одиночестве. Той ночью Гао Сюйжу приснилось, будто ему снова двадцать семь лет, и Лян Сюйни спит у него на груди.
Еще в марте, в один из удивительно солнечных и прелестных дней, тюремное заключение Гао Сюйжу подошло к концу. Как и было условлено, Чжуан Хуайлу с самого утра припарковал машину у Тюрьмы Пампер. Гао Сюйжу снял робу, переоделся в мягкую шелковую рубашку с приталенным кроем и короткий плащ с воротником из орехового меха, забрал у охраны свои вещи и с весьма достойным видом вышел за пределы тюрьмы.
За железными воротами веял легкий морской бриз, а бодрящий весенний холодок делал воздух невероятно чистым. У усеянного рифами побережья полыхали закатные краски, молочно-белые прибрежные волны разбрасывали во все стороны жемчужные брызги, лимонное сорго пестрело утренней росой, и всё вокруг словно только что искупалось в воде.
— Не переживай, важные птицы выполнили обещание: твое тюремное досье зачистили подчистую, а все новости, хоть как-то соприкасающиеся с этим делом, стерты, — Чжуан Хуайлу вел машину сквозь золотисто-зеленые луга и, повернув голову, бросил взгляд на Гао Сюйжу. — Куда теперь собираешься? В Центральный район или вернешься в Боэнси?
Немного подумав, Гао Сюйжу ответил:
— Вернусь в Боэнси, подальше от Центрального района, чтобы правительственные чиновники снова не начали копаться в моих делах.
Чжуан Хуайлу словно предвидел такой ответ. Улыбвшись, он протянул ему бумажный конверт из манильской бумаги:
— Здесь все твои новые документы, включая новый банковский счет. Доберешься до места — хорошенько изучи, тебе это пригодится.
В салоне наступила короткая тишина. Спустя мгновение Чжуан Хуайлу, будто что-то вспомнив, добавил:
— Пока санкции Альянса против тебя не будут полностью сняты, я остаюсь твоим поручителем. Если возникнут серьезные проблемы — обращайся ко мне. Запомни: веди себя тихо, не наживай неприятностей.
Пока они разговаривали, бескрайние заросли полыни становились все реже и реже, пока наконец не исчезли за холмистыми грядами. Колеса машины проехали мимо дорожного знака с ограничением скорости, свернули на пустом перекрестке и выкатили на новое шоссе. Небо за горами расстилалось не только безбрежно и широко, но и выглядело совершенно обновленным.
Самолет приземлился в аэропорту города Боэнси спустя два дня после освобождения Гао Сюйжу. Столь долгожданные родные места казались ему чужими, всё вокруг выглядело совершенно по-новому и вызывало в нем тайный трепет. Расспросив местных, он сел на пассажирский пароход Гренари, поднялся вверх по реке Тупицен в штат Слан и направился прямиком к родному дому. Раскинувшиеся у штата Слан поля покрывала золотистая пшеница, а на этих ровных, как стол, просторах черная земля была настолько жирной, что аж лоснилась.
Однако, добравшись до места, он обнаружил, что от прежнего жилища не осталось и следа — на его месте возвышалось новое административное здание полицейского участка. Покружив по штату, Гао Сюйжу арендовал у одного бутлегера вполне приличную мансарду, которая и стала его скромным убежищем. Он аккуратно разложил свои нехитрые пожитки, купил новую рамку для фотографии, привезенной из Города Болили, вставил снимок и водрузил его на столик у окна.
— Пусть будет так, — усаживаясь в кресло, проговорил Гао Сюйжу и, зажав в руке бокал, посмотрел на медно-красный закат за окном. — Я дома.
На следующий день, едва забрезжил рассвет, Гао Сюйжу поднялся, умылся и по лестнице из подсобки вышел на крышу, чтобы начать утреннюю тренировку в прохладе ранней весны. Он прыгал на скакалках и отрабатывал удары; к моменту появления первых лучей зари его тело уже покрывалось испариной. Насквозь промокшая хлопковая майка плотно обтягивала мускулистый торс: широкие плечи, крепкая спина, узкая талия, прямые ноги, выправка по струнке и мощная, рельефная грудь. Вытерев пот, Гао Сюйжу вернулся в комнату, принял душ, а затем постирал и развесил влажную одежду.
Зеленая вывеска центра занятости красовалась на втором этаже. Рабочий день еще не начался, но толпы безработных мужчин и женщин уже давно томились в ожидании. Сунув руки в карманы худи, Гао Сюйжу стоял на противоположной стороне улицы, одновременно поджидая открытия и разглядывая городской пейзаж.
В половине девятого утра швейцар отворил стеклянную дверь, и люди с промерзшей улицы потянулись внутрь. В холле стоял пластиковый автомат по выдаче номерков — точно такой же, какие обычно стоят на прилавках в мясных лавках. Взяв талончик, Гао Сюйжу уселся на скамью ждать своей очереди.
— Господин Гао, вы проработали на предыдущем месте целых шесть лет? — взглянув на поданную резюме-анкету, поинтересовалась сотрудница. — Почему же вы уволились?
Гао Сюйжу прекрасно понимал, что всё в этой анкете — лишь пустые слова, да и имя было вымышленным, поэтому ответил с полным спокойствием:
— Возникли разногласия с руководством.
В пять минут десятого Гао Сюйжу вышел из центра занятости. Улица пестрела потоками машин и спешащими прохожими. Повернув направо, он опустил взгляд на визитку с названием ресторана, владельцем которого оказался уроженец Хото. Доехав на транспорте до этого заведения с экзотическим колоритом, Гао Сюйжу в двух словах объяснил цель своего визита. Хозяин тут же согласился принять его на работу и, отдав краткие указания, велел проводить новичка на кухню для смены одежды.
В задней части кухни стояла духота и влажность, клубился густой белый пар, а повара и официанты наперебой орали друг на друга, снуя туда-сюда по узким проходам. Ящики со свежими продуктами и овощами непрерывным потоком доставляли с улицы и нагромождали на стеллажи. На сковороде шкворчала оленина, с поверхности источающего аппетитный аромат бульона поднимались золотистые масляные пузыри; снующие официанты на цыпочках один за другим черпали половниками вино капратика и разливали его по маленьким бочонкам.
Новая работа Гао Сюйжу заключалась в помощи на кухне: подготовке ингредиентов, мытье посуды и котлов. Хотя такая деятельность совсем не вязалась с его манерами, он оставался вполне доволен — по крайней мере, его жизни ничто не угрожало. Обладая крепким телосложением и бешеной работоспособностью, он справлялся за троих, и вскоре весь кухонный персонал проникся к нему глубоким уважением.
С тех пор у Гао Сюйжу началась жизнь по графику с девяти до десяти. Зачастую он вставал до рассвета, отправлялся на крышу на часовую тренировку, затем завтракал за чтением утренней газеты, после чего шел сместиться на смену в ресторан хотосца и возвращался домой глубокой ночью.
Вскоре он приобрел боксерскую грушу, и его жилище стало выглядеть куда более обжитым. Ночами, когда лунный свет струился в комнату, он лежал в постели, поднимал рамку с фотографией на уровень глаз и, вглядываясь в запечатленное лицо, предавался тихим раздумьям. Лицо Лян Сюйни на снимке по-прежнему оставалось отчетливым, словно тот находился прямо перед ним. Гао Сюйжу не мог представить, как Лян Сюйни выглядит сейчас; глядя утром в зеркало во время умывания, он вдруг подумал: быть может, он изменился так же, как и он сам, и в уголках его глаз уже залегли морщины.
Пролетел апрель, прошел май. В городе Боэнси постепенно теплело, утопающие в зелени улицы пестрели цветами. С самого утра залитая солнцем терраса раскалялась так же сильно, как летом, тогда как в тенистых местах еще белела роса, а воздух оставался прохладным и приятным.
Вернувшись поздно ночью домой, Гао Сюйжу принял ванну, переоделся и выпил лекарство. Как обычно, он включил телевизор, устроился на диване с вечерними новостями и рассеянно полистал утреннюю газету, которую так и не успел прочесть. На ее обратной стороне бросался в глаза крупный заголовок: В городе пропало несколько детей, полиция подозревает причастность к трансграничной торговле людьми.
Он уже собирался перевернуть страницу, чтобы разгадать кроссворд на последней полосе, как вдруг его взгляд зацепился за одну из заметок, и черные строчки запестрели перед глазами: Благотворительный вечер подвергся взрыву, пострадали несколько предпринимателей.
Среди имен в репортаже он увидел имя и фотографию Лян Сюйни. В конце статьи автор упоминал, что телохранители Лян Сюйни получили ранения — один из них погиб, а сам он пострадал от осколков, так как находился слишком близко к эпицентру взрыва.
При этих строках сердце Гао Сюйжу сжалось, забилось тяжелыми ударами, а шея мгновенно побагровела от прилива крови. Хотя он только что выпил лекарство, в голове неожиданно закружилось, грозя новым обмороком. Глубоко и тяжело дыша, он покрылся холодным потом.
Диктор в телевизоре продолжал о чем-то трещать, за окном послышался рев мотора патрульной машины ночной полиции, а с речного причала донесся гудок отправляющегося парохода. Гао Сюйжу откинулся на спинку дивана, стараясь расслабить руки и ноги, и крепко сжал в пальцах пахнущую типографской краской местную газету. Он долго вглядывался в экран телевизора, но мысли его витали далеко; ему казалось, что какая-то необъяснимая сила вновь дергает за сокровенные струны его души, заставляя сердце оживать ради кого-то.
Пересилив себя, Гао Сюйжу включил компьютер, вбил в поисковую строку запросы о взрыве на благотворительном вечере и отыскал информацию о Лян Сюйни. Увидев в статье приписку вдовец, воспитывает сына, он сначала испытал шок, словно от удара молнии, но очень быстро успокоился. Дороги расходятся, настоящее не похоже на прошлое — время неумолимо идет вперед при любых обстоятельствах, и уж тем более спустя столько лет никто, кроме него, не стал бы ждать на прежнем месте.
Погасив свет, Гао Сюйжу в одиночестве лежал на прохладной циновке, а лицо Лян Сюйни всплывало в его памяти снова и снова. Он пытался воссоздать в памяти всю свою прошлую жизнь, методично начиная с самого детства, но все старания оказались напрасными. В памяти всплывал лишь тот единственный вечер без электричества, и только в тот день поцелуй молодого Лян Сюйни касался его щеки. Закрыв глаза и вспоминая былое, он не мог не вздохнуть о том, как стремительно и неотвратимо бежит время.
Полицейский участок: так в Государстве Вэй называют низовые подразделения городских управлений полиции, закрепленные за определенными кварталами.
Стань телохранителем
Две недели спустя Гао Сюйжу неожиданно получил весть о прибытии Чжуан Хуайлу в город Боэнси. В правах внезапно утвердилось лето. Каштановая черепица на крышах сверкала на солнце золотистым блеском, а у речного причала высились плотные штабеля сухой корицы, издалека напоминающие отсыревшие табачные листья.
У Гао Сюйжу выдался выходной на уик-энд, и, облачившись в тонкую шелковую рубашку и длинные брюки для гольфа, он по приглашению отправился в гости к Чжуан Хуайлу, временно остановившемуся в загородном поместье. Поместьем управлял двоюродный брат Чжуан Хуайлу, и в летнюю пору здесь царили густая тень и невероятная красота. Миновав бьющий мелкими брызгами фонтан, Гао Сюйжу по широкой аллее прошел к белому зданию в греческом стиле, где у бассейна его уже ждал одетый в цветастую накидку Чжуан Хуайлу.
http://bllate.org/book/33527/4120946
Готово:
