Кто этот человек?
И Цзыянь, наблюдая за переменами в его лице, какое-то время не знал, с чего начать.
У Ниньфэн, конечно же, чувствовал любопытство И Цзыяня, но сейчас у него совершенно не было настроения шутить. Он так и сидел с мрачным выражением лица, молча разбирая вещи, и даже когда закончил, принялся заполнять накопившиеся рабочие журналы, до которых раньше не доходили руки.
Когда он отправил отчет в соответствующие инстанции, на том конце провода даже переспросили, не перепутал ли он имя в подписи. А спустя минуту, когда собеседник узнал, что вернулся капитан третьего отряда, нацарапал у себя понимающую усмешку и отправил документ в архив.
Дождавшись, пока в офисе никого не останется, И Цзыянь проявился. Он уселся напротив У Ниньфэна, глядя на него через стол.
Взгляд был слишком тяжелым, и У Ниньфэн поднял глаза:
— Что такое?
— Ты не в духе. Это из-за того мужчины? — прямо спросил И Цзыянь.
Какая-то струна внутри дернулась. У Ниньфэн моргнул и переспросил:
— Разве это так заметно?
И Цзыянь кивнул.
— Еще бы, — У Ниньфэн усмехнулся, бросил ручку и откинулся на спинку кресла, лениво протянув: — Просто вернулся капитан третьего отряда.
— Он...
— Мой старший брат.
Выражение лица У Ниньфэна было совершенно спокойным, а в глазах не осталось и следа улыбки.
— Если приглядеться, ты заметишь, что сегодня ко мне больше никто не сунется. Даже Е Юйци будет тихонько выполнять всю работу, а все поданные им отчеты одобрят с первого раза.
У Ниньфэн крутил в пальцах ручку, глядя на И Цзыяня:
— Мы с ним не ладим. Стоит нам встретиться, как мы обязательно начинаем цапаться, рискуя зацепить остальных. Со временем все об этом узнали и в такие дни предпочитают держаться от меня подальше.
То ли И Цзыянь понял скрытый смысл его слов, то ли нет, но он придвинулся еще ближе.
У Ниньфэн смотрел на него не шевелясь — даже ручка замерла в руке.
И Цзыянь спросил:
— А он?
— Что?
— Люди вокруг него тоже держатся от него подальше?
У Ниньфэн на мгновение замер, а затем моргнул:
— Наверное. Обычно не замечал, чтобы кто-то с ним особенно сближался.
И Цзыянь немного подумал и вдруг произнес:
— Раз в такой момент все близкие от вас отворачиваются, а я все равно рядом с тобой и хочу быть вместе с тобой — но у него-то такого нет, — значит, ты победил. Так что не грусти.
У Ниньфэн, совершенно не оживший такого утешения, ошарашенно молчал добрую минуту. А потом невольно рассмеялся:
— Ну ты и… с тобой точно нельзя мыслить шаблонами.
И Цзыянь отчетливо почувствовал, как настроение собеседника улучшилось, и больше ничего не сказал.
Оперевшись локтями о стол и пристально глядя на него, У Ниньфэн внезапно спросил:
— О чем выговорили с Чи Шэном? И сколько ты вообще помнишь?
Он не мог забыть те слова, сказанные тогда.
— И надо же такому случиться: великий Божественный Владыка пал до столь жалкого состояния. От него осталась лишь одна душа.
Но стоило им закончить беседу, как Чи Шэн неожиданно для всех решил сдаться. И это несмотря на то, что в тот момент он выглядел совершенно потерявшим рассудок.
Мало того, он поверил им так, будто они сотрудники Бюро Аномальной Безопасности, и сам добровольно отправился в изолятор, не оказав ни малейшего сопротивления.
И Цзыянь протянул «а», отвернулся и неторопливо произвел:
— Да ни о чем особенном. И помню я не так уж много. Просто…
И Цзыянь замолчал, но в конце концов все же добавил:
— Кое на что посмотрел. После чего он и согласился.
У Ниньфэн явно не относился к числу тех, кого легко провести, поэтому И Цзыяню пришлось отвечать общими фразами.
Видимо, несколько сотен тысяч лет назад между небом и землей еще существовали боги. Но со временем люди начали верить в собственные силы, и боги стали увядать, пока вовсе не исчезли.
И Цзыянь, судя по всему, был последним из Божественных Владык. Чи Шэн думал, что он погиб, но никак не ожидал, что от него остался хотя бы клочок уцелевшей души.
А все остальное И Цзыянь и сам толком не помнил.
У Ниньфэн опустил глаза, обдумывая правдивость этой истории. Хотя раньше всегда утверждали, что в мире нет никаких богов, каждый сотрудник Бюро обладал особыми способностями — кто мог поручиться, что их действительно не существовало и что кто-то просто не стер само упоминание о них?
— Тогда… почему ты решил вселиться именно в меня?
Тогда задание было срочным, но вокруг хватало людей куда сильнее У Ниньфэна.
И Цзыянь указал на его шею и сказал:
— Наверное, в этой штуке хранилась моя сила, и волею случая она позволила мне вселиться в тебя.
Он имел в виду ожерелье.
У Ниньфэн машинально вытащил наружу украшение — в его ладони лежал гладкий, словно нефритовый, шестиугольный амулет.
Эту вещь ему надели на первый месяц жизни старшие члены семьи, и У Ниньфэн носил ее уже больше двадцати лет.
Кто бы мог подумать, что у нее обнаружится такой скрытый эффект?
— Выходит, — У Ниньфэн призадумался, вспомнив вдруг, как в восемь или девять лет попал в автомобильную авария и чудом остался абсолютно невредим, — я мог использовать ее сам того не ведая?
Но И Цзыянь покачал головой:
— Вряд ли.
Любые одушевленные предметы признают лишь одного хозяина, тем более что это изначально была его собственная сила.
Тогда, судя по всему, это действительно был период защиты для новичков.
У Ниньфэн вздохнул, а затем снова спросил:
— Ну а ты… каковы твои планы на будущее? Сразу предупреждаю, в Бюро Аномальной Безопасности каждого сотрудника проверяют раз в месяц — чтобы убедиться, что среди нас не затесалась аномальная сущность или кто-то с чересчур сильными темными помыслами.
И Цзыянь задумался:
— В Царстве Богов было несколько десятков божественных владык, и по идее все они должны были стать лишь отблеском ушедшей эпохи. Но то, что я до сих пор жив — это само по себе очень странно. Мне кажется, есть какая-то причина, ради которой я должен что-то сделать.
Однако сейчас его память была повреждена, и лишь при приближении к аномальной сущности у него внутри поднималась волна яростной бури эмоций.
Словно ему было суждено собственными руками уничтожить этих тварей.
— Ничего страшного, — глядя на него, автоматически выпалил У Ниньфэн. — Ты же в прошлый раз как-то справился? Так что торопиться некуда.
И Цзыянь озадаченно посмотрел на него:
— В прошлый раз? Когда это?
У Ниньфэн:…
Вечно этот язык бежит впереди головы, ну что за напасть.
У Ниньфэн прикрыл глаза, отчетливо осознавая, что прежде чем что-то сказать, надо подумать трижды.
Но слово — не воробей, вылетит — не поймаешь, и У Ниньфэну пришлось нести полную чушь:
— Я забыл, что тебя не было рядом. Просто эта аппарата то работает, то барахлит. Не стоит переживать. Мне вообще всегда везло.
И Цзыянь протянул короткое «о» и больше ничего не спрашивал.
Пи-пи-пи…
На этот раз И Цзыянь уже знал, откуда доносится этот звук. Он перевел взгляд на стационарный телефон на столе У Ниньфэна, а затем снова посмотрел на его лицо.
К его удивлению, на этот раз напарник не стал выказывать недовольства, а лишь с суровым выражением лица поднес трубку к уху:
— Алло, это капитан первого отряда.
Динамик телефона пищал так тихо, что И Цзыянь ничего не расслышал. Но У Ниньфэн продолжал отвечать на вопросы.
— Да. Верно.
— За подробностями можете обратиться к начальнику тыловой службы.
— Да. Извините за беспокойство.
Положив трубку, У Ниньфэн шумно выдохнул — слава богу, это не новое задание.
Обычно после выполнения миссии им давали день-два на отдых, чтобы вытравить из головы все эти антинаучные ужасы и не сойти с ума от напряжения.
Если только не происходило нечто срочное, требовавшее их немедленного вмешательства — тогда задания шли сплошным потоком, а то и накладывались друг на друга.
И Цзыянь поинтересовался:
— Что случилось?
— Да ничего особенного, небольшая накладка с отчетом, — У Ниньфэн откинулся на спинку кресла и лениво пояснил: — Я перенаправил это в тыловую часть.
И Цзыянь подплыл к нему и увидел, как он достал из ящика стола пачку вяленого тофу, тут же ощутив на языке мягкий, скользящий вкус с отчетливой жевательной текстурой.
Подумав, что напарник проголодался, И Цзыянь послушно устроился рядом, стараясь не мешать. Но продолжалось это ровно до тех пор, пока он воочию не наблюдал, как тот умял три пачки чипсов, шесть упаковок сосисок, четыре порции желе, семь упаковок конжаковой лапши в остром соусе впридачу с банкой Спрайта.
Жевал он вроде бы медленно, но мусорное ведро уже ломилось от доброй двадцатки шуршащих упаковок самого разного вида.
Во рту бурей пронеслись кислые, сладкие, соленые и жгуче-острые вкусы, и И Цзыянь, которому в общем-то не требовалось никакой еды, вдруг поймал себя на импульсивной мысли: «Выглядит до безумия аппетитно, может, и мне попробовать?»
К счастью, ему хватило силы воли сдержать этот порыв.
У Ниньфэн сделал последний глоток Спрайта, откинулся на спинку стула и тяжело вздохнул:
— Черт, а я так и не наелся.
И Цзыянь: ???
Впервые в жизни И Цзыянь всерьез задумался: а не разорвать ли ему эту ментальную связь? Это же настоящее издевательство.
К счастью, У Ниньфэн, вспомнив, что И Цзыянь может лишь ощущать вкус без чувства насыщения, сжалился и великодушно подумал: «Ладно. Оставлю человеку хоть капельку гордости. Эх, какой же я все-таки прекрасный человек».
И Цзыянь:…
— Скажи… ты совсем не ешь эту… ну, нормальную еду? Рис, мучное?
И Цзыянь больше не мог на это смотреть и решил напрямую затронуть эту тему, чтобы впредь избавить себя от подобных мук.
— Не особо люблю всю эту тяжелую пищу. Да и готового на вынос нормального вкуса нет. Про столовую я вообще молчу, — У Ниньфэн зевнул, подперев голову рукой.
— Но питаться так… это же вредно для здоровья?
— Ничуть, — с совершенно честным лицом соврал У Ниньфэн. — Врач, который отвечает за наши медосмотры, ничего такого не говорил.
И Цзыянь нахмурился, явно не желая этому верить.
Как ни крути, подобное поведение выглядело нездоровым. Однако У Ниньфэн казался воплощением беззаботности, и И Цзыяню оставалось лишь вздохнуть:
— Хотя бы понемногу, но надо есть нормальную еду. Кхм… ты тут намешал: то кислое, то сладкое, а в итоге во рту осталась одна горечь.
У Ниньфэн вздрогнул и недоверчиво переспросил:
— С чего бы это? Я же на десерт съел сладкое.
И Цзыянь кивнул на мусорное ведро:
— А если сложить все вместе?
У Ниньфэн на мгновение засомневался — в конце концов, в этом был определенный смысл. Чувствуя себя виноватым, он сделал несколько глтоков простой воды, чтобы смыть оставшееся послевкусие.
Когда вкусовые ощущения на языке немного притупились, У Ниньфэн опустил стакан и, устроившись в кресле, уткнулся в телефон.
И Цзыянь огляделся по сторонам и озадаченно спросил:
— Вы вообще выходите куда-нибудь развеяться?
— Куда это? — У Ниньфэн поднял глаза и указал на стоящий рядом диван. — Можешь присесть вон там.
И Цзыянь не сдвинулся с места. Окинув взглядом мрачное подземелье седьмого уровня, он не удержался от вопроса:
— Разве вы… не должны любить солнечный свет и все такое?
У Ниньфэн протяжно хмыкнул, подался вперед и ткнул пальцем в собственное лицо:
— Перед тем как ты появился, я расследовал одно дело, из-за которого целую неделю прожарился под палящим солнцем и почернел на несколько тонов. Так что теперь я к солнцу на пушечный выстрел не подойду.
http://bllate.org/book/33520/4120158
Готово:
