Глава третья. Речь, поражающая воображение
Цветочный парень, я ещё не обедал.
Это истое, официальное обращение чуть не заставило Линь Лана подавиться изысканным пирожным, так что кусочек едва не попал ему в дыхательные пути. Итог оказался предсказуем: он зашёлся жестоким, поистине эпическим кашлем...
Сам напросился, и поделом, особенно когда он перевёл взгляд на странные выражения лиц Ин Ци и Вэнь Цзыханя.
Новичок? — Ин Ци указал на Ван Чэня, обращаясь к мужчине, который кашлял так истошно, будто возносился на небеса.
У Линь Лана не было времени отвечать, зато Ван Чэнь с поистине широким жестом протянул руку:
— Здравствуйте, старший, я как раз тот самый человек, из-за которого он испортил себе репутацию под старость лет.
После этих слов Линь Лан закашлялся ещё сильнее. Он прекрасно понимал, что Ван Чэнь намекает на недавний кастинг и на то, как тот заставил его кончить.
Но неужели обязательно вести себя так демонстративно? Неужели обязательно выражаться столь двусмысленно?..
Ин Ци не стал пожимать протянутую руку Ван Чэня, зато Линь Лан воспользовался моментом и всучил тому в ладони всю коробку с пирожными. Глядя на Ван Чэня, он проскрежетал сквозь зубы:
— Ешь!
— Как-то даже неловко, ха-ха. — И вновь эта безобидная, источающая полное дружелюбие улыбка.
Линь Лан страстно желал разорвать этому наглецу рот, но, опасаясь, что тот снова выдаст что-нибудь шокирующее, ему оставалось лишь смириться со своей невезучей судьбой. За стёклами очков в его глазах чётко читались два огромных слова: Ну ты и зверь.
Ван Чэнь лишь беспечно приподнял бровь.
— Цзыхань, иди настраивайся на нужную волну, Ин Ци, пошли. — Линь Лан носил светонепроницаемые очки, и он уверял себя, что этот тип вовсе не провоцирует его, а всё происходящее — простое совпадение. Впрочем, в эту отговорку не верил даже он сам...
Линь Лан ушёл, и атмосфера вокруг мгновенно переменилась. Ван Чэнь, казалось, ни капли ничего не чувствовал: он беспечно пожал плечами, зажал в руке коробку с пирожными и совершенно бесцеремонно увязался следом за Линь Ланом.
Пять минут спустя Вэнь Цзыхань вновь лицезрел свои пирожные, только на сей раз белоснежная коробка покоилась на самом дне мусорного ведра, а из всех сладостей в ней не хватало всего одного кусочка...
Сегодня Линь Лану предстояло отснять две сцены: одну тренировочную и одну основную.
Первая сцена была совместной с Ин Ци, и Ван Чэнь встал прямо за съёмочной камерой, наблюдая за процессом.Ин Ци был привязан к станку для подчинения, его руки и ноги скованы кандалами, во рту торчал кляп, а глаза были завязаны повязкой. У Ин Ци прекрасное тело, и когда ярко-красные капли воска падали на его кожу, Ван Чэнь действительно ощущал некую извращенную эстетику унижения. Впрочем, сам по себе этот процесс мало его интересовал; куда забавнее было то, как Ин Ци, выплюнув кляп, сам лез целоваться...
Страстно, чувственно и с такой жаждой...
Он умолял того мужчину поцеловать его.
Актерская игра Ин Ци была на высоте, но сколько в ней было правды, а сколько фальши — знал только он сам.
Когда сеанс подчинения подошел к концу, Линь Лан связал его в крайне соблазнительной позе: разведя ноги в стороны, он стоял на четвереньках на станке. Глаза его все еще были завязаны, а Линь Лан, вцепившись в его волосы, заставлял делать минет. Ин Ци послушно и покорно подчинялся, но в самый момент, когда он с жадным вожделением ублажал тот орган, появился главный виновник.
Когда его вошли, Ин Ци забился в борьбе, но Линь Лан быстро успокоил его, и он даже послушно принял нужную Линь Лану позу. Линь Лан велел ему стонать более развратно, и он исполнил приказ...
В этот момент он выглядел совершенно прирученным — казалось, будто Линь Лан и вправду был его господином.Столкнувшись с развратной и в то же время манящей натурой Ин Ци, Линь Лан... Впрочем, Линь Лана уже не было рядом, и Ван Чэнь сразу понял, что Ин Ци приступил к работе.
Это было весьма занятно.
Роль Линь Лана была невелика, но чувствовалось, что он очень заботится об Ин Ци и считается с его чувствами. Даже когда дело дошло до капания воском, он не причинил ему сильной боли — свечу держали достаточно высоко, чтобы капли остывали и падали не так болезненно.
Дело было вовсе не в том, что Ин Ци являлся исключением. Просто Линь Лан сам по себе был мягким человеком. Он проявлял одинаковую заботу ко всем актерам-мужчинам, помогая им освоиться и привыкнуть к обстановке. Во время съемок Линь Лан во многих моментах предпочитал не перегибать палку — совсем не так, как некоторые сотрудники съемочной группы, которые никогда не считались с чувствами других.
Эта его мягкость заставляла многих актеров питать лишние иллюзии, однако Линь Лан всего лишь выполнял свою работу.
Вторую половину Ван Чэнь смотреть не стал, потому что сцены с Линь Ланом подошли к концу.
Линь Лан отправился в гримерку, чтобы прийти в себя и настроиться. То была всего лишь разминка, а в следующем эпизоде ему предстояло выкладываться по полной от начала и до конца.
Ван Чэнь не стал ему мешать и вместо этого направился ждать его в другую студию. Проходя мимо комнаты для курения, он заметил Ин Ци. Сам Ван Чэнь не курил, но, подумав немного, все же толкнул дверь и вошел внутрь.
http://bllate.org/book/33510/4118522
Готово:
