Огонь разгорелся, и напряжённое тело Суйсуй немного расслабилось. Вспомнив, что дома закончились дрова, она подумала, что завтра снова придётся сходить к опушке леса и насобирать ещё.
Когда вода закипела, она налила немного в миску и, держа её в руках, направилась в комнату:
— А-Цзю, выпей немного.
Шэнь Чжиюй взяла миску и сначала спросила:
— А ты пила?
Цзи Суйсуй кивнула. Напившись горячей воды, она почувствовала, как её прежде зябкое тело заметно согрелось.
Получив ответ, Шэнь Чжиюй опустила голову и принялась пить, припадая губами к краю миски.
Она не делала ни глотка воды с момента пробуждения уже два дня подряд, её мучила жгучая жажда, так что меньше чем за минуту она досуха осушила всю воду в миске.
Цзи Суйсуй помогла ей налить ещё две миски, и только тогда жажда отступила.
Выпив воду, обе они разом посмотрели на дверь. Цзи Пинъань ушла из дома уже довольно давно, вот только не сказала, куда именно направляется.
Если бы она отправилась за выпилкой, то делать это следовало средь бела дня.
Цзи Суйсуй несколько минут смотрела на носки собственных ботинок и лишь после долгих колебаний перевела взгляд на соседку по комнате:
— А-Цзю, я знаю тайную тропинку наружу, ты можешь прямо сейчас сбежать тайком.
Старшая сестра и впредь будет распускать руки, так что побег нынешней ночью — если только удастся выбраться за пределы города — не позволит её схватить.
Шэнь Чжиюй на мгновение замерла, глядя на стоявшую перед ней Суйсуй, и спросила:
— А ты сама думала о том, чтобы сбежать?
Суйсуй покачала головой.
Хотя она была мала годами и ростом едва возвышалась над кроватью, она понимала всё на свете.
— Я ещё маленькая, далеко мне не убежать, в других местах меня могут схватить работорговцы, к тому же я понятия не имею, куда податься.
Цзи Суйсуй опустила голову иттерелась уголком глаза: вот бы матушка была жива.
Взгляд Шэнь Чжиюй едва заметно дрогнул, и она произнесла:
— Я тоже не знаю, куда мне идти.
У неё не было воспоминаний, а теперь ещё и ноги покалечены — ей ни за что не уйти далеко.
Едва затихли эти слова, как снаружи, во дворе, послышались шаги, и обе затаили дыхание.
— Лекарь Чжуан, поторопитесь!
Цзи Пинъань уже привыкла к дороге и шла очень быстро, то и дело подгоняя лекаря Чжуана и требуя двигаться скорее.
Для человека почти сорока лет тащиться за кем-то волоком было тяжеловато, и лекарь Чжуан разозлилась.
— Теперь-то ты вспомнила обо мне, а когда избивала людей, почему не торопилась?
— Странное дело, с каких это пор ты стала такой доброй и вспомнила, что у тебя есть младшая сестра?
Цзи Пинъань, шагавшая семимильными шагами, внезапно остановилась и, подражая обычной манере прежней хозяйки тела, бросила:
— Если бы дома кто-то умер, это же такая дурная примета! Думаешь, мне самой охота тащиться за такой старухой, как ты?
Услышав это, лекарь Чжуан так разозлилась, что прибавила шагу, оторвшись от Цзи Пинъань на изрядное расстояние.
Двигаться по одной дороге с этой бесстыдницей — вот уж поистине дурная примета!
Злость злостью, но, к счастью, лекарь Чжуан не повернула обратно домой, и камень с души Цзи Пинъань наконец немного отлетел.
Именно благодаря только что сказанным словам лекаря Чжуан она и вспомнила, что находится в древней эпохе, где люто ненавидят всякую нечисть и демонов.
Если бы её подмену внутренней сущности разоблачили, утопления в реке или сожжения на костре было бы не миновать — а ей совсем не улыбалось после полудня жизни снова отправляться на перерождение.
Едва завидев ворота, запыхавшаяся лекарь Чжуан позволили себе редкостное облегчение.
Войдя в дом, она увидела, что помимо Суйсуй там находится ещё одна незнакомая женщина.
На вид той было около двадцати лет, и даже раны на щеке не портили её прекрасной внешности; вот только едва заметив вошедшую, она приняла явно холодный и настороженный вид.
В деревне ничего не утаишь: что случается на одном конце, то мгновенно долетает до другого.
Ещё вчера лекарь Чжуан слышала, как кто-то в деревне говорил, будто Цзи Пинъань притащила домой человека, да к тому же куньцзэ, и неизвестно, какую мерзость собирается сотворить.
Теперь же, увидев всё своими глазами, она тяжело вздохнула в душе, понимая, что деревенские слухи, скорее всего, правдивы.
Даже если Цзи Пинъань не творила подобного сейчас, наверняка держала это на уме.
Завершив свои размышления, она направилась прямиком к больным и рукой проверила лбы Шэнь Чжиюй и Цзи Суйсуй — те и впрямь пылали жаром.
— Я выдам вам немного лекарства, сварите его на кипятке и выпейте. Этого сбора хватит на три дня, если не полегчает — приходите снова.
С этими словами она достала из припасённой холщовой сумы несколько пучков трав и передала их Цзи Суйсуй.
Доверять столь серьёзную вещь, как лекарство, Цзи Пинъань она не решалась.
Увидев, что лекарь Чжуан наугад порылась в сумке и сразу выдала отвар, Цзи Пинъань с беспокойством спросила:
— И это всё?
— А чего тебе еще надо? Думаешь, я именитый лекарь из уездного города, которому обязательно нужно пульс щурить? — лекарь Чжуан покосилась на неё.
Хотя односельчане обычно звали лекаря Чжуан лекарем, сама она толком не знала и пары десятков иероглифов, а лишь научилась разбираться в травах у старших поколений.
К счастью, все целебные травы она собирала и сушила сама, а стоили они обычно всего пару медных монет, так что сельчане охотно обращались к ней за помощью.
— А как же синяки у них на руках и в других местах?
Лекарь Чжуан уже убрала за спину суму с лекарствами и при этих словах холодно усмехнулась:
— Если ты больше не будешь распускать руки, за десять дней или полмесяца всё само заживёт.
Будь то работа в горах или на полях, ушибы и царапины случаются постоянно; пока сухожилия и кости целы, никто на это особо не смотрит.
Деревенский люд не из хрусталя сделан, пройдёт время — синяки и сами сойдут.
Цзи Пинъань посмотрела на обеих обитательниц комнаты, а затем на суровую лекаря Чжуан, мысленно возопив о несправедливости, и пообещала:
— Я больше точно не буду драться!
Лекарь Чжуан фыркнула:
— И то верно!
Сказав это, она вовсе не горела желанием задерживаться рядом с бездельницей, протянула руку и произнесла:
— С вас две медные монеты за лекарство, в долг не записываю.
Цзи Пинъань вытаращила глаза, только сейчас вспомнив про плату за лекарство.
Две монеты — сущий пустяк, но, судя по её воспоминаниям, прежняя хозяйка просадила бо́льшую часть денег на выпивку ещё давным-давно.
Она пошарила по карманам и после долгих поисков наскребла всего три медных монетки — жалкое и смехотворное зрелище.
Лекарь Чжуан вздохнула, вспомнив прежнюю дружбу с Матерью Цзи:
— Ладно, можешь не отдавать мне эти две монеты. Главное, чтобы ты помнила собственные слова.
Раз в кармане всего три монеты, грех было не сэкономить хоть что-нибудь, и Цзи Пинъань не стала отказываться, пообещав вернуть долг позже, когда отблагодарит за эту услугу.
Лекарь Чжуан ушла, и в доме мгновенно воцарилась тишина.
Цзи Пинъань посмотрела на старшую и младшую, чьи взгляды, казалось, были полны недоумения перед её столь странным поведением.
Объясняться она не стала: прежняя хозяйка натворила слишком много зла, и словами тут никого не убедишь — оставалось лишь доказывать всё делами.
— Суйсуй, осталась ещё кипящая вода?
— Да, старшая сестра!
С этими словами ребёнок стремглав бросился на кухню, желая помочь ей налить воды, но Цзи Пинъань даже не успела остановить девочку и была вынуждена позволить ей хлопотать.
Ей оставалось лишь сидеть в комнате и молча переглядываться с Шэнь Чжиюй.
Пробыв в помещении какое-то время, Шэнь Чжиюй выглядела уже гораздо лучше.
Цзи Пинъань даже позволила себе мысленно отметить, что главная героиня полностью оправдывает свой статус: даже в столь плачевном состоянии она не теряла присущего ей холодного и отрешённого величия.
— Вы с Суйсуй будете спать в этой комнате, поправляйтесь как следует.
Цзи Пинъань изначально хотела лишь успокоить собеседницу, но не успели затихнуть её слова, как в голове вновь раздался бесстрастный механический голос:
【Уровень благосклонности целевого персонажа: -10】
Цзи Пинъань: «???»
Пока она разглядывала Шэнь Чжиюй, та в свою очередь наблюдала за ней.
Перемены в Цянь Юань до и после казались слишком разительными, заставляя подозревать у той тайные замыслы.
Даже во дворе, когда её сознание было затуманено, она отчётливо помнила слова Цянь Юань: «Я помогу тебе исцелить раны...»
И без долгих раздумий Шэнь Чжиюй могла догадаться, что последует дальше — не что иное, как повторное принудительное мечение, точь-в-точь как сегодня.
А то, что Цзи Пинъань пригласила лекаря, лишь подтверждало её догадки.
Но Шэнь Чжиюй вовсе не собиралась отказываться: лишь исцелив свои недуги, она сможет тщательно спланировать дальнейший путь.
Цзи Пинъань всё еще пребывала в недоумении, с чего это благосклонность упала безо всякой видимой причины, а потому не заметила холодного блеска, промелькнувшего в глазах напротив.
Когда Суйсуй принесла ей горячую воду, Шэнь Чжиюй выпила её и собралась перейти в другую комнату.
Перед уходом она напутствовала:
— Суйсуй, завари лекарство как положено, а потом выпейте его вместе с А-Цзю.
Цзи Пинъань понимала, что обе они не скоро избавятся от недоверия к ней, а потому и не взвалила на себя заботу об отваре.
Если бы она сама сварила лекарство и принесла чашку, те наверняка заподозрили бы её в добавлении яда и испугались бы пить.
Двор семьи Цзи был немаленьким: три жилые комнаты, кухня и уборная.
Прежняя хозяйка занимала самую большую комнату, Суйсуй жила в той, что поменьше, а третья, принадлежавшая покойным родителям, теперь была завалена всяким хламом.
Цзи Пинъань мысленно прикинула, что при случае разгребёт родительскую комнату и переселит туда Шэнь Чжиюй.
Кровати в доме были сделаны из срубленных в горах стволов деревьев — сельский плотник сколотил их на совесть, да к тому же давным-давно. Сверху сначала укладывался толстый слой соломы, а уж поверх него — ватные матрасы.
Цзи Пинъань, непривычная к такому ложу, едва ворочалась, как кровать начинала жалобно скрипеть.
Впрочем, сейчас её волновало совсем другое: ей предстояло разобраться с ещё одной крайне важной вещью.
Цзи Пинъань мысленно позвала: «Система?»
Не прошло и секунды, как перед её глазами всплыл световой экран.
Интерфейс сильно напоминал те, что она видела в играх: слева располагалось руководство для новичков, а справа красовалась крупная кнопка призыва.
Экран был прозрачным, неосязаемым для рук.
Стоило только Цзи Пинъань мысленно пожелать открыть руководство, как интерфейс послушно развернул соответствующий раздел.
Цзи Пинъань слегка приподняла брови: похоже, управлять этим чудом техники можно было одной лишь силой мысли.
【Шэнь Чжиюй — великая императрица своего поколения. Перед восшествием на престол она перенесла множество испытаний; и хотя она убила старшего брата и отца, правила мудро и справедливо, приближая достойнейших. Увы, всего через три года после коронации её жизнь оборвалась...】
Прочитав всё от начала до конца, Цзи Пинъань наконец поняла, почему появилась эта система.
В конце романа описывалось лишь то, как Шэнь Чжиюй взошла на престол, но о дальнейших событиях не говорилось ни слова.
Из-за пережитых в юности тягот её здоровье было подорвано, недуги глубоко проникли в тело, и спустя три года после воцарения она скончалась.
Сама она в прошлой жизни скончалась от переутомления посреди ночи и случайно переродилась в теле деревенской никчемной пьянчуги из книги. Теперь ей предстояло изменить финал оригинальной истории и как следует позаботиться о Шэнь Чжиюй.
Мерилом успеха служила шкала благосклонности Шэнь Чжиюй: за каждый заработанный балл благосклонности она получала право на одну попытку призыва.
http://bllate.org/book/33500/4117187
Готово:
