Он и сам не знал почему, но наблюдать за тем, как эти двое то сходятся, то расходятся у порога его магазина, было куда интереснее, чем смотреть сериал. Особенно после того, как он заметил, как изменилось отношение Линь Чу к Чэн Ваньцю. Цокая языком от удивления, старик обратился к Чэн Ваньцю, который как раз пришел за леденцовым сахаром:
— Ишь ты, редкое дело.
Чэн Ваньцю непонимающе поднял взгляд.
Тогда дедушка продолжил:
— Добиться от этого паренька Линь Чу доброго взгляда — ох как непросто.
На лице Чэн Ваньцю отразилась задумчивость. Он мысленно перебрал недавние события и все же не удержался от вопроса:
— Разве он одарил меня добрым взглядом?
— Разве он с тобой не поздоровался?
Чэн Ваньцю снова тщательно всё припомнил. Пожалуй, пару раз Линь Чу приподнимал бровь, когда видел его, а еще один раз, зажав в зубах сигарету, чуть приподнял подбородок... Такое обращение и впрямь сильно отличалось от прежней кислыхи на лице и игнорирования, когда его принимали за пустое место.
Глядя на старика с выражением лица вроде «ну ты и неблагодарный, радовался бы», Чэн Ваньцю невольно улыбнулся, взял с витрины пакетик с леденцовым сахаром и повернулся, шагая домой под лучами заходящего солнца.
Ярко-оранжевый закат вытянул его тень в длинный силуэт, упавший на стену въездных ворот, где лучи заката искусно разделили ее на свет и тень. Чэн Ваньцю остановился перед собственной тенью и замер в задумчивости, внезапно вспомнив, что среди привезенных им вещей вообще-то есть фотоаппарат.
Это был подарок отца на его совершеннолетие. Он пользовался им долгие годы и непременно брал с собой, стоило ему только куда-нибудь уехать. Сколько бы ни появлялось за это время новых, куда более совершенных моделей, Чэн Ваньцю никогда и в мыслях не держал сменить камеру.
Видя, что живописные облака на горизонте вряд ли скоро рассеются, Чэн Ваньцю немного подумал, вернул пакет с сахаром на кухню, достал из багажа фотоаппарат и направился к деревенскому выходу.
Не успел он сделать и шагу, как из переулка вынырнул Линь Чу. На его щеке еще алел отпечаток от складки на подушке — след недавнего сна. Прищурив заспанные глаза, он стоял перед магазинчиком и озадаченно смотрел в спину удаляющемуся к окраине деревни Чэн Ваньцю.
Купив в лавке бутылку ледяной воды, Линь Чу сделал глоток, но не стал возвращаться домой, а вместо этого неторопливо побрел следом за Чэн Ваньцю.
Шел он медленнее, чем Чэн Ваньцю, и когда добрался до околицы, тот уже сидел на каменных ступенях у самого берега. Сине-зеленая гладь озера отражала закатное заречье и живописные силуэты окрестных гор. Стайка диких уток плавала по воде чуть в стороне от берега, а Чэн Ваньцю, казалось, просто сидел там и наблюдал за ними.
Линь Чу остановился у каменной стены на въезде в деревню, глядя на неподвижную фигуру Чэн Ваньцю. Запрокинув голову, он снова приложился к бутылке с ледяной водой и подумал про себя, что этот парень и впрямь странный: притащился черт знает зачем на окраину уток разглядывать...
Хотя Линь Чу уже мысленно наградил Чэн Ваньцю ярлыками «странный» и «непонятный», сделав еще пару глотков холодной воды, он все же зашагал в сторону озера.
Подойдя чуть ближе, Линь Чу сообразил, что Чэн Ваньцю не просто сидит и смотрит — в руках у него была камера, и он фотографировал уток на дальнем плесе.
Линь Чу мысленно протянул: «...И правда чокнутый».
Чэн Ваньцю был полностью поглощен наблюдением за птицами и закатным солнцем на поверхности воды, выжидая удачный художественный кадр, как вдруг за спиной раздался знакомый голос — звонкий, чистый и на удивление приятный:
— Фотографируешь?
Услышав оклик, Чэн Ваньцю обернулся и увидел Линь Чу. Тот был в черных шортах и футболке, открытые руки и ноги выглядели тонкими, но при этом гармонично сложенными. В общем, хотя Линь Чу только что проснулся, выглядел расслабленно и самую малость сонно, он все равно оставался ослепительно красив.
Чэн Ваньцю молча смотрел на него несколько секунд:
— ...Да.
Линь Чу с бутылкой ледяной воды в руке подошел к нему и тоже опустился на каменные ступени. Его розовая шевелюра отливала в лучах заката мягким сиянием, а на изящном, утонченном профиле застыло выражение недоумения. Вглядываясь в дальнюю гладь озера, он никак не мог взять в толк:
— ...Уток снимаешь?
Чэн Ваньцю показался его тон невероятно забавным и милым; молча тронув уголки губ, он повернул лицо:
— Да.
Линь Чу тут же состроил мину, выражающую крайнее непонимание нравов городских жителей.
Чэн Ваньцю протянул ему фотоаппарат:
— Хочешь попробовать сделать кадр?
Линь Чу бросил взгляд на камеру, и в нем промелькнул живой интерес:
— Я не снимаю уток.
— Что захочешь, то и снимай.
Линь Чу опустил глаза на собственные руки:
— Проедем, у меня руки грязные.
Чэн Ваньцю посмотрел на него:
— Хочешь, я тебя сфотографирую?
Линь Чу искоса глянул на него и полушутя-полусерьезно произвел:
— За мои снимки берут плату.
— Дорого?
— Могу сделать скидку.
— Какую?
Линь Чу немного задумался, вспоминая короткие видеоролики, которые листал перед сном:
— Ты умеешь готовить маринованных крабов по-чаочжоуски?
— ...Могу научиться.
— Ну ладно, тогда снимай, раз хочется. Сразу предупреждаю: позировать я не буду, со стороны это выглядит тупо.
Не успел Линь Чу договорить, как Чэн Ваньцю уже щелкнул затвором, запечатлев его в профиль. Довольный результатом, он опустил камеру:
— Как только проявлю снимки, один отдам тебе. Вместе с крабами.
Линь Чу бросил на него мимолетный взгляд:
— Не нужно, я пошутил.
— Захочешь поесть — я приготовлю.
— ...Чего это вдруг?
Чэн Ваньцю, не поднимая головы, возился с настройками камеры:
— Знак уважения. В знак почтения к старшему брату Линю.
Линь Чу покосился на него:
— Ван Цзиньюань настучал?
Чэн Ваньцю с легким удивлением повернулся к нему:
— Ты знаешь имя Сяо Юаня? — он-то думал, что они не особенно близки.
— А что, удивительно?
— Я думал, вы не знакомы.
— Разве можно не знать человека, с которым живешь в одной деревне?.. Что он тебе обо мне наплел?
Чэн Ваньцю припомнил услышанное и вкратце пересказал основные моменты.
Выслушав, Линь Чу презрительно скривил губы, явно оставшись недоволен:
— Подумаешь, преувеличил — чуть не убил... Я просто сделал так, чтобы у него детей не было.
Чэн Ваньцю на мгновение замер и перевел на него взгляд.
Встретившись с ним глазами, Линь Чу вздернул бровь:
— Чего пялишься? Считаю, что с его генетическим мусором размножаться нельзя, так что я просто вершил высшую справедливость, и что?
Чэн Ваньцю отвел взгляд и тихо усмехнулся:
— Пожалуй, ты прав, я считаю, что ты поступил правильно. На моем месте я бы, пожалуй, еще жестче с ним обошелся.
Линь Чу удивился:
— На тебя тоже мудаки вешались?
— Да нет, я к тому, что если бы был знаком с тобой тогда, я бы точно спуску ему не дал.
http://bllate.org/book/33497/4116873
Готово:
