Шу Бай не ответил и не стал сопротивляться — судя по всему, ему просто не повезло. Нетрудно было догадаться, что карту, должно быть, украли у какой-то важной и высокопоставленной персоны, раз пропажу обнаружили так быстро.
— Погодите-ка, неужели Повелитель Цзин собирается просто увести вора, пойманного на Центральном Острове, и замять это дело?
Внезапно со ступеней позади раздался знакомый голос, и окружающие невольно расступились, давая дорогу.
По мере того как он спускался шаг за шагом, скудный свет в сумрачном помещении вытягивал на полу его неясную тень.
Цзинь Вэньсю поднял взгляд, с сожалением отводя глаза от правой руки Шу Бая. Подумать только: если бы эти длинные изящные пальцы действительно перерезали кому-то горло, это, должно быть, выглядело бы потрясающе.
Раскаленные капли крови брызнули на белую гладкую тыльную сторону ладони, напоминая розу, пробившуюся изнутри плоти и распустившуюся наперекор всему, оставляя багровые следы на ее нежных, готовых сорваться лепестках.
Заметив его, Цзин Лань помрачнел, и его лицо мгновенно застыло. Он криво усмехнулся, едва растянув губы в подобие улыбки:
— Таковы порядки на моем острове, и Повелителю Цзинь не о чем беспокоиться.
Однако Цзинь Вэньсю не удостоил его ответом с первого же мгновения, вместо этого нагло и открыто уставившись на Шу Бая.
Его хищный взгляд дюйм за дюймом скользил по редкому цвету волос и радужке глаз, пока наконец не остановился на лице.
По сравнению с поразительной внешностью, куда больше его привлекло то спокойствие, которое можно было бы сравнить с гладью озера, носящего имя Вечного Покоя.
Неизбежность поражения, бессилие перед лицом Цзин Ляня — казалось, ничто из этого не возымело ни малейшего действия. Лишенные всякой ряби серебристо-белые зрачки напоминали нетающие ледники, отчужденно и холодно взирая на происходящее.
Словно человек, стоящий вне этого мира.
Быть может, его взгляд был слишком откровенным, а может, он смотрел слишком долго, но Цзин Лань молча шагнул влево, загораживая Шу Бая собой.
Тогда Цзинь Вэньсю легко усмехнулся, источая беспричинный холод, и бесцеремонно парировал:
— Повелитель Цзин ведь не станет покрывать собственного фаворита. — И тут же добавил ровным тоном: — По крайней мере, наказание в виде отсечения рук понести придется.
Произнося это, он вновь перевел взгляд на Шу Бая.
Тот спокойно выдержал ответный взор.
В то же время мужчина, шедший следом за Цзинь Вэньсю — тот самый, у которого украли карту — в некотором изумлении поднял голову на своего Повелителя Области.
Хоть их Повелитель и любил творить всякие безумства, он все же не был столь жесток.
— Повелитель Цзинь, как хозяин острова, я своевременно предоставил обоим варианты решения и результат, а вдобавок отправлю компенсацию в знак извинения. Давайте предоставим моему острову возможность разобраться с этим инцидентом самостоятельно, — сквозь зубы произнес Цзин Лань с натянутой улыбкой.
В его голосе звучала нескрываемая злость — этот Цзинь Вэньсю действительно ни капли не заботился о собственном лице!
— Это всего лишь предложение, право принятия решения, разумеется, остается за вами. — Неожиданно Цзинь Вэньсю быстро отступился, но прежде чем Цзин Лань успел выдохнуть с облегчением, он с улыбкой продолжил: — И все же, взглянуть на руку вора не составит труда, верно?
У Цзин Ляня дернулась бровь.
А Цзинь Вэньсю уже протянул руку.
По его предплечью, скрытому под одеждой, тянулась черная вязь узоров, доходившая до самой тыльной стороны ладони. Линии вились хаотично, цепляясь друг за друга, словно дикое пламя; издали это напоминало какого-то зверя, но при ближайшем рассмотрении не удавалось разглядеть ничего определенного.
На запястье то и дело проступали четкие рельефные вены, а основание большого пальца покрывал плотный слой мозолей.
Цзин Лань хмурился все сильнее, не понимая, что у того на уме, но вспоминая, каким взглядом Цзинь Вэньсю только что смотрел на Шу Бая...
— Забудьте. Что до рук, Повелитель Цзинь может потрогать и свои собственные, разницы никакой, — криво усмехнувшись, бросил он.
Но Цзинь Вэньсю не изменил своего намерения.
Шу Бай поднял глаза и тут же утонул в его иссиня-чёрных зрачках. Казалось бы, они должны были походить на тушь, но в них чудилось странное примесь багрового оттенка, напоминавшее упавшую в бездну каплю крови.
Помолчав немного, он протянул вперед правую руку.
Внезапное движение застало Цзин Ляня врасплох, заставив того нахмуриться.
В сравнении с ним Шу Бай держался донельзя расслабленно, словно и впрямь позволял кому-то просто взглянуть на себя, ни капли не опасаясь, что его запястье переломят без предупреждения — и это после слов о неминуемом наказании.
Ощутив под ладонью реальное, осязаемое тепло, Цзинь Вэньсю многозначительно улыбнулся. Он легко сжал длинную изящную руку, постепенно заключая ее в ладонь, а грубые, обжигающие подушечки пальцев принялись медленно, дюйм за дюймом, гладить основание ладони и кончики пальцев Шу Бая, оставляя блеклые красные следы на нежной коже...
Глава 8
Эта рука оказалась гораздо тоньше, чем Цзинь Вэньсю представлял себе изначально. Глядя на нее или касаясь, невозможно было почувствовать ту силу, что способна удерживать кинжал у чужого горла и убивать.
Ему доводилось видеть немало жестокости, он наблюдал за бесчисленными убийцами: безумными, обретающими освобождение, погруженными в агонию или исступленно хохочущими. Все они, будь то ради богатства, статуса, мести или спасения собственной шкуры, были преисполнены алчности и желаний.
Убивают ради желания, каким бы хорошим или плохим, правильным или ошибочным оно ни было — он сам ничем от них не отличался.
Однако этот человек перед ним был весьма странен.
Когда его лезвие прижималось к шее угрожавшего, кажущаяся неуверенность и заминка в движении клинка были делом умышленным, а во взгляде не было никаких эмоций — той жажды, что положено испытывать убийце.
Цзинь Вэньсю обладал невероятно чуткостью к намерениям убивать. Этот парень действительно хотел смерти Цзин Ляня, но его жажда была жутко, пугающе чистой.
Разве желание убить своего господина и вырваться из клетки не есть вожделение?
Грубая ладонь почти интимно поглаживала белую кожу, оставляя на ней дорожки красных следов, и не собиралась останавливаться.
Цзинь Вэньсю еще не доводилось встречать такое состояние убийцы. У него пока не находилось слов для описания... пожалуй, это напоминало произведение искусства. Чертовски красивое.
Видимо, прошло слишком много времени, потому что Цзин Лань внезапно выдернул руку Шу Бая обратно и холодно бросил:
— Вы уже слишком долго смотрите, Повелитель Цзинь.
Он выплюнул это сквозь зубы, особо сильно выделив интонацией слово смотреть.
Шу Бай воспринял это как должное — по правде говоря, он и сам собирался забрать руку, даже если бы Цзин Лань промолчал.
От этого Повелителя Цзинь исходило какое-то странное ощущение. Касаясь его, тот вел себя так, будто трогал не живое существо, а бездушную вещь.
Шу Бай едва ли мог описать эту странность.
Воздух вмиг словно заледенел. Цзинь Вэньсю не изменился в лице, на его губах по-прежнему играла едва заметная улыбка, когда он неторопливо убрал руку.
Казалось, его вовсе не задели слова хозяина острова.
Не ответив Цзин Ланю, он просто развернулся и направился прямо к выходу из сумрачного подземелья.
http://bllate.org/book/33472/4113527
Готово:
