С того самого момента, как он увидел лицо, похожее на его собственное, и услышал упомянутые Тун Шэном десять лет, у Шу Бая уже закралось подозрение.
Просто всё это казалось донельзя нелепым, и ему не верилось, что столь абсурдная история могла случиться именно с ним.
— Кто сказал, что я собираюсь расставаться? — мрачно произнес Цзин Лань.
Шу Бай резко перевел на него взгляд, его серебристо-белые глаза впились в мужчину, полные непонимания.
— Впрочем, теперь это уже не скрыть, — Цзин Лань, казалось, горько усмехнулся. Его слегка прищуренные глаза по-прежнему излучали бесконечное принятие и тепло, как и прежде, но слова, сорвавшиеся с губ, заставили почувствовать себя так, будто провалился в ледяной погреб.
— Когда я привел тебя сюда тогда, это действительно было из-за Тун Шэна... — в нескольких неторопливых фразах он вкратце поведал о прошлом, связывавшем его и Тун Шэна.
Это была избитая донельзя история о том, как один преследовал, а другой убегал.
По своему происхождению Тун Шэн доводился Цзин Ланю племянником, а также был его единственным оставшимся в живых родственником.
Однако отец Тун Шэна был убит самим Цзин Ланем. Во время тогдашней борьбы за власть Цзин Лань истребил всех кровных родственников ради того, чтобы заполучить этот пост.
Он изначально планировал избавиться и от Тун Шэна — в конце концов, тому на тот момент уже исполнилось десять лет, он всё прекрасно понимал и помнил. Цзин Лань хорошо знал правило о необходимости вырывать корни вместе с сорняками, но из-за сиюминутной слабости или каких-то иных чувств он пощадил ребенка и оставил его при себе.
С тех пор Тун Шэн рос под его единоличной опекой, пока Цзин Лань постепенно не влюбился в него, решив признаться в чувствах, когда тому исполнится восемь.
Но стоило помнить, что между ними лежала кровная месть за убийство отца.
Последовала череда тяжелых, надрывающих сердце страстей: погони и побеги, пока, наконец, оба не выбились из сил, и тогда Цзин Лань даровал Тун Шэну свободу.
На этом история должна была закончиться, но Цзин Лань не желал смириться с одиночеством и отыскал Шу Бая, невероятно похожего на Тун Шэна.Когда он приютил Тун Шэна, тому было десять лет, а когда взял к себе Шу Бая — тринадцать.
По логике вещей, разница составляла три года, но Шу Бай с самого детства выживал на Мусорной Звезде, из-за недоедания был слабым и тощим и выглядел от силы на восемь-девять лет.
Похожий возраст и схожая внешность сразу же подтолкнули Цзин Ланя к решению забрать мальчика, а после этого последовали десять лет жизни Шу Бая на Центральном Острове.
Десять лет обмана, десять лет жизни в роли живой замены.
Шу Бай с бесстрастным выражением лица выслушал его до конца. Лицо юано было холодным, однако уголки его прекрасных глаз неожиданно слегка покраснели, отчего родинка у внешнего уголка глаза казалась невероятно притягательной и соблазнительной.
— Я действительно хотел прожить с тобой всю жизнь, — Цзин Лань взял руку Шу Бая в свою ладонь, осторожно поглаживая его пальцы, которые постепенно холодели из-за потери крови. Но те заботливые движения, что прежде казались ему такими внимательными, сейчас в глазах Шу Бая выглядели до отвращения мерзкими.
Он попытался пошевелить рукой, но выдернуть ее не удалось — Цзин Лань держал слишком крепко и тихо произнес:
— Но понимаешь ли, мой А-Шэн одумался и вернулся ко мне.
— Знаешь, он — сокровище, которое я обрел после долгой потери. Я тосковал по нему столько лет, я не могу потерять его снова.
Глядя на него, Шу Бай чувствовал, что еще никогда в жизни не испытывал столь явного и острого раздражения.
Однако текущая ситуация...
Отогнав от себя все лишние мысли, Шу Бай равнодушно произнес:
— Тогда давай расстанемся. Я ничего с собой не заберу.
Цзин Лань растил его десять лет, и раньше Шу Бай не знал, как отплатить за это, но теперь пусть платой станут эти десять лет обмана, пришедшие к бесславному концу.
Он отыщет новое место и начнет все сначала.Такой исход не должен был казаться чем-то сложным: возлюбленный Цзин Ланя вернулся, а Шу Бай готов отпустить его.
Но.
— Невозможно, — с мягкой улыбкой произнес Цзин Лань.
Шу Бай замер на мгновение, а затем медленно проговорил:
— Если ты считаешь этого недостаточно, можешь выставить мне счет.
— Но то, что я потратил на тебя, тебе не вернуть и за всю жизнь. — Цзин Лань продолжал улыбаться и, не давая Шу Баю вставить слово, тут же добавил: — У меня, впрочем, есть одна идея.
— Шу Бай, давай ты и дальше будешь моим тайным любовником, а?
Стоило прозвучать этим словам, как Шу Бай едва сдержался. Его дыхание внезапно участилось, и даже рана на животе, казалось, отреагировала на это, чуть сильнее закровоточив.
Он с неверием смотрел на Цзин Ланя, силясь понять, как тот вообще мог додуматься до подобного?
— Шу Бай, прошло целых десять лет, как я мог перепутать тебя и Тун Шэна? — легко вздохнул Цзин Лань. Его глубокие глаза словно были переполнены нежностью, и когда он смотрел на человека, то казалось, будто он без памяти влюблен в него.
Цзин Лань всегда так смотрел на Шу Бая. Смотрит и сейчас.
Он медленно продолжил:
— Ваши характеры слишком сильно различаются. Сначала я, пожалуй, еще видел в тебе его отражение, но позже эта мысль исчезла.
Я уже сказал: я хочу жить с тобой, и даже возвращение Тун Шэна не изменит этого намерения.
Смысл был предельно ясен: Цзин Лань хотел заполучить Тун Шэна, но и расставаться с Шу Баем ему вовсе не улыбалось.
Он продолжил:
— Оставайся со мной, всё, что ты имел прежде, никуда не денется, я даже дам тебе больше. Просто поначалу придется немного потерпеть, а когда Тун Шэн окончательно меня примет, я женюсь на тебе.
Шу Бай уже не знал, что и сказать. Он смотрел на стоящего перед ним человека так, будто видел его впервые, и дюйм за дюймом обводил взглядом его лицо.
— Исключено, — шевельнул он губами, едва не срываясь на смех от злости. — Никогда бы не подумал, что ты за человек.
Эти десять лет прошли словно впустую.
Человек, казавшийся таким надежным, солидным, мягким и внимательным к мелочам — стоило лишь сор с него истинную оболочку, — на поверку оказался до отвращения мерзким.
Выражение лица Цзин Ланя не изменилось, он лишь произнес:
— Шу Бай, ты прекрасно понимаешь, как поступить наиболее выгодно для себя самого, а я всегда держу слово.
— Убирайся! — холодно оборвал его Шу Бай и резко оттолкнул руку Цзин Ланя.
Из-за резкого движения он неосторожно потревожил рану, и по телу тут же прокатилась волна пронзительной, до боли в сердце, судороги.
— Не двигайся так резко... — в глазах Цзин Ланя мелькнуло подобие тревожной заботы, и его пальцы легко коснулись покрасневшего уголка глаза Шу Бая.
Как он и говорил, характеры Шу Бая и Тун Шэна были совершенно не похожи. Шу Бай отличался глубоким спокойствием — настолько безмятежным, что он казался равнодушным ко всему вокруг. Даже к нему самому он относился точно так же. Обладая прекрасным лицом, он никогда не пользовался им в корыстных целях, но стоило ему просто встать где-нибудь, как все взгляды невольно устремлялись к нему.
От его отчужденности веяло так, будто он вовсе не принадлежал этому миру.
Именно поэтому Цзин Ланю так нравилось заниматься с Шу Баем любовью: это давало неповторимое ощущение того, что с небес на землю безжалостно сбросили и повергли ниц саму божественную плоть.
Лишь в постели этот человек преображался — он крепко сжимал его за талию, уголки его красивых глаз алели от вспыхнувшего желания, а сам он неотрывно смотрел на него, и в белизне его глаз отражался лишь один Цзин Лань.
http://bllate.org/book/33472/4113519
Готово:
