Янь Цзюэ тоже вёл себя просто: лениво откинувшись на спинку дивана, он вытянул вперед руки и протянул их перед И Суйюнем.
И Суйюнь достал из сумки совершенно неуместную здесь мазь от ран, после чего привычным движением размотал бинты на руках Янь Цзюэ, тщательно смыл йодным раствором старое лекарство и нанёс своё.
— Опять с кем-то подрался?
Спросил он небрежным тоном, продолжая обрабатывать рану.
От резкой боли Янь Цзюэ инстинктивно сжался, но И Суйюнь крепко ухватил его за запястье, не позволяя и качнуться.
Брови И Суйюня едва заметно нахмурились.
Янь Цзюэ был слишком тощим: при росте за метр восемьдесят он запросто мог обхватить его запястье одной рукой.
Янь Цзюэ не обратил внимания на эту секундную заминку. Руки жгло, вырваться он не мог, и вдобавок к этой теме только что с трудом подавленная злость мгновенно взметнулась вверх.
— У тебя ещё хватает совести спрашивать!
Он сгустил краски, пересказав всё, что произошло на съемочной площадке, а затем принялся сыпать издевательскими и язвительными насмешками.
— Какая у тебя всё-таки силища! Людей прямо на площадку отправляешь, плевать тебе на моё выживание… Тьфу!
На последнем слове он резко втянул воздух.
Этот проклятый И Суйюнь специально надавил сильнее, и если бы рана была неглубокой, его рука, пожалуй, просто отвалилась бы.
Он зло усмехнулся:
— Чего это ты? Так не терпится искалечить меня и освободить местечко для этого, как его, Жуаня?
Закончив с мазью, И Суйюнь взял новый бинт и принялся аккуратно его наматывать. Закончив, он поднял глаза и предостерегающе посмотрел на Янь Цзюэ.
— Янь Цзюэ, не разговаривай со мной в таком тоне.
Он предупреждал его уже не раз, что когда Янь Цзюэ заводится, то несёт полную чушь, но если бы Янь Цзюэ умел учиться на ошибках, он бы не был Янь Цзюэ.
На этот раз всё было как обычно: И Суйюнь предупреждал в одно ухо, а у Янь Цзюэ в другое вылетало — он вовсе не слушал, а лишь блаженно разглядывал собственные руки.
Его вдруг осенило:
— Если твой бизнес когда-нибудь прогорит, сможешь пойти в хирурги.
Бинты он накладывал и впрямь мастерски — без пары лет практики такое не повторишь.
И Суйюнь убрал вещи и между делом бросил:
— Боюсь, у тебя тогда не останется других пациентов.
Янь Цзюэ пожевал эти слова губами, но так и не понял, то ли тот имел в виду, что он никого больше лечить не станет, то ли намекал на то, что только он вечно влипает в неприятности.
Впрочем, брякнув это не подумав, он тут же выбросил всё из головы и поплёлся за И Суйюнем к выходу.
Случившееся уже расползлось по всей съёмочной площадке, и по дороге на них пялились многие, но ни Янь Цзюэ, ни И Суйюнь не обращали на это никакого внимания. Они шли с абсолютно невозмутимым видом, делая всё по-своему и ни капли не заботясь о том, насколько взрывоопасной была тема для сплетен: «главный босс заявился в гримёрку к малоизвестному актёришкету и увёл его с собой».
Спустившись на лифте, Янь Цзюэ последовал за ним прямо на парковку.
— Дела уладил?
И Суйюнь на полмесяца уезжал в командировку за границу и, едва сойдя с трапа самолёта, написал Янь Цзюэ, что едет на съёмочную площадку. Тогда Янь Цзюэ даже на мгновение обрадовался, наивно решив, что тот приехал исключительно ради него.
И что в итоге? Увиделись они только сейчас.
Янь Цзюэ цыкнул языком, чувствуя, что рука заболела ещё сильнее.
Когда они сели в машину, пристегнуть ремень безопасности Янь Цзюэ было неудобно, и И Суйюню пришлось прийти ему на помощь.
В салоне отчётливо пахло парфюмом И Суйюня, и Янь Цзюэ, пошевелив носом, принялся принюхиваться во все стороны.
В глазах И Суйюня на миг мелькнуло редкое веселье: он знал, что за глаза Янь Цзюэ называют карманной шавкой, но никак не ожидал, что и впрямь заведёт себе ручного песика.
Попринюхиваясь с полминуты, Янь Цзюэ подозрительно прищурился:
— Ты сменил парфюм?
И Суйюнь окончательно убедился, что перед ним и впрямь щенок с на редкость чутким носом.
Достав с заднего сиденья подарочную коробку, он положил её на колени Янь Цзюэ и завёл мотор.
Разорвав упаковку, Янь Цзюэ расплылся в улыбке.
В коробке лежал новенький флакон духов. Достав его и принюхавшись, он убедился, что запах в точности такой же, как в машине.
Раньше Янь Цзюэ вообще не пользовался парфюмом, но стоило ему уловить этот аромат от И Суйюня, как он во что бы то ни стало пожелал пахнуть точно так же. Подобные мелочи И Суйюнь улавливал без труда: какой бы парфюм он ни менял, для Янь Цзюэ всегда покупал отдельный флакон и никогда не нарушал обещаний.
Пшикнув немного духов за уши, Янь Цзюэ ощутил, как запахи их тел слились воедино, не оставляя границ. Настроение его заметно улучшилось, он даже включил через bluetooth песню с довольно откровенными словами и, пританцовывая в такт музыке, с воодушевлением покачивался в кресле.
— Чего это ты так радуешься?
Поинтересовался И Суйюнь, после чего услышал тихое фырканье Янь Цзюэ:
— Да так, исчерпываю сегодняшний лимит радости заранее, ведь ближе к вечеру мне, пожалуй, станет совсем не до веселья.
Тут он был прав, возразить И Суйюню было нечего, оставалось лишь пойти на уступки.
— Завтра дома я приготовлю ужин.
Лицо Янь Цзюэ тут же посветлело.
Появление И Суйюня на съёмочной площадке сегодня, разумеется, не было простым стечением обстоятельств — это шло лишь приятным бонусом, а главной целью оставалось забраться Янь Цзюэ в отчий дом.
В юности И Суйюнь отличался бунтарским нравом: бог весть откуда приволок ребёнка и заявил, что когда тот подрастёт, они оформляли усыновление.
Всё закончилось тем, что И Суйюнь не подошёл под требования для усыновления, а у Янь Цзюэ напрочь отсутствовал интерес к бизнесу. В итоге в одной семейной книге они так и не оказались, однако Янь Цзюэ никуда не выгнали, и хотя их отношения трудно было описать определённым словом, они продолжали держаться вместе столько лет.
Семья И вовсе не обеднела бы оттого, что в доме прибавится ещё один рот, но характер Янь Цзюэ был чересчур экстравагантным, и родственникам это крайне не нравилось. И Суйюню же было наплевать на их мнение: даже если они были против, он всё равно неизменно тащил беспризорного Янь Цзюэ на каждое семейное сборище, демонстрируя тем самым своё абсолютное право голоса в клане И.
Янь Цзюэ прекрасно осознавал собственную роль: каждый визит в семью И сопровождался скандалом, после которого он выбивал из И Суйюня какую-нибудь компенсацию, и на том дело заканчивалось.
Янь Цзюэ зевнул и пот-ёр глаза.
Бросив на него взгляд, И Суйюнь чуть убавил громкость музыки и сбавил кондиционер.
— Хочешь спать — поспи немного, я разбужу, когда приедем.
Кивнув, Янь Цзюэ уже почти провалился в сон, как вдруг услышал голос И Суйюня:
— Мой племянник сегодня тоже там будет. Если он станет молоть чепуху, можешь не сдерживаться.
Помолчав секунду и покосившись на раненую руку Янь Цзюэ, он поправился:
— Впрочем, руками не махай. Бери подручные средства, главное — не убивай.
Об этом племяннике Янь Цзюэ слышал: сынок одного из двоюродных братьев И Суйюня, настоящий исчадие ада, который благодаря толстому кошельку семьи творил полный беспредел. Даже не встречаясь с ним лично, Янь Цзюэ был наслышан о его подвигах.
Впрочем, как бы тот ни бесновался, до самого И Суйюня ему было не дотянуться. Янь Цзюэ догадывался, что, судя по всему, тот братец снова принялся портить нервы И Суйюню.
Лениво кивнув — то ли расслышав, то ли пропустив мимо ушей, — Янь Цзюэ отвернулся к окну и тихонько усмехнулся.
Все вокруг твердили, что он психопат, но кругозор этих людей был до смешного узок: в этом семействе водились экземпляры куда безумнее, о чём те даже не догадывались.
Поразмыслив немного, Янь Цзюэ добавил про себя:
Впрочем, им и ни к чему об этом знать.
Достаточно того, что знает он один.
Примечания автора:
Если вы всё ещё принимаете правила этого мира, я буду считать вас отъявленными злодеями! Ну что ж, тогда держитесь, я сейчас устрою вам веселье!
Глава 3
И Суйюнь обычно держал слово, но порой всё же нарушал обещания.
Например, сейчас: он явно обещал разбудить Янь Цзюэ, но когда тот наконец лениво приоткрыл глаза, за окном уже вовсю царила темнота.
Спать в машине было неудобно. Выпрямившись, Янь Цзюэ издал страдальческое шипение.
— Который час?
Спросонья голос звучал хрипло, и этот простой вопрос прозвучал так нежно, словно он капризничает, заставив И Суйюня прежде всего взглянуть на него, а не на часы.
Одна из прядей на голове Янь Цзюэ упрямо торчала вверх, покачиваясь из стороны в сторону, словно приветственно махая рукой. У И Суйюня даже зачесались руки, но прежде чем он успел что-то предпринять, Янь Цзюэ взъерошил шевелюру пятерней. Прядь моментально затерялась среди прочих растрёпанных волос, но, присмотревшись, И Суйюнь заметил, что из вертикальной она превратилась в горизонтальную, излучая упорное нежелание сдаваться.
В точь-в-точь как её хозяин.
— Восемь. Ещё рано.
Янь Цзюэ хмыкнул и снова зевнул.
Он требовательно подходил к точности воплощения сценария, и обычно, когда актёры только являлись на площадку к утру, он уже сидел перед монитором. Всего за несколько дней такого режима Янь Цзюэ заметно исхудал, и хотя спать в машине оказалось муторно, некоторый отдых организм всё же получил.
Первым выбравшись наружу, он сладко потянулся так, что суставы хрустнули — затекшие кости наконец распрямились.
Лишь после этого Янь Цзюэ окончательно проснулся. Обдумав слова И Суйюня, он резко повернулся к тому, кто всё ещё неторопливо возился в салоне:
— Разве не в семь сбор?
Сбор в семь, в восемь ещё рано — весь в И Суйюня.
И Суйюню спешить было некуда, в отличие от Янь Цзюэ, который суетливо заклинал кнопку лифта и принялся подгонять невозмутимого спутника:
— Живей, а то опоздаем.
Столь нелогичный энтузиазм заставил И Суйюня бросить на него удивленный взгляд, а затем понимающе хмыкнуть.
— Не переживай, твоего обидчика никуда не отпустят.
После этих слов Янь Цзюэ успокоился и шагал уже не так торопливо.
Пожрать — дело второстепенное, а вот отметелить кого надо — первостепенное. Если бы этот племянник сбежал, это стало бы его личным упущением.
На словах это семейный ужин, но клан И был настолько огромен, что банкетный зал ничем не отличался от светского приёма: повсюду звенели бокалы и велись беседы.
Прислушавшись у входа, Янь Цзюэ отметил, что атмосфера царит на редкость гармоничная: смех, болтовня, все лица сияют радостью. Но стоило ему и И Суйюню переступить порог, как музыка даже замолкла на целую восьмую долю такта.
Первым опомнился второй дядюшка И Суйюня.
— О, Суйюнь пришёл! Умаялся, наверное, за эти дни?
— Угу.
Подоспевший официант подал бокалы. Приняв один, И Суйюнь издалека чокнулся со вторым дядей.
— Выражаю благодарность второму дяде за то, что оставил в стране И столь грандиозный бардак, иначе с чего бы мне жить такой насыщенной жизнью.
Лицо второго дяди помрачнело от столь явной шпильки, но, отлично понимая, чьих рук теперь семейная власть, он лишь неловко хохотнул и перевёл тему.
Янь Цзюэ же вовсе не собирался вникать в их семейные хитросплетения. Выбрав подходящий момент, он с аппетитом уплетал бутерброды с одной стороны и стейки — с другой.
Жуя и кивая про себя, он подумал, что неудивительно, почему И Суйюнь сегодня излучал столько агрессии — оказывается, притащился сюда на полном заряде злости.
http://bllate.org/book/33434/4108015
Готово:
