Чжу Фу поднял голову и с улыбкой произнес:
— Мало кому выпадает пережить этот мир и воочию увидеть осуществление своего заветного желания — многие погибают здесь. Впрочем, даже если ты умрешь тут, твое желание все равно исполнится в первородном мире, просто тебе уже не довесться на это посмотреть. Злой Бог всегда держит свое слово.
Ли Шэнжэнь подхватила разговор и холодно бросила:
— Желания, с которыми обращаются к Владыке Злому Богу, — это те самые сокровенные чаяния, ради которых жертвуют собственными жизнями. Раз уж заветная мечта может сбыться, какая разница, жив ты или мертв, не так ли?
У Чай Юйшэна вмиг по коже побежали мурашки. От испытанного под пристальным взглядом Ли Шэнжэнь ощущения у него перехватило дыхание. Это жуткое чувство, от которого казалось, будто на теле сейчас зашелушатся чешуйки, далеко превосходило тот ужас, что он испытал при виде бумажных строений чуть раньше.
Чжу Фу легко усмехнулся и продолжил:
— Выбраться живым и своими глазами увидеть исполнение желания, конечно, лучше всего, но для этого нужно пройти через семь миров. Это и есть Семикратная реинкарнация. Стоит одолеть семь кругов перерождений и выйти наружу живым, как в этой жизни у тебя больше не останется никаких сожалений...
Его голос затих не сразу, в воздухе еще долго висело послезвучие.
Чай Юйшэн бросил косой взгляд в сторону и невольно задрожал от пробирающего до костей холода.
Лица всех присутствующих были суровыми, и Чай Юйшэн интуитивно понял, что должен следить за каждым своим словом. В таком месте Злой Бог — истинный хозяин, нельзя допустить, чтобы он проговорился о своем едва не состоявшемся посмертном браке со Злым Богом! Что, если эта компания решит, будто он проявил к Злому Богу неуважение, и он лишится своей жалкой головенки?
Но, с другой стороны...
Чжу Фу и остальные думали, что он тоже о чем-то попросил Злого Бога, раз уж угодил в этот мир, но перед лицом неба и земли — клянется, его ведь сюда просто заманили! Не спаси его тогда Чжу Ху, он бы уже давным-давно стал жертвой и женой-призраком для посмертного брака со Злым Богом!
Глаза Чай Юйшэна лихорадочно бегали, в голове роились бесчисленные мысли. Наверное, ему нельзя рассказывать, как именно он сюда попал, верно?.. Чай Юйшэн посмотрел на Чжу Ху.
До сих пор хранивший молчание Чжу Ху наконец заговорил. Окинув взглядом тех, кто сидел напротив, он спросил:
— Кто-нибудь уже прошел через семь миров?
В комнате воцарилась мертвая тишина.
Долгое время спустя Ли Шэнжэнь улыбнулась и мрачно посмотрела на Чжу Ху:
— Если я выберусь отсюда живой, то буду первой.
Услышав это, Чай Юйшэн почувствовал, как в груди ёкнуло сердце, и мысленно завопил.
Это было слишком страшно. Люди, загадывающие желания Злому Богу, — по сути, банда отчарцев, готовых поставить на кон собственные жизни ради того, чтобы их мечты сбылись. И хотя те, кто сидел перед ним, на вид казались вполне нормальными, каждого из них снедала отчаянная одержимость — именно поэтому они и решились просить о таком.
В бытность свою Стариком Луны Чай Юйшэн уже сталкивался с пугающе помешанными паломниками, из-за чего теперь испытывал подспудный страх перед подобными людьми. Он ни капли не сомневался: если между этими одержимыми вспыхнет конфликт, они, ведомые своей слепой верой, без колебаний убьют друг друга, ведь ничто на свете не сравнится по степени искушения с возможностью заставить одержимого собственными глазами увидеть исполнение заветной мечты.
Возможно, лицо Чай Юйшэна стало слишком бледным, потому что Госпожа Лю мельком глянула на него и спокойно произнесла:
— Пусть Семикратная реинкарнация и звучит пугающе, но если проявлять осторожность, всегда есть шанс выбраться из такого мира живым.
Линь Юйцзин тоже посмотрела на него, кокетливо склонила голову набок, и в ее голосе вновь прорезались притворно-сладкие нотки:
— Именно так! Хоть я и ужасно труслива, а ведь прошла уже через два мира!
На лбу Чай Юйшэна мгновенно выступили две капли холодного пота. Забегав глазами, он криво улыбнулся и, легко кашлянув, промолвил:
— Понятно... спасибо.
— Не радуйся раньше времени, — внезапно вклинилась Ли Шэнжэнь и с усмешкой произнесла: — Я прошла всего один мир и чуть не погибла от рук тех, кто там жил. Семикратная реинкарнация полна бесконечных перемен, и всему иллюзорному доверять нельзя.
Встретившись с ней взглядом, Чай Юйшэн понял, что она намекает на появившегося неизвестно откуда Чжу Ху, но спорить не стал и молча кивнул.
И тем не менее Чай Юйшэн предпочел встать поближе к Чжу Ху.
Заметив это, Ли Шэнжэнь фыркнула и замолчала.
В Деревянном тереме на какое-то время воцарилась тишина. Чай Юйшэн выглянул в окно и услышал голос Ван Тяньцы. Тот говорил не слишком громко и не пытался специально скрыться от слуха Чай Юйшэна, так что тот прислушался: Ван Тяньцы делился различными догадками насчет этого мира.
Непонятно почему — то ли из-за особой ауры Чжу Фу, то ли из-за его поразительной внешности — он в мгновение ока завоевал доверие окружающих. Все обступили его плотным кольцом, и Ван Тяньцы обращался преимущественно к нему.
На слова Ван Тяньцы Чжу Фу отвечал уклончиво — не подтверждая и не опровергая их, лишь сохраняя на губах непостижимую улыбку. Линь Юйцзин докучливо вставляла свои пять копеек, пытаясь всем понравиться, но на деле жутко раздражала, и Ли Шэнжэнь парой слов неизменно ставила ее на место. Госпожа Лю хранила молчание: то пользовалась преимуществом своего роста, глядя вдаль из окна, то поглядывала на Ли Шэнжэнь, однако та, казалось, вовсе не собиралась обращать внимание на этот взгляд. Старик Ли постоял какое-то время, а затем внезапно повернулся к Чжу Ху и хромая зашагал в их сторону.
Чай Юйшэн дернул Чжу Ху за рукав.
Тот легонько сжал его плечо, показывая, что уже заметил.
Старик Ли подошел вплоть до них, простодушно растянул губы в улыбке, а затем развернулся вполоборота и стал развязывать за спиной узелок с пожитками.
— Я смотрю, этот господин, молодой господин Чжу, все время ходит босиком, разве ж так можно...
Ноги старика явно сильно болели, к тому же в одной руке он опирался на трость, поэтому Чай Юйшэн торопливо протянул руку, чтобы поддержать его, и, опустив взгляд, с удивлением заметил, что пока старик Ли шел сюда, из его ноги капала кровь, оставляя за собой целый след.
— Эм... не хотите ли немного отдохнуть? — машинально предложил Чай Юйшэн и, оглядевшись по сторонам, с опозданием сообразил, что на этом пустом этаже нет вообще никакой мебели, так что передохнуть можно было лишь сидя на полу, как они провели прошлую ночь.
— Послушайте, господин, — старик Ли, казалось, из-за тугоухости вовсе не расслышал слов Чай Юйшэна и, продолжая гнуть свое, извлек из заплечного мешка пару плетеных из травы лаптей, протягивая их обеими руками перед Чжу Ху. — Моя дочка только к новому году сплела мне эти сандалии, я их еще даже не надевал. Если вы не брезгуете, возьмите пока поносить.
Чай Юйшэн был глубоко растроган и с радостью посмотрел на Чжу Ху, однако заметил, что тот только что перевел взгляд с капель крови старика Ли на его раненую ногу, а затем очень медленно окинул старика с ног до головы, с бесстрастным видом изучая собеседника.
На лице старика Ли по-прежнему застыла угодливая улыбка, отчего Чай Юйшэну стало почти не по себе. Он уже собирался сам забрать обувь за Чжу Ху, как услышал:
— Благодарю, не нужно.
Старик Ли повернул голову, прислушиваясь к словам Чжу Ху, какое-то время осмысливал услышанное, после чего его улыбка застыла, а руки с зажатой в них обувью зависли в нерешительности.
Чай Юйшэн тут же повернулся и в упор уставился на Чжу Ху, совершенно не понимая его поступка. Мало того, что босые ноги Чжу Ху действительно нуждались хоть в какой-то обуви, так еще и старик Ли проявлял искреннюю доброту — нельзя же так черство отвергать чужие дары!
— Я принадлежу этому миру, — невозмутимо произнес Чжу Ху. — И могу пользоваться лишь тем, что к нему принадлежит.
Старик Ли внезапно всё понял, протяжно протянул «а-а-а», после чего закивал:
— Молодой господин прав, вы абсолютно правы.
Чай Юйшэн мысленно закатил глаза, подумав, что Чжу Ху и впрямь мертвец, который бессовестно мелет чушь: какая еще принадлежность этому миру? Когда он с такой легкостью стянул с него штаны, он почему-то не раздумывал о подобной ерунде!
Старик Ли перевел взгляд на Чай Юйшэна и улыбнулся, и тому пришлось ответить вежливой улыбкой.
Внезапно за окнами деревянного терема раздались звуки сор.
Эти звуки прозвучали подобно внезапному раскату грома из ниоткуда, перепугав всех присутствовавших. Даже Госпожа Лю, неотрывно следившая за улицей в окно, не стала исключением и издала короткий испуганный вскрик.
Глава 12. Почетный гость
Взоры всех мгновенно устремились к окну.
На краю равнины медленно показался отряд бумажных людей. Они непрерывным потоком выходили из-за горизонта, двигаясь парами вперед — заторможенно, неторопливо, чеканя шаг. На них были бумажные одеяния самых разных расцветок, прически самого причудливого фасона, лица различались — мужчины и женщины, они шли строго прямо, шагая в такт звукам сор.
Мелодия сор гремела необычайно громко, однако это нисколько не рассеивало легкую пелену тумана. Белая дымка клубилась в резких переливах музыки, словно неистовый дух, возвращавший к жизни всё, к чему прикасался.
На этой окутанной туманом равнине весь комплекс бумажных построек словно ожил. Бумажные жернова закрутились, бумажные ослы зашагали по кругу, бумажные окна и двери начали распахиваться одна за другой, а бумажные золотые и серебряные листья затрепетали под ветром еще живописнее.
Бумажные люди все так же бесконечным потоком появлялись на краю равнины, проступая сквозь размытую дымку, словно разбавленную молоком. Длинная процессия бумажных марионеток мерно и неуклонно шествовала по бумажным улочкам, и пары бумажных фигур подбирались все ближе и ближе к Деревянному терему.
По мере приближения шествия Чай Юйшэн разглядел лица первых пар бумажных кукол и в тот же миг покрылся мурашками с головы до ног.
У каждого из них были искусно выполненные, живые лица, но материалом служила вовсе не человеческая кожа, а зернистая бумага телесного цвета. На лицах застыли глубокие улыбки, уголки рта приподняты, брови изогнуты дугой, но зрачки отсутствовали начисто — в глазницах зияла пугающая пустота.
Эти бумажные куклы походили то ли на шахматные фигурки, то ли на солдат. Под звуки сор они неуклонно приближались к Деревянному терему, создавая ощущение, будто перед стенами стоят десятки тысяч призрачных воинов.
Чай Юйшэна прошиб ледяной пот. Окинув взглядом окружающих, он заметил панику на лицах всех до единого — за исключением двоих.
— Чжу Ху не выглядел испуганным лишь потому, что по-прежнему сохранял суровое выражение лица.
— А Чжу Фу не испытывал страха по той причине, что его лицо озарила еще более широкая улыбка.
В этой улыбке сквозило нечто жутковато-знакомое. Чай Юйшэн не удержался и бросил косой взгляд на бумажных кукол за окном, с ужасом осознав, что ухмылка Чжу Фу в точности повторяет изгиб нарисованных на их лицах губ.
Эти бумажные люди выглядели так, будто их вырезали по единому лекалу Чжу Фу. Или, скорее, сам Чжу Фу казался одним из них, а вовсе не живым человеком.
Судорожно вдохнув, Чай Юйшэн невозмутимо отвел взгляд и оцепенелыми пальцами дернул Чжу Ху за рукав.
Чжу Ху повернул к нему голову и, проследив за взглядом юноши, посмотрел на Чжу Фу.
Почти в тот же миг Чжу Фу, словно марионетка на шарнирах, всем телом развернулся к Чжу Ху и Чай Юйшэну и широко улыбнулся им обоим — точь-в-точь как бумажная кукла.
Охваченный ужасом, Чай Юйшэн рявкнул:
— Что ты делаешь?!
Все присутствующие тут же уставились на них.
И в ту самую секунду, когда слова Чай Юйшэна затихли, музыка сор оборвалась.
Все бумажные люди разом замерли на месте.
http://bllate.org/book/33432/4107406
Готово:
