Се Юцинь вынесла из кухни последнюю тарелку с жареными зелёными овощами и, заметив, что Се Юйнун уже зажал палочки в обоих маленьких кулачках, не удержалась от упрёка:
— Сяо Юй, иди мой руки, будем ужинать.
Се Юйнун поспешно заявил:
— Я уже помыл!
Лю Мяолинь раскладывала пиалы и с улыбкой произнесла:
— Наш Сяо Юй обычно такой неторопливый, а когда дело доходит до еды — жуть какой шустрый. С голоду точно не пропадет.
Се Юцинь отдельно поставила перед Се Суюнь пиалу с жидким белым рисовым отваром. Се Суюнь ужинала мало, к блюдам притрагивалась лишь для вида, и по утрам в доме специально варили побольше каши, чтобы остатки достались ей на вечер. Се Юйнун скосил глаза на белый отвар и, зажав палочки в зубах, промолчал. Се Суюнь заметила его взгляд, поэтому одной рукой продолжала обмахиваться веером-пальмой, а другой — невозмутимо пододвинула пиалу ближе к нему. Глаза Се Юйнуна засияли, и он уставился на Се Суюнь.
Но стоило ему протянуть руку, как Се Юцинь ударила его по пальцам палочками:
— Нельзя! Всё съешь, а что бабушка есть будет?
Огонёк в глазах Се Юйнуна тут же погас, он схватился за ручонку и расстроился.
Се Суюнь с упрёком произнесла:
— Я ведь не голодна. Подсыпь Сяо Юю сахару, летом дети любят кашу с леденцовым сахаром.
Се Юцинь всё равно собиралась возразить, но Лю Мяолинь, уставшая от вечных споров этих двух поборниц строгих правил, поспешно взяла другую маленькую пиалу, зачерпнула туда пару ложек и вернулась, отделив чуть меньше половины белой каши из пиалы Се Суюнь.
— Мама! Ты опять его балуешь!
Се Юйнун принял эту драгоценную пиалу с сахаром и с блаженным видом сделал большой глоток. Сахарные крупинки ещё не успели растаять и осторожно похрустывали у него на зубах. В воображении Се Юйнуна возникли сверкающая река и залитое закатным фиолетовым заревом небо. В глубине души он чувствовал, что каша с леденцовым сахаром — это нечто подобное: такое простое, прекрасное и легко приносящее радость.
У маленького человечка и желудок маленький: полпиалы сладкой каши почти доверху набили животик Се Юйнуна, и ради того, чтобы сохранить это ледяное сладкое послевкусие, он сегодня даже не притронулся к кисло-сладкой рыбе, которую принесла бабушка.
Лю Мяолинь, глядя на его довольную физиономию, поддразнила его:
— Бестолочь, наелся уже от такой малости? Самого вкусного даже не попробовал.
— Угу!
Се Юйнун бойко ответил, но потом, будто что-то вспомнив, глянул на дверь.
Се Суюнь сделала глоток каши, боковым зрение заметив, как Се Юйнун вытягивает шею и косится на выход, и сразу всё поняла. Проглотив кашу, она невозмутимо произнесла:
— Сяо Юй, это случайно не А-Да тебя зовет?
Се Юцинь нахмурилась, чувствуя, как в ней закипает раздражение:
— Какой еще А-Да, наверняка опять этот Сяо Хуайфэн.
Се Юйнун попытался уловить выражение лица мамы, но та строго на него зыркнула, и мальчик тут же опустил голову. Однако он продолжал украдкой поглядывать на дверь и на этот раз никого там не увидел, зато заметил на ажурной черепичной решетке забора чью-то руку, гладившую черепицу.
Ага, пришёл.
Видя, что Се Юйнун сидит с поникшей головой и выглядит несчастным, Лю Мяолинь заступилась за внука:
— Что плохого в том, что ребёнок любит играть? Пусть идет погуляет, у него ведь всё равно летние каникулы.
— Смотря с кем играть, — с неприязнью бросила Се Юцинь. — Каков корень, таков и росток. Все вы забыли, как Сяо Хуайфэн устроил беспорядок в день свадьбы? Такой маленький, а уже себе на уме — наверняка домашние научили.
— Чему научили? — голос Се Суюнь вмиг похолодал, и она сурово посмотрела на Се Юцинь. — Учить детей шушукаться за спиной о чужих семейных делах?
Се Юцинь замолчала. В других вопросах она еще могла проявить гибкость, но стоило зайти делу о манерах и правилах, как Се Суюнь становилась невероятно консервативной. Например, сейчас Се Юцинь при ней принялась осуждать чужие семейные дела, чего Се Суюнь терпеть не могла.
Пока кулик с мидией бьются, рыбак выигрывает. Заметив, что мать и прабабушка замерли в противостоянии, Се Юйнун бросил вопросительный взгляд на бабушку. Лю Мяолинь подмигнула ему и шёпотом велела вернуться пораньше. Се Юйнун тут же бросил палочки и дал дёру.
— Се Юйнун! А ну вернись!
— Я вернусь пораньше!
Едва выскочив за порог, он почувствовал, как его схватили за запястье, и со всех ног куда-то потащили. Они мчались сквозь летний вечерний воздух — чуть тёплый, влажный, с солоноватым привкусом пота. Се Юйнун бежал следом за Ци Хуайфэном сквозь этот самый ветер. В последующие долгие годы воспоминания Се Юйнуна о лете всегда сводились к этим каникулам, к этому чувственному ветру. Крепко схваченный за запястье, он спотыкаясь нёсся за Ци Хуайфэном, а весь мир вокруг словно был залит слоем янтарно-желтого сиропа.
— Куда мы идём?!
— В дом с привидениями!
— В дом с привидениями?!
Се Юйнун машинально выдернул руку, и оба остановились. Ци Хуайфэн утёр пот со лба и нахмурился:
— Чего ты?
Се Юйнун стыдился признаться, что боится духов. Он знал, о каком доме говорил Ци Хуайфэн: тот стоял в самом глухом конце полей, совсем старый-престарый, в котором никто не жил сколько Се Юйнун себя помнил. Бабушки поговаривали, что там кто-то повесился, из-за чего место было пропитано зловещей энергией инь, и селиться там никто не смел.
— Зачем тебе туда? Бабушка Юймэй говорила, там слишком много зловещей энергии инь, детям туда ходить нельзя.
Ци Хуайфэн перевёл дыхание после бега и сделал два шага к Се Юйнуну. Тот слегка задрал голову, глядя на его уверенное лицо.
— На этом свете вообще нет никаких призраков.
Се Юйнун не собирался спорить с ним об этом, дело было совсем не в призраках. Главное — уже стемнело, а им предстояло идти в самую глушь полей, что само по себе было опасно.
Словно разгадав его мысли, Ци Хуайфэн усмехнулся:
— Ты боишься.
— Ничего я не боюсь!
— Тогда почему не хочешь идти?
Се Юйнун парировал:
— А зачем нам туда вообще идти?
— Потому что я хочу доказать, что там нет никаких призраков.
Се Юйнун надул губы, чувствуя себя немного подавленным. Они с Ци Хуайфэном вроде бы говорили об одном и том же, но в то же время будто о разном. Он не знал, что и ответить. Ци Хуайфэн ещё немного поглазел на него, после чего просто взял за руку и потащил за собой.
По дороге им встретилась бабушка Цзян Юймэй, которая неспешно прогуливалась по деревне, обмахиваясь веером. Она поприветствовала мальчишек, и Се Юйнун уныло ответил ей взаимностью, а Ци Хуайфэн на удивление пребывал в отличном настроении и отозвался очень бодро. Цзян Юймэй, удивившись такому поведению, потрепала Ци Хуайфэна по голове и спросила, куда они собрались играть.
http://bllate.org/book/33427/4106487
Готово:
