Наконец духовная Ци рассеялась, две фигуры замерли на почтительном расстоянии друг от друга. Девочка в красном помассировала запястье и легко усмехнулась:
— И впрямь достойно Меча Юйцин.
Всего три удара онемели её руку до самых костей, зонт едва держался в пальцах, а духовная сила в меридианах продолжала дрожать.
Пальцы коснулись потайной защёлки на рукояти, по краям красного зонта выскочили короткие клинки, сверкнувшие холодным сиянием. Чэн Цюи снова шагнула вперёд, меняя траекторию движения:
— Ещё раз!
Чёрные глаза Шэнь Циюй наполнились духовной силой, отливая мягким зелёным светом. Скорость противницы замедлилась, распадаясь на чёткую последовательность беговых силуэтов.
Эту технику она случайно заполучила в одной из прошлых жизней; точное название было неизвестно, но в практичности ей не было равных.
В итоге от нескольких атак красного зонта удалось легко уклониться. Чэн Цюи сжала зубы, вновь проявив себя воочию и снова надавив на механизм в рукояти. Короткие клинки с края зонта сорвались с места и дружно устремились прямо на Шэнь Циюй.
Беззаботно уклонявшаяся до сей поры белая фигура наконец остановилась. Меч взмыл вверх, вспыхнула духовная сила, и единый клинок в мгновение ока рассыпался на сотню остаточных образов, которые сорвались с места следом за опускающимся острием.
Удивительно, но количество отделившихся мечей ровно совпало с числом коротких клинков, выпущенных красным зонтом, а лишний, самый первый меч — подлинное сокровище — летел прямо на Чэн Цюи.
Приметивший это проницательный старейшина на трибунах не удержался от восторженного вздоха:
— Мощь Божественного чувства этой младшей уже далеко превосходит сверстников.
Смысл был прост: пожелай Шэнь Циюй победить, ей не составило бы ни малейшего труда одолеть Чэн Цюи.
Но сейчас Шэнь Циюй вела честный поединок, сражаясь на равных уровнях культивации, а потому поступать так не стала.
Короткие клинки были отражены один за другим. Девушка в красном чуть приподняла запястье, полотно зонта сложилось, в мгновение ока превратившись в нечто вроде длинного копейного древка, а наконечник точно встретился с летящим острием меча.
В ушах зазвучал звонкий стук сталкивающегося оружия. Шэнь Циюй уголком рта улыбнулась:
— Интересно.
Рассмотрев в деле удивительные свойства алого зонта, она загорелась азартом, сложила пальцы в заклинание, заставив меч сделать крутой вираж и вернуться в руку, после чего стремительно бросилась вперёд.
В столкновении короткого клинка и длинного копья преимущество неизменно оставалось за ближним боем, упускать инициативу было нельзя.
Чэн Цюи не успела вовремя среагировать и смогла лишь горизонтально вскинуть древко, лавируя из стороны в сторону, чтобы парировать рубящие удары меча.
Опыт противницы в сражениях поражал: казалось, стоило ей сделать шаг, как та уже просчитала всё на десять шагов вперёд, и теперь удлинённое оружие лишь сковывало её собственные движения.
Она невольно вздохнула, а уголки губ тронула безрадостная улыбка:
— Подруга Шэнь...
Шэнь Циюй изогнула бровь, подняв взгляд навстречу бледно-красным глазам, и тело среагировало быстрее мысли — отскочила назад.
На серебристом древке обнаружился крошечный механизм. Стоило надавить пальцем, как раздался щелчок, и оружие разломилось надвое: с тыльной стороны копья выскочил точно такой же красный наконечник, устремившись в погоню прячмо туда, где мгновение назад стояла Шэнь Циюй.
Шэнь Циюй замерла на месте, её чёрные волосы взметнулись:
— Чуть не попалась.
Увернувшись от неожиданного приёма, Чэн Цюи помрачнела ещё сильнее:
— Не думала, что подруга Шэнь загонит меня в такой угол...
Столкновения духовной Ци, смена боевых стоек и даже гордость владелицы — многофункциональное оружие — всё было легко раскушено Шэнь Циюй. Вынести подобное ей было тяжело.
С детства её величали гением, и от бесконечных похвал в её адрес неизменно заводилось высокомерие.
Но терпеть поражение от рук новичка, будучи прижатой к стене, казалось чересчур горьким.
Алые глаза Чэн Цюи стали ещё глубже, в них теплились язычки невидимого пламени, а с алых губ сорвался тихий шёпот:
— Стеклянное Превращение.
В тот же миг температура на арене резко подскочила, аура духовной силы девушки в красном усилилась, незаметно перешагнув за Пятую ступень Исследования Духа.
Зрители на трибунах вновь зашумели:
— Секретная техника семьи Чэн, способная на краткий миг возвысить малый уровень — Стеклянное Превращение?
— Эта Шэнь Циюй умудрилась заставить Чэн Цюи применить тайное искусство!
Взгляд тёмных глаз Шэнь Циюй был предельно сосредоточен. Наблюдая за фигурой в красном, чей уровень продолжал расти, она вскинула меч.
Если затягивать дальше, всё может зайти слишком далеко...
Ей вовсе не улыбалось сходиться с молодёжью насмерть, покрывая друг друга ранами, так что пора было заканчивать.
От белой одежки тоже хлынул ослепительный свет, перекрывший Стеклянное Превращение Чэн Цюи, а над ареной разнёсся чистый, звенящий голос, казалось, исторгающий из пустоты мириады пластов мечевого света.
— Один Меч Открывает Небесные Врата.
Чэн Цюи даже не успела вскинуть оружие для защиты, как ослепительный, пронзительный свет меча уже предстал перед её глазами, мгновенно заблокированный защитной техникой судьи.
Это означало вынесение приговора о её поражении.
Алое пламя в глазах Чэн Цюи было расколото сиянием меча, а её Шестая ступень Исследования Духа вмиг рухнула обратно до изначальной Третьей.
Уголки внезапно побелевших губ скривились в горькой улыбке:
— Я проиграла.
Разница в силе оказалась слишком велика, у неё не осталось даже шанса на контратаку.
Чэн Цюи умела достойно принимать поражения, а потому сложила руки в приветственном жесте:
— В следующий раз сойдёмся в битве вновь.
Шэнь Циюй ответила на поклон, бесстрастно развернулась и зашагала прочь с арены.
Сама она тоже с любопытством ждала: сумеет ли главная героиня, разбудив в себе жажду сражений, вырваться из пут сюжета и проложить совершенно иной путь.
Глава четырнадцатая. Схватка
Море Сознания Шэнь Циюй —
Конец, всё пропало! Хозяйка победила главную героиню, как теперь главному герою разыгрывать с ней сцену взаимной симпатии соперников?!
Система подняла шум в Море Сознания ещё во время боя. Теперь же, когда у Шэнь Циюй выдалась свободная минута, сила Божественного чувства собралась в крошечную фигурку и отлупила этот сгусток Хаоса так сильно, что тот мгновенно умолк.
— Вместо сопливых драм разве не важнее закалять боевой дух главных героев? Разве это не ключ к спасению мира?
От такого вопроса Система лишилась дар речи.
Она знала лишь то, что требуется следовать сюжету, откуда ей было мыслить столь глобально...
Хватит рассуждать. Победа есть победа, паниковать уже поздно.
Предельно будничный финальный удар сокрушил все надежды Системы, и той оставалось лишь забиться в угол в полном одиночестве.
Убедившись, что Система больше не шумит, Шэнь Циюй тоже потеряла интерес и зашагала назад, помахивая мечом.
Бесполезная Система и впрямь не солгала: она оказалась настолько немощна, что не только не смогла повлиять на ход сюжета, но и воспрепятствовать её собственным действиям была не в силах.
Первый тур турнира завершён, работа сделана, теперь можно вернуться в уединение, чтобы отдохнуть и спрятаться от суеты.
Окружающие, желавшие подойти и завязать разговор, при виде леденящей ауры отчуждения испускаемой Шэнь Циюй, могли лишь издалека бросать взгляды — приблизиться не осмелился никто.
Добрая до временных покоев на задней горе, Шэнь Циюй замедлила шаг. Наконечник меча накопил духовную Ци, а Божественное чувство тихонько распустилось наружу.
Лишь уловив знакомое дыхание, она позволила суровому выражению лица смягчиться.
Заметившая её остановку преследовательница вышла из тени, приветливо улыбаясь:
— А-Юй.
Встретившись взглядом с той, о ком тосковала день и ночь, Шэнь Циюй позволила нервам, натянутым столь долго, окончательно расслабиться. Она убрала меч и бросилась в объятия женщины:
— Наставник.
К счастью, она не напала на следовавшую за ней по пятам гостью — иначе Наставник непременно поняла бы, что её Божественное чувство далеко превосходит чужие пределы.
Ли Ваньцин оказалась заключена в крепкие объятия подросшей и оттого казавшейся ещё более отрешённой младшей ученицы. Прижавшись щекой к её плечу, она на мгновение замерла.
Лишь спустя долгое время женщина вздохнула и обвила руками талию Шэнь Циюй:
— А-Юй уже так выросла.
Ли Ваньцин никогда прежде не воспитывала детей, а потому лишь сейчас впервые ощутила, сколь мощна поступь времени.
Подняв глаза, женщина с попрёком во взгляде провела тонкими пальцами по лицу Шэнь Циюй, очерчивая проступившие черты лица и остов костей, и вновь тяжело вздохнула:
— Это я виновата.
Лишь тот, в чью кость въелось холодное и безучастное сердце, способен проявить хоть каплю мягкости в присутствии Наставника. Опустив глаза, ученица бессознательно возразила:
— Наставник ни в чём не виновата.
— Виновата. Уйти в затворничество на целых пять лет и заставить мою послушную ученицу в одиночку выходить на арену.
Привыкнув к одиночеству, она лишь после выхода из медитации осознала, что в зале Юйцин её ждёт маленькая девочка.
Шэнь Циюй подняла руку, перехватив запястье Ли Ваньцин, и потерлась щекой о теплую ладонь, сокращая расстояние до предела.
Только тогда она удовлетворённо улыбнулась и послушно ответила:
— Наставник прекрасна. Разве я не вовремя вернулась?
Точь-в-точь пушистый котёнок.
Ресницы Ли Ваньцин легко дрогнули, подавляя порыв потрепать её по голове ещё раз, а голос прозвучал мягко:
— Мм, и впрямь вовремя. Как раз застала победу А-Юй.
Одинокая и гордая белая фигура, непоколебимо стоящая на арене, добавляла осенней прохладе капельку одиночества, но вспыхнувший в чёрных глазах боевой дух позволял разглядеть крупицу юношеского задора.
Пожалуй, лишь ей одной было дано узреть страсть, затаившуюся под маской холодности Шэнь Циюй.
Она была особенной...
Неизвестно почему, но от осознания того, что в сердце этого мира она для кого-то является единственной и незаменимой, Ли Ваньцин утратила всю свою безмятежность и невозмутимость, ощутив сладостное, потаённое удовлетворение.
Прежде чем мысли окончательно вышли из-под контроля, она отняла пальцы, вернув себе подобающие старшей мягкость и благопристойность, после чего негромко наставила:
— Отдыхай как следует. Обычное состязание, не стоит надрываться. Главное — беречь себя, понимаешь?
На щеках Шэнь Циюй проступили ямочки, и она тихо пробормотала в ответ:
— Понима-аю.
Ли Ваньцин почему-то послышался в окончании этих трех слов какой-то долгий, многозначительный подтекст, отчего кончики её ушей порозовели.
С чего бы ей казаться, что эта девчонка капризничает?
...
Тем временем занятый мыслями главный герой Сяо Цюэ, кое-как завершивший свой первый бой, погрузился в раздумья.
Шэнь Циюй слишком сильно выделялась, а её сила оказалась чудовищной, так что, судя по всему, именно она станет его финальным противником.
Вчерашнее пренебрежение его мирными намерениями сильно ударило по его лицу, а сегодня она блистала на арене, перетянув на себя все взгляды, что изначально предназначались ему.
Раз мягкая политика не сработала, оставалось уповать лишь на жёсткое противостояние.
Из темноты донёсся низкий, хриплый голос, пропитанный давней ненавистью:
— Шэнь Циюй, в этот раз я непременно одержу победу...
Большое соревнование секты вступало в решающую фазу. В первом же раунде Шэнь Циюй сенсационно выбила Чэн Цюи, да и множество других подающих надежды сектантских талантов встретились с ней и сошли с дистанции в унынии.
В итоге оставшиеся поединки лишились интриги, и старейшины сект наспех приняли решение сменить правила на более рациональные.
Сегодня уровень культивации оставшихся десятерых учеников-участников будет приведён к Первой ступени Исследования Духа, пройдёт всеобщая свалка, и тот, кто устоит на ногах последним, станет победителем нынешнего турнира.
Перевоплотившаяся с помощью техники маскировки Ли Ваньцин наставляла стоявшую рядом Шэнь Циюй:
— Правила в этом году изменились, А-Юй, будь осторожна на арене.
В прошлом поединке финальная техника Один Меч Открывает Небесные Врата, что применила Шэнь Циюй, являлась последней формой Меча Юйцин: она обладала невероятной разрушительной мощью, но и истощала колоссально. Пускать её в ход во время массовой свалки было чистейшим безумием.
Ли Ваньцин опасалась, что чрезмерно яркое выступление её ученицы навлечёт на ту избыток врагов:
— На ранних этапах старайся не привлекать лишнего внимания и береги себя.
Она учила не трусости, но умению соблюдать меру и не загонять себя в смертельную ловушку — это испокон веков оставалось её главным правилом.
http://bllate.org/book/33419/4105844
Готово:
