Среди фрагментов, сохранившихся в памяти, был один вечер при ярком лунном свете: женщина в синих одеждах стояла под ивой, поднявшись на цыпочки, и целовала в межбровье девушку в белом.
Причиной тому послужило то, что женщина обучала других учеников владению мечом, а юная дева сочла себя обделённой любовью и в ярости сбежала из дома.
В тот момент в её уши прозвучал голос, нежнее и ласковее любого вечернего ветерка, и произнес те же самые слова: А-Юй, будь послушной, нельзя быть такой вредной.
Разве она была вредной?
Но ведь это её Наставник, разумеется, в глазах той должна существовать лишь она одна.
Только вот если каждый раз после ревности и побега из дома можно было получить поцелуй, повторить это еще пару раз казалось вполне возможным...
Лишь когда они вернулись в секту, и Шэнь Циюй побежала относить вещь Линь И, Линь Ваньцин вспомнила, что та парадными фразами заговаривала ей зубы, а она и позабыла о самом главном вопросе.
Так как же всё-таки Шэнь Циюй удалось ускользнуть от её Божественного чувства?
...
В последнее время Линь Ваньцин замечала, что Шэнь Циюй всё больше и больше внимания уделяет культивации.
Каждый раз с первыми лучами света аккуратно одетая девочка начинала подниматься в гору, а затем, обливаясь потом, приближалась к её залу, чтобы расспросить о пройденном уроке.
В остальное время Шэнь Циюй честно и послушно оставалась в боковом зале для культивации.
Зал Юйцин, столь недолго бывший оживленным, снова погрузился в ту же одинокую тишину, что и раньше.
Раньше она не находила одиночество скучным, но теперь отвыкла.
Линь Ваньцин сидела в беседке, глядя на плывущие вдалеке облака, и невольно размышляла: ученики других людей липли к наставникам, жаждая получить как можно больше наставлений, почему же её маленькая ученица была не такова?
Хотя Шэнь Циюй и впрямь обладала огромным талантом, разве на пути культивации не бывает бутылочных голышек?
Даже она сама застряла на Стадии Полубессмертия ровно на двадцать лет...
Кончик пальца постучал по прохладному каменному столу, Линь Ваньцин снова стало скучно, и она решила отправиться к внешним ученикам, чтобы провести для них несколько занятий и скоротать этот донельзя томительный день.
Шэнь Циюй в своей комнате вовсе не занималась культивацией: её уровень рождался слишком быстро, из-за чего ей время от времени требовалось останавливаться для закрепления и заниматься другими делами, чтобы очистить Духовную силу внутри тела.
К тому же с того дня, как Система принялась изучать Демоническую Ци, от неё долго не было ни слуху ни духу, и она тоже целыми днями пялилась в Море Сознания на эту штуку.
Черная Демоническая Ци казалась в непривычном месте удивительно тихой, словно мертвый предмет, но в тот день, когда она пробивалась сквозь трещину, та явно вела себя весьма буйно.
Шэнь Циюй пробовала множество способов: атаки Духовной силой, обжиг пламенем, давление Божественного чувства... ничто не могло сокрушить эту крошечную черную тучку.
Судя по всему, действенных методов против расы демонов по-прежнему не существовало, и в этом мире у них практически не было естественных врагов.
Пип-пип.
Внезапно раздался голос Системы, в котором послышалось некоторое воодушевление: Хозяин, о Хозяин, я тут разыскало нескольких старших, у нас наконец-то есть способ!
У тебя есть даже старшие?
Конечно, мы — профессиональная и дисциплинированная организация.
Гордость Системы была с легкостью разбита Шэнь Циюй.
— Хэ.
Профессиональная?
Хаос в форме человеческого подобия легко кашлянул в пустоте, пытаясь сменить тему: Хозяин желает узнать способ справиться с Демонической Ци?
Шэнь Циюй повалилась на кровати, её тон остался ровным: Говори.
Чтобы избавиться от Демонической Ци, прежде всего нужно найти главных героев, затем выполнить задание по призыву божества, и наконец, божество вновь запечатает расу демонов.
Но в мире нет богов.
Шэнь Циюй знала это давным-давно.
Этот метод точь-в-точь повторял развитие сюжета первоначального текста из первой жизни, и в итоге всё равно закончился крахом.
Она вышла из Море Сознания, больше не желая разговаривать с никчемной Системой.
Механический голос в голове продолжал усердно добиваться своего: Поверь мне, Хозяин, теперь, когда я здесь, сюжет можно изменить!
Перед лицом риска снова наступить на те же грабли Шэнь Циюй предпочитала полагаться на собственные попытки.
К тому же у этой непонятно откуда взявшейся штуковины в голове обнаружилась целая организация, что звучало еще менее внушительно.
На следующий день, когда Шэнь Циюй всё еще находилась в медитации, донесшиеся снаружи человеческие голоса вывели её из транса.
Она открыла дверь и, взглянув на гостя, поняла, что это не кто иной, как та самая шумная будущая Старейшина Зала правосудия.
Шэнь Циюй нахмурилась и не пустила ту на порог.
Шутки в сторону, Наставник тоже жила здесь, и даже если та этим утром отлучилась по делам, нельзя было позволить кому-либо ступить сюда хотя бы ногой.
В чём дело?
Линь И ничего не оставалось, как с неохотой отвести любопытный взгляд: Говорят, сегодня во внешнем дворе старейшина ведет лекцию, пойдем послушаем вместе?
Не пойду.
В деле культивации Шэнь Циюй не хватало лишь времени, поэтому она, разумеется, не собиралась тратить его на совместные занятия с сопливыми детьми.
Неудивительно, что последовал отказ: на лице стоявшей перед ней девушки промелькнуло разочарование: Ах, а я так хотела пойти на урок вместе с тобой...
С тех пор как они вошли во внутренний круг, они уже давным-давно не играли вместе.
Линь И теребила собственный кончик уха.
Хм, хотя и раньше Шэнь Циюй не составляла ей компанию в играх...
Не теряя надежды, она попыталась уговорить подругу: Интересно, какой старейшина сегодня читает лекцию? А вдруг там тема, которая тебе интересна?
Шэнь Циюй вдруг о чём-то задумалась и бросила взгляд на главный зал за своей спиной.
Перед уходом сегодня Наставник обмолвилась лишь о том, что ей нужно отлучиться, а судя по характеру той женщины, далеко она уйти не должна была.
Неужели та отправилась читать лекцию ученикам?
В прошлых жизнях Наставник нечасто вела занятия, и если бы Глава секты не приходил лично напомнить, она, пожалуй, могла бы тихонько прогуливать их снова и снова.
В этот момент Линь И тихонько предположила: А твой Наставник случайно не пошла вести лекцию?
Брови Шэнь Циюй сошлись еще круче, она вернулась в комнату, взяла свой привычный железный меч и направилась к учебному павильону внешних учеников.
Линь И поспешно последовала за ней, уставившись на тот железный меч и не находя в нем ничего особенного, и между делом бросила вопрос: А твой Наставник не подобрала тебе боевой меч?
Выражение лица Шэнь Циюй осталось привычным: Нет.
Линь Ваньцин и в мыслях не держала, что ученице нужно подыскивать личное оружие; в конце концов, её собственный меч был сокровищем старшего поколения, самостоятельно вылетевшим из пещеры в задних горах, поэтому она, естественно, полагала, что у остальных всё обстоит точно так же.
В первой жизни Шэнь Циюй лишь перед самым Большим состязанием секты осмелилась попросить у Наставника достойное оружие, и та с запоздалым озарениям отобрала из своего пространственного кольца лучший духовный меч в подарок.
Припомнив редкое для Наставника смущенное выражение лица, Шэнь Циюй тронула уголками губ, и вся ее ледяная холодность рассеялась.
Линь И, словно боясь расстроить подругу, мягко утешила её: Ничего, я считаю, с твоей силой ты сможешь победить всех без этих вычурных мечей.
В итоге, догнав её, она обнаружила, что та вроде как улыбается: Чему ты улыбаешься?
Разумеется, она не станет рассказывать кому-то историю про себя и Наставника.
Шэнь Циюй промолчала, завидев вывеску учебного павильона, её улыбка стала шире, а шаги ускорились.
Стоявшая на месте девушка обиделась, догнала ее и принялась бранить: Шэнь Циюй, ты улыбаешься так недобро, точно опять дразнишся!
Стоило им добраться до павильона, как пришедшие послушать лекцию ученики уже заняли все места, а те, кому не хватило сидений, сбились в толку у самого входа.
Ого, народу полно, кто же читает лекцию?
Линь И ухватила Шэнь Циюй за рукав и заговорила с кем-то поблизости.
Шэнь Циюй обследовала помещение Божественным чувством и обнаружила, что восседающий в самом центре павильона и ведущий урок — не кто иной, как её Наставник.
Конечно же, Фея Ваньцин. Все ведь обычно культивировали на площади, а услышав, что Фея Ваньцин редко соблаговолит провести лекцию, все сюда и примчались.
Точно, мне даже места не досталось.
Фея Ваньцин такая нежная, посмотрите, как она отвечает на вопрос того ученика, улыбка просто загляденье!
Услышав это, Шэнь Циюй потянула за собой Линь И и без лишних слов принялась пробираться сквозь толпу.
Применив крошечную технику, она заставила окружающих невольно расступаться перед ними, что позволило им в итоге протиснуться к самому первому ряду стоявших людей.
Женщина в синих одеждах в самом центре словно уловила знакомую ауру и, подняв взгляд, как раз встретилась глазами с Шэнь Циюй, чей взор был омрачен легкой обидой.
Углы глаз юной девы от природы были слегка опущены, придавая лицу беззащитное и жалостливое выражение, и когда она смотрела на кого-то, затуманившись пеленой влаги, это с легкостью могло пробудить в собеседнике угрызения совести за то, что он обидел красавицу.
Та на мгновение замерла, внезапно ощутив укол совести.
Линь Ваньцин всегда обходилась со всеми мягко и безмятежно, и, разговаривая с людьми, непременно улыбалась, из-за чего ученики постепенно осмелели, и вопросов становилось всё больше, из-за чего этот урок никак не подходил к концу.
Подумав о том, что она слишком долго отсутствовала сегодня, а девочка, заволновавшись, пустилась на ее поиски.
Теперь, когда та обнаружила ее целой и невредимой и беззаботно болтающей с другими, обида была вполне естественна.
Размышляя так, Линь Ваньцин не могла сразу сойти с возвышения, поэтому ей оставалось лишь продолжить отвечать на вопрос прежнего ученика и передать Шэнь Циюй слова через духовную передачу голоса: А-Юй, почему ты пришла?
Обиженный голос той донесся прямо через Божественное чувство, укоряя ее в неисполнении долга: Наставник отсутствовала слишком долго, я переживала за тебя.
А вот и нет...
Шэнь Циюй на самом деле думала о том, что человеком, которого Наставник учит нежным и ласковым голосом, может быть только она одна.
Невыразимое чувство собственничества можно было утолить лишь притворным послушанием и жалостливым видом.
Линь Ваньцин и впрямь прониклась еще большей виной и мягко успокоила ее: Я в порядке, я прямо здесь.
Вокруг толпились люди, глядевшие на женщину в центре точно такими же восхищенными глазами, но среди всех них та тайком успокаивала лишь ее одну.
Успокоенная этим исключительным, особым отношением, Шэнь Циюй словно почувствовала прикосновение знакомых пальцев, поглаживающих ее волосы, и все ее топорщащиеся шипы мгновенно размягчились.
Она сжала губы, подавляя улыбку, и вернула себе послушный вид: Тогда я подожду Наставника.
Линь Ваньцин тоже невольно улыбнулась ей в ответ.
Окружающие ученики были поражены этой мимолетной улыбкой, и по рядам прокатился негромкий гул.
В этот момент раздался звонкий девичий голос, заглушивший шум: У ученицы есть вопрос.
Шэнь Циюй перевела взгляд: та была облачена в длинное черное платье, расшитое золотыми нитями, и резко выделялась среди всеобщей массы белых ученических одеяний.
Линь Ваньцин опустила голову: Слушаю.
Все говорят, что техника меча Юйцин бесподобно остра. Интересно, чей клинок быстрее — меч Феи Ваньцин или сабля моей секты Линьсянь?
Глава 8. Меч
Все говорят, что техника меча Юйцин бесподобно остра... Интересно, чей клинок быстрее — меч Феи Ваньцин или сабля моей секты Линьсянь?
Девушка в черном произнесла всего одну фразу, и вокруг воцарилась абсолютная тишина, никто не смел ответить.
Этот человек открыто бросал вызов прямо перед лицом старейшины секты Тяньи — поступок крайне дерзкий, но почему-то никто не решался подать голос.
http://bllate.org/book/33419/4105837
Готово:
