За окном над озером Цинхай клубилась легкая дымка, покачивались кончики травы, усыпанные то тут, то там точками желтых полевых цветов.
Было около десяти утра, после завтрака им уже следовало отправляться в путь. Шэнь Юй выпил пару глоток супа, принялся палочками вылавливать плавающие в нем крахмальные нити и, глядя на сидящего напротив Чи Фэна, который опустив голову увлеченно ломал лепешку, почувствовал, как в сердце тихо поднимается чувство, в котором смешались тепло и легкая грусть от предстоящей разлуки.
Шэнь Юй зажал в палочках лапшу и шутливо-испытующим тоном произнес:
— Чи Фэн, как я справлялся с ролью твоего помощника все эти дни? Не хочешь подумать над тем, чтобы официально зачислить меня в штат?
Чи Фэн неторопливо выловил из своей миски самый большой кусок говядины и положил ему:
— Всего лишь тарелка супа, не стоит продавать себя мне.
Шэнь Юй сдавленно хихикнул и с чувством полного удовлетворения съел свалившийся с небес кусок мяса.
Перед расставанием, по совету Чи Фэна, Шэнь Юй отдал Маленькому Доцзи все оставшиеся на заднем сиденье закуски. Малыш обнял его за талию, задрал голову и сказал:
— Братец, ты должен приехать поиграть еще раз! С тебя я денег не возьму!
Шэнь Юй пощипал его за пухлые щечки и с улыбкой ответил:
— Хорошо.
Машина добралась до центра Синина примерно к полудню. До рейса Шэнь Юя, вылетающего в 19:20, оставалось еще bastante времени, и Чи Фэн предложил заглянуть в Национальный музей. Шэнь Юй спросил:
— А ты со мной?
Чи Фэн бросил на него взгляд:
— Если хочешь, пойду.
Кондиционер работал на полную мощность, и казалось, что Чи Фэн тоже пришел сюда впервые. Шэнь Юй заплатил двадцать юаней за аудиогид и поплелся вслед за толпой. В выставочном зале на четвертом этаже южного крыла на стене висела танка длиной более шести метров, а внизу под ней шли пояснения с интересными небольшими историями.
Зал оказался на редкость просторным, и Шэнь Юй, увлекшись разглядыванием экспонатов, сам не заметил, как потерял Чи Фэна из виду. Искать его он не стал — просто нашел местечко у выхода из зала и присел ждать.
Вокруг непрерывным потоком сновали люди. Сидя там, он вдруг ощутил странное чувство отрешенности, а на душе неожиданно стало тихо.
Стоило ему поднять голову, как на темной стене напротив зажглась цепочка белых строк священного текста:
Пусть стану я подобен пустоте и великой земле,
Что вечно поддерживает жизнь всех бесчисленных живых существ.
Он не слишком понимал смысл написанного, но чувствовал, как чисто и красиво эти символы смотрятся в темноте.
Прошло неизвестно сколько времени, прежде чем Чи Фэн отыскал его. Заметив, что Шэнь Юй замер, вглядываясь в стену, он не стал нарушать тишину и просто постоял рядом пару минут. Когда Шэнь Юй очнулся от задумчивости, они молча направились к выходу, шагая плечом к плечу.
Уже вечерело, когда они вышли из музея. Небо было еще не темным, но сумерки сгущались. Они как раз проходили мимо площади: там кипела жизнь, звучала веселая музыка, и люди, сбившись в большой круг, танцевали гочжуан. Их размашистые движения и сияющие улыбки были преисполнены живой, бьющей через край энергии.
Эта оживленная сцена составляла резкий контраст с безмятежной, вековой глубинкой музейных залов. Глядя на танцующую толпу, он все еще носил в мыслях те строки, что были высечены на темной стене.
— Чи Фэн, — заговорил Шэнь Юй, — та фраза в музее… Ты знаешь, что она значит?
Чи Фэн посмотрел на мигающий светофор на перекрестке и ответил ровным голосом:
— По правде говоря, не знаю. У таких слов не бывает единого правильного ответа, и это нормально — не чувствовать под ногами твердой почвы, не стоит спешить.
— Но кто знает, может быть, в один прекрасный день во время прогулки, за едой или вот так же глядя на танцующих людей, ты вдруг все поймешь. — Загорелся зеленый свет, он шагнул вперед, бросив небрежно: — Не надо ломать голову слишком глубоко. Ты прочитал это, прочувствовал — и этого достаточно.
Шэнь Юй молча следовал за ним по пятам, и в этот момент стал еще лучше понимать старика Шэня. Здесь ведь дело не только в красивых пейзажах — здесь кроется этот безудержный, дикий задор и лежащая в самой основе глубина, которая бьет ключом и никогда не иссякает.
Отправляясь в путь, он изначально хотел лишь исполнить незавершенное желание отца. Но, продвигаясь шаг за шагом, понял, что получил гораздо больше, чем мог вообразить. И все же, глядя на царящее вокруг веселье, он невольно испытывал сожаление: как жаль, что старик Шэнь не смог приехать сюда сам, ему бы наверняка здесь понравилось.
Чи Фэн провел его в небольшой переулок, купил две только что приготовленные пышки — золотистые и хрустящие — и велел взять с собой в дорогу.
Когда они вернулись в машину, небо за окном выглядело пасмурным и тяжелым, словно серое влажное сукно, предвещающее сильный ливзень. Шэнь Юй даже начал втайне надеяться, что дождь хлынет сильнее, да так, чтобы его рейс отменили.
Словно заметив его угрюмое настроение, Чи Фэн заговорил:
— Можешь съесть одну пышку прямо сейчас, а вторую оставь на потом. Дома перед едой разогрей ее в аэрогриле, и она будет как только со сковороды.
Шэнь Юй уныло покосился на него:
— Выходит, в твоих глазах от меня осталась одна лишь тяга к жратве?
Уголки губ Чи Фэн едва заметно приподнялись:
— Это не просто какая-то пышка, это фирменные из лавки Хэ. Тебе точно понравится.
Припарковав машину, он помог Шэню Юю вытащить багаж и добавил:
— Приезжай летом снова. Как приедешь — черкани мне, я встречу, и сразу рванем в горы.
Услышав это, Шэнь Юй почувствовал себя немного легче. Он забрал чемодан, и Чи Фэн проводил его до зоны регистрации.
В аэропорту толпился народ: одни путешественники с багажом наперевес сияли от предвкушения поездки, другие устало сидели в зале ожидания, возвращаясь домой.
Шэнь Юй опустил чемодан на пол, помедлил секунду и все же протянул Чи Фэну руку — изначально он хотел на прощанье обняться. Но Чи Фэн посмотрел на его протянутую руку, просто и естественно пожал ее и по-деловому потряс вверх-вниз:
— Счастливого пути.
Шэнь Юй: «……»
— Уважаемые пассажиры, объявляется посадка на рейс MF8258 авиакомпании Синин — Чанша…
Раздался мягкий голос автоинформатора. Шэнь Юй высвободил руку, подхватил багаж, собрался с духом и улыбнулся:
— Прощай, Чи Фэн.
Прощай — это и расставание, и обещание.
Шэнь Юй предпочитал верить, что это обещание, ведь в его жизни было столько прощаний, сказать которые так и не довелось.
Глядя на его слегка опущенное лицо, на котором невозможно было скрыть разочарование, Чи Фэн вдруг шагнул вперед, легко обнял его, разомкнув руки, и пару раз успокаивающе похлопал по спине:
— Увидимся летом.
Он говорил негромко, но в шумной обстановке его слова отчетливо прозвучали прямо у Шэнь Юя над ухом.
Сказав это, Чи Фэн отпустил его и отступил на шаг.
Больше он ничего не говорил — просто стоял на месте и смотрел, как Шэнь Юй катит чемодан, растворяясь в очереди у выхода на посадку, пока его фигура не скрылась за поворотом.
Самолет набирал скорость на взлетной полосе, взмывая ввысь.
Капли дождя барабанили по иллюминатору, оставляя после себя размытые полосы, похожие на следы падающих звезд.
Перед тем как выключить телефон, Шэнь Юй получил от Чи Фэна сообщение с фотографией — это был готовый снимок звездного неба, снятый прошлой ночью в режиме таймлапса. Бесчисленные звездные треки шелковыми нитями падали вниз, а в разрывах сине-фиолетовой туманности Млечный Путь выглядел разорванным шелком, величественным и безмятежным.
— Молодой человек, телефон необходимо выключить или перевести в авиарежим, — мягко напомнила стюардесса.
— Ой… хорошо, извините, — торопливо отозвался Шэнь Юй и нажал кнопку выключения.
Он посмотрел в окно: земля внизу стремительно удалялась.
И ему казалось, что он стал чуточку ближе к тому звездному небу, что сияло над их головами прошлой ночью.
Шэнь Юй беззвучно шевельнул губами, произнеся: увидимся летом.
# Летний сезон дождей
Глава двенадцатая. Маленький вихрь
Шэнь Юй шел по вершине снежной горы. Простор неба и земли, ветер задувал за воротник, а рядом вырисовывался чей-то смутный, но дающий удивительное умиротворение силуэт.
В следующее мгновение его разбудил монотонный, нескончаемый шум дождя за окном. Ощущение легкой и пьянящей свободы из сна мгновенно разбилось вдребезги, сменившись липкой сыростью южного сезона дождей, которая мерзко прилипала к коже.
Он взглянул на часы, поспешно встал, переоделся и пошел чистить зубы и умываться.
После возвращения с Северо-Запада его будни текли своим чередом, мало чем отличаясь друг от друга: работа, еда, сон, а по возвращении домой — залипание в короткие видео ради развлечения. Единственным изменением было то, что в перерывах между отлыниванием от работы он то и дело открывал ленту Чи Фэна, находя повод перекинуться с ним парочкой фраз.
Они обменивались бесчисленными сообщениями за день. Стоило Шэню Юю сфотографировать огромную очередь в столовой компании, как Чи Фэн присылал кадр с варящейся в огромном котле бараниной; когда же Шэнь Юй жаловался на слишком холодный кондиционер, Чи Фэн в ответ отправлял видео: в объективе раскаленные добела на солнце барханы, а на заднем фоне свистит ветер.
Большей частью это была пустая болтовня ни о чем, но она позволяла их жизням ненадолго пересекаться на экранах смартфонов.
Он поймал себя на мысле, что скучает по Северо-Западу. Скучает по тамошнему простору, сухому ветру и… тому человеку, который так легко и непринужденно умел втиснуть этот простор в его объятия.
На завтрак времени уже не оставалось. В то утро у него с самого выхода из дома дергался правый глаз, и предчувствие не обмануло: дождь хлынул без всякого предупреждения, а автобус, прождатый минут десять, даже не показался на горизонте. Пришлось садиться под ливнем на электроскутер и мчаться к офису — до отметки в журнале оставалось всего пять минут.
Когда двери лифта уже почти закрывались, он, не успев даже перевести дыхание, столкнулся взглядом с бесстрастным директором Ваном, стоявшим снаружи. Встретившись глазами, Шэнь Юй, зажатый в самом заметном месте, смог выдавить из себя лишь подобие улыбки, от которой рыдать хотелось больше, чем смеяться: Директор Ван, поезжайте сначала вы, я подожду следующий. И в результате… премия за стопроцентную посещаемость за этот месяц благополучно накрылась медным тазом.
Все утро Шэнь Юй проходил злой и мрачный, настроение упало ниже плинтуса. Запечатлев хмурый вид за окном, где тучи сгущались над городом, он переслал снимок Чи Фэну:
— Песчаная буря с Северо-Запада случайно не заблудилась и не долетела до нас?
Немного погодя Чи Фэн прислал в ответ фото: перед лобовым стеклом машины расстилалось абсолютно чистое, без единого изъяна лазурное небо, палящее солнце, а прямая дорога уходила куда-то на край света.
Ветер: 【Клевета запрещена.】
Глядя на этот снимок, Шэнь Юй почти физически ощутил сухой ветер и обжигающее тепло тех мест, и уголки его губ сами собой поползли вверх.
Настроение немного прояснилось — по крайней мере, дождь перестал усиливаться. Сделав глубокий вдох, он с головой погрузился в работу.
В обед Шэнь Юй побаловал себя рожком мороженого с шоколадной крошкой и, уплетая его, открыл «Фэнсин».
Это мини-приложение официально запустили на прошлой неделе, и рендеры, сделанные Шэнем Юем, значительно ускорили работу подрядчиков. Вернувшись домой, он воодушевленно набросал для мини-программы Чи Фэна целую серию маскотов, взяв за основу образ маленького вихря, и никак не ожидал, что Чи Фэн сразу же поставит их на анимацию загрузки.
Маленький вихрь забавно крутился на экране. Листая путевые заметки, Шэнь Юй наткнулся на самую свещую запись. Судя по всему, автором был недавно выпустившийся студент: фотографии получились живыми и искренними, а текст дышал искренней благодарностью. В самом начале поста красовалась подпись: «До середины песчаной дюны я дополз уже еле живой от усталости, но гид сказал, что процент успешных восхождений у него стопроцентный, и попросту втащил меня наверх, привязав к веревке! Огромное спасибо нашему гиду за то, что не бросил в беде!» На приложенном фото парень полулежал на песчаном склоне, озорно подперев голову рукой, а на переднем плане виднелась крепкая спина Чи Фэна, который уверенно шагал вперед, держа в руке натянутый канат, — от этого зрелища веяло странной, необъяснимой… непобедимой силой.
http://bllate.org/book/33414/4105354
Готово:
