Е Юльцин внезапно показалось, что эта сцена выглядит на удивление тоскливо.
— Это ты подсыпала мне лекарство в спальне. — Спустя некоторое время Е Юльцин наконец заговорила. В её голосе не было вопросительной интонации, лишь утверждение.
Цы Кэ едва заметно пожала плечами, словно не желая подтверждать или опровергать сказанное, а затем медленно приблизилась. Её подол платья развевался на ветру, грациозно огибая беспорядок под ногами.
— Зачем? — снова спросила Е Юльцин.
Цы Кэ чуть замедлила шаг, голос её стал тише:
— Это всего лишь снотворное.
— Ты так не хотела, чтобы я обручилась с Цинь Ваном, потому что влюблена в него? — вновь задала вопрос Е Юльцин.
Девушка перед ней — та самая злодейка из книги — была первым неконтролируемым фактором после её появления здесь. Ей необходимо было понять намерения этой особы, иначе она не могла чувствовать себя в безопасности.
К счастью, среди всех эмоций, что проявляла Цы Кэ, не было намерения причинить вред. Особенно учитывая тот маленький острый кинжал, что совсем недавно был у самого бока Е Юльцин; если бы Цы Кэ захотела, она бы без труда нанесла удар.
Цы Кэ вдруг усмехнулась, всё так же не ответив. Е Юльцин не стала ломать голову, решив, что молчание — это знак согласия, в конце концов, именно такой ответ был в оригинальном сюжете.
Е Юльцин отвела взгляд и, не сказав больше ни слова, повернулась, чтобы уйти. Но вдруг почувствовала, как рукав натянулся: что-то её удерживало.
Е Юльцин оглянулась и посмотрела на тонкую кисть руки, сжавшую ткань так сильно, что костяшки побелели. Взгляд поднялся выше: на округлые, изящные плечи девушки, на её порозовевший подбородок. Аромат пудры, который должен был быть удушающим, почему-то оказался на удивление приятным.
— Подойди сюда. — Словно приняв решение, Цы Кэ с опаской покосилась на растерявшуюся Цин'эр и ещё раз дёрнула Е Юльцин за рукав.
Е Юльцин пристально посмотрела на неё пару секунд, а затем наклонилась, подставляя ухо к её губам.
Расстояние между ними резко сократилось. Оно стало настолько малым, что Е Юльцин могла слышать сердцебиение Цы Кэ — чёткое и взволнованное.
— Сват солгал о его дате рождения по восьми иероглифам. — прошептала Цы Кэ и тут же отстранилась. Жар её дыхания на ухе был мгновенно сметён ночным ветром.
На лице Цы Кэ читалось смятение, словно она была раздосадована тем, что решила помочь Е Юльцин. Она плотно сжала губы и внезапно выпалила сухим тоном:
— Это в благодарность за то, что ты только что спасла меня. Если ты по-прежнему хочешь пребывать в заблуждении, считай, что ничего не слышала.
Сказав это, она приподняла подол и скрылась в темноте, быстро исчезнув из виду.
Лишь Е Юльцин осталась стоять на месте. В её голове после этих слов бушевала настоящая буря. Некоторое время она стояла неподвижно, пытаясь унять смятение, а затем опустила взгляд.
— Старшая... старшая барышня... — наконец подала голос Цин'эр, едва сдерживая слёзы. Она подошла ближе, красными глазами глядя на хозяйку. — Чжоу Цыкэ — совсем не добрый человек, она вечно строит вам козни, вы не должны...
Е Юльцин положила руку на плечо девушки, прерывая её, и серьёзно произнесла:
— Вытри слёзы.
Услышав это, Цин'эр поспешно стёрла рукавом катившиеся по щекам слёзы. Она отчётливо понимала: раз уж она теперь служит старшей барышне, подобных ситуаций будет немало, и она не может позволить себе быть такой трусихой.
Цин'эр украдкой взглянула на Е Юльцин. В душе теснились и тревога, и облегчение: её госпожа, кажется, сильно изменилась. Раньше, столкнувшись с подобным, она бы плакала навзрыд, выглядя куда несчастнее самой служанки.
Но ведь только что, одним движением руки, она отправила наследного князя в нокаут! Такая холодная решимость — это действительно внушало трепет!
Её взгляд наполнился благоговением:
— Тогда... если наследный князь очнётся и станет обвинять нас, что делать?
— Всё равно никто не видел. — Е Юльцин посмотрела на чёрное небо, глаза её стали глубокими. — Время вышло, пойдём.
Когда они прибыли на место, банкет уже начался. Красная ткань тянулась мимо искусственных холмов и галерей, ведя к бесконечным алым фонарям. В прихожей, залитой ярким светом, певицы, приглашённые из Цзяннани, выводили нежные напевы на местном диалекте.
Поскольку это был праздник помолвки, гостей было немного, зато слуги и дворовые люди выстроились рядами, охраняя вход. Увидев Е Юльцин, они поспешно расступились, открывая двери, и манящий аромат еды мгновенно разлился в ночном воздухе.
Е Юльцин только сейчас осознала, что её желудок уже давно требовал пищи.
— Старшая барышня, почему вы так поздно? Гогун искал вас и едва не вышел из себя! — к ней подбежала бабка Цянь, ковыляя на своих крошечных ножках. Она схватила Е Юльцин и потащила внутрь, так сильно, что та едва удержалась на ногах.
Е Юльцин едва заметно нахмурилась: если служанка смеет так грубо обращаться с хозяйкой, можно представить, насколько низко положение прежней владелицы тела в этом доме.
— Бабка Цянь! Отпустите её! — Цин'эр, стоявшая рядом, бросилась вперёд и, гневно сверкнув глазами, оттолкнула старуху.
— Не гневайтесь, старшая барышня, старая раба лишь следует правилам. День помолвки — событие столь важное, если упустить благоприятный час, потом горько пожалеешь. — Бабка Цянь притворно опустила голову, её голос звучал пронзительно.
Е Юльцин искоса взглянула на неё, запоминая лицо, а затем широким шагом вошла в зал.
В то же мгновение десятки глаз обратились к ней, скрывая за собой самые разные тайные мысли. Самый жгучий взгляд принадлежал Цинь Вану — он как раз держал чашу с вином, обращаясь к Лян-гогуну, с ясной улыбкой на лице.
Взгляд его выражал полную уверенность в победе.
Е Юльцин внутренне усмехнулась и, не глядя ни на кого, направилась к пустому месту рядом с Лян-гогуном. На столе, покрытом чёрным лаком, уже были расставлены фрукты и блюда, а также стояла шкатулка с инкрустированным нефритом — выглядела она весьма роскошно.
Лян-гогун на мгновение задержал на ней полный гнева взгляд, но затем отвёл его, и в зале постепенно возобновился шум.
— Цин'эр. — Раздался женский голос, похожий на журчание тёплого ручья. Мягкая ладонь взяла озябшие пальцы Е Юльцин, согревая их.
Сердце Е Юльцин дрогнуло. Она поспешно подняла голову и замерла, увидев женщину из своих снов.
Чжао Циньжоу ещё не выглядела такой измождённой, хотя её щеки были бледны, а губы, хоть и накрашены, не могли скрыть болезненную синеву. К счастью, её глаза — невероятно красивые и добрые — смотрели на Е Юльцин с такой теплотой, что та почувствовала небывалое спокойствие.
— Цин'эр, почему ты плачешь? — женщина с любовью вытерла слезинку у её глаз. — Ты всего лишь немного опоздала, это не помешает благоприятному часу.
Она плакала? Е Юльцин в замешательстве подняла руку и действительно обнаружила на щеке влагу. Она поспешно взяла платок, поданный Цин'эр, чтобы вытереться.
— Снаружи слишком сильный ветер. — улыбнулась Е Юльцин, предполагая, что это естественная реакция тела: стоило ему почувствовать обиду, как при виде матери слёзы сами собой полились из глаз.
Она глубоко вздохнула и, поспешно указывая на продолговатую деревянную шкатулку на столе, перевела тему:
— Что это?
http://bllate.org/book/33409/4104313
Готово:
