Первая глава. Появление Призрака
В темном зрительном зале театра человек в дождевике, согнувшись в три погибели, волок по полу труп. Труп был босиком, одежда на нем висела рваными лохмотьями и с нее капала грязная вода, оставляя за собой мокрый след. У входа в театр внезапно вспыхнул свет фонарика, и раздались пересмешки и веселые голоса молодой пары.
Человек в дождевике замер на мгновение, резко обернулся, и его мрачные, злобные глаза уставились на вход, утопающий во мраке...
Если завести речь о Бархатном театре, едва ли найдется много молодых людей в спецзоне S, кто о нем слышал. Но стоило упомянуть, что на западе у Озера Юэлян стоит с виду заброшенный дом с привидениями, куда так и тянет в темную, безлунную ночь пощекотать нервы и поднять уровень адреналина, как местная молодежь тут же понимала, о чем речь.
Бархатный театр и был тем самым домом с привидениями на западной окраине!
В лунном свете это полуразрушенное европейское здание, казалось, от малейшего толчка могло сложиться карточным домиком; большая его часть была опутана вьюнами. Стоило подуть ветру, как листва на всей стене начинала шумно шуршать, нагоняя жуткий, зловещий страх. Все остальные постройки вокруг уже давно сровняли с землей бульдозеры, превратив в сплошные руины, и лишь оно одиноко возвышалось посреди пустыря. В ночной темноте оно походило на гигантского монстра, обвитого кольцами желтой предупреждающей ленты.
Поодаль стоял покосившийся указатель: «Аварийное здание, вход воспрещен!» Сколько он здесь простоял, никто не знал — табличка так сильно наклонилась, казалось, ее сдунет первым же порывом ветра.
В десятке метров от покрытых мхом ступеней стояли парень с девушкой, держась за руки. Парень водил из стороны в сторону ручным фонариком, и луч света замер у входа, заваленного всяким хламом.
— Заглянем внутрь? — предложил он.
— Мне что-то страшно... — девушка вцепилась в его рукав. — Говорят, здесь водятся призраки?
— Да без призраков и неинтересно вовсе, — парень гордо хлопнул себя по груди. — Не бойся, держись за мной, я тебя защищу.
Чем сильнее пугалась девушка, тем больше возбуждался ее спутник, и в его сердце волной поднималось рыцарское чувство долга. Не слушая возражений, он крепче сжал женскую ручку и потащил спутницу к главному входу театра. Парень небрежно отмахнулся ногой, и потерявший всякий смысл дорожный знак рухнул на землю.
Вход в театр был нагроможден строительным мусором с близлежащей стройки, а густые заросли лиан лишь добавляли трудностей — чтобы пробраться внутрь, пришлось бы повозиться. Парень сунул фонарик в руки девушке, согнулся в три погибели, принявшись расчищать завал то раскидывая обломки, то отпихивая их ногами, и с трудом раздвинул свисающие побеги вьюна, наконец разглядев за всем этим хламом старую дверь. В полотне красовалось отверстие размером с человеческий рост.
Когда-то эта дверь сияла позолотой и поражала воображение своей величественностью. Но после бушевавшего здесь пожара и безжалостного влияния времени от былой красоты не осталось и следа — лишь безобразные обугленные шрамы.
— Я вырос на этой улице, здесь мне всё знакомо до боли. В детстве я то и дело бегал играть в этот театр... Да нет тут ничего внутри, всё это байки, чтобы пугать детей, — парень легонько сжал мягкую ручку девушки, и это нежное ощущение тут же подтолкнуло его к фривольным ремечкам: — Вспотела? Не бойся, я же с тобой...
Укрывшись за завесой ночи, парень чмокнул спутницу в щеку. Под ее кокетливое, шутливое ворчание он с усмешкой вытащил из кармана телефон и перевел камеру в режим видеозаписи. Затем высоко поднял фонарик, и они гуськом шагнули в проломленную дверь внутрь театра. Луч фонарика едва скользнул вперед, как его тут же поглотила густая тьма внутренних помещений.
На ветке дерева неподалеку от театра сидела сова; выкатив круглые глаза, она молча наблюдала, как силуэты двоих растворились во мраке.
В круге света фонарика повсюду виднелись следы разрушения: стены казались обугленными от сажи, под ногами валялось множество обугленных деревяшек, а битое стекло с хрустом крошилось еще сильнее под подошвами, придавливая пожелтевшие от времени старые афиши. Дальше тянулся длинный коридор, где некогда выставлялись афиши знаменитых классических постановок. Шагнув еще вперед, они оказались у развилки, ведущей в зрительный зал и к ложам.
Более тридцати лет назад Бархатный театр пользовался огромной популярностью среди высшего света спецзоны S. Это было здание в стиле барокко, построенное по проекту зарубежного архитектора еще во времена колониального владычества. В его основе лежал мрамор, а в отделке использовались массив дерева, латунь и даже хрусталь — его история насчитывала почти целое столетие.
Рядом с главным залом располагалась зона отдыха, где регулярно устраивали бесплатные представления и угощали напитками; когда-то это было излюбленным местом проведения досуга для богачей спецзоны S. Каждый день здесь сменяли друг друга театральные постановки, и время от времени на небосводе загоралась новая звезда популярного актера. Праздная публика сновала туда-сюда, а звонкий смех наполнял атмосферу роскоши и беззаботности.
Однако чуть больше десяти лет назад, посреди глухой ночи, в театре разразился страшный пожар, и большая часть здания обрушилась. Беда грянула внезапно и среди ночи: пока соседи заметили возгорание и вызвали пожарных, которые общими усилиями справились с огнем, с горечью выяснилось, что хозяйка театра, госпожа Ли Сяоэ, к несчастью, задохнулась в дыму и погибла. Бархатный театр раскололся на части в языках бушующего пламени, погребенный под обломками прогнивших балок. Она и ее любимый театр пали в один день.
С тех пор в здании по невыясненным причинам случалось еще пара-тройка небольших пожаров, огонь полыхал раз за разом. Наложившись на городское планирование и постепенный упадок индустрии развлечений, это место окончательно зачахло. Птицы и бездомные животные обрели здесь дом, принесенные ими семена падали в землю, давали ростки, и дикие растения, цепляясь за руины, постепенно оплели театр со всех сторон, превратив его издали в подобие гигантской могилы.
В последние годы, никто и не вспомнит точно когда, местные жители стали замечать, что из недр здания доносятся чьи-то приглушенные плач и рыдания. Слухи о призраках поползли по округе, привлекая толпы любопытной молодежи, жаждавшей острых ощущений. Дырка в парадной двери от бесконечного потока посетителей с каждым днем становилась всё шире, пока дверь окончательно не перестала быть дверью. Впрочем, пробираясь внутрь, смельчаки неизменно обнаруживали лишь ночлежек для бездомных, но так и не находили никакого пресловутого Призрака театра, плачущего по ночам.
http://bllate.org/book/33404/4103593
Готово:
