Тан Чжичжи замер.
— …
Взгляд Се Ци слегка потемнел. Внимательно наблюдая за выражением лица Тан Чжичжи, он отчетливо, по слогам произнес:
— Смени. Обращение.
На кукольном личике Тан Чжичжи сменялись десятки эмоций. Долго колеблясь, он наконец собрался с духом и прошептал:
— А… А Ци…?
Услышав, как Тан Чжичжи называет его А Ци, Се Ци почувствовал, будто что-то мягкое и теплое коснулось его сердца. Поддавшись внезапному порыву, он грубо взъерошил волосы Тан Чжичжи.
— Умеешь же, когда хочешь.
— Впредь называй меня только так, понял?! — последнюю фразу он выкрикнул уже на повышенных тонах.
Тан Чжичжи, пребывавший в прострации, вздрогнул. Он давно не произносил этого имени: раньше, стоило ему попытаться, как лицо Се Ци тут же мрачнело, и желание пропадало само собой. Погруженный в свои мысли, он не ожидал резкого окрика и от испуга невольно втянул голову в плечи.
— Ч-что случилось, господин Се?
Лицо Се Ци на глазах потемнело. Он смерил Тан Чжичжи холодным взглядом, затем окинул комнату. Увидев, что в спальне, несмотря ни на что, царит идеальный порядок, он немного смягчился — больше ничего подозрительного не обнаружилось.
— Всё, уходи. Не докучай мне, если нет дела.
Тан Чжичжи нервно сцепил руки на животе, впившись большим пальцем левой руки в ладонь. На ладонях выступил холодный пот. Он суетливо оглядывался, пока медленно не побрел к выходу, и, уже уходя, заметил за дверью маленький пузырек.
Он быстро подошел и подобрал его.
— Что это у тебя в руках?
Се Ци вдруг подал голос. Его взгляд, ясный и пронзительный, скользнул по испуганным глазам Тан Чжичжи. Тон стал холоднее:
— Отдай мне.
Тан Чжичжи молча сжал пузырек, опустив голову. Он открыл свою беззащитную шею, спину прошиб холодный пот. Он облизывал губы, храня молчание.
Нельзя, чтобы А Ци узнал…
Если узнает, то решит, что он еще более хлопотный.
Лицо Се Ци постепенно застыло, взгляд, словно острые клинки, пронзил Тан Чжичжи. Он принуждал его выложить всё как есть:
— Не слушаешься?
Тан Чжичжи сглотнул и едва заметно покачал головой.
— Сюда.
Се Ци подошел к нему, глядя на что-то за спиной Тан Чжичжи с явной угрозой:
— Последний раз говорю: отдай.
Внутри Тан Чжичжи боролись два чувства: одно требовало отдать и просто назойливо липнуть к Се Ци, другое настаивало, что нельзя — а вдруг Се Ци забудет об этом через минуту? Раньше его ведь никогда не интересовали такие мелочи.
Тан Чжичжи отступил на шаг, его глаза покраснели от влаги, и он, подняв голову, выдавил из перехваченного горла:
— А Ци, я…
Се Ци, чье лицо теперь окончательно заледенело, нахмурился. На его лице сменилось несколько выражений, став нечитаемыми и сложными, но вскоре всё стихло, превратившись в холодную, пугающую маску.
— Делай что хочешь. Впредь ни с чем не приходи ко мне.
Се Ци вытолкнул его за дверь и с грохотом захлопнул ее.
Холод от пальцев Тан Чжичжи начал расползаться по всему телу. Тревога нахлынула, подобно шторму, сковывая всё существо ледяными оковами. Он боялся, что теперь Се Ци действительно не будет с ним разговаривать. Эта подчеркнутая отчужденность пугала сильнее всего. Он заколотил в дверь, всхлипывая:
— Господин Се, я все расскажу, прошу, не игнорируйте меня.
Слезы хлынули из глаз Тан Чжичжи без предупреждения, стекая по щекам под одежду, обжигая кожу подобно раскаленному металлу.
Се Ци долго молчал. Тан Чжичжи начал бить в дверь сильнее, удар за ударом, все громче, и этот стук смешивался с его рыданиями, эхом отдаваясь в пустой комнате.
Сердце Тан Чжичжи сжималось от паники: одна мысль о том, что Се Ци станет относиться к нему как к чужому, заставляла дрожать от ужаса.
— Господин Се, откройте, пожалуйста, откройте дверь… Я скажу…
Удары становились слабее. Он всем телом прижался к холодному полотну двери, руки дрожали, а маленький пузырек давно выкатился и затерялся где-то в углу.
— Господин Се…
— Откройте же…
Голос стал хриплым, глаза, которые и так вечно были на мокром месте последние дни, окончательно распухли. Тело сотрясала крупная дрожь от страха.
Плач Тан Чжичжи, подобный лепесткам цветов, развеваемым ветром, звучал беспомощно и хрупко, пробиваясь в самое сердце Се Ци, вызывая там круги ряби.
Се Ци никогда не видел, чтобы Тан Чжичжи плакал так убито. Обычно он лишь тихо всхлипывал, сдерживая слезы, но такое видел впервые.
Он вышел и открыл дверь. Перед ним, свернувшись в комочек, сидел парень, обхватив колени руками. Увидев, что Се Ци вышел, Тан Чжичжи разрыдался еще пуще, и его слезы, как рассыпавшийся жемчуг, застучали по полу, заставляя сердце Се Ци сжиматься от боли.
— Чего ревешь? Есть из-за чего плакать?
Он проговорил это хриплым голосом, схватил парня за воротник и рывком поднял на ноги.
Тан Чжичжи, пошатнувшись, уткнулся ему в грудь. Горячее от слез лицо прижалось к прохладной ткани, и сердце Се Ци смягчилось — он больше не мог произнести ни слова упрека.
— Ну хватит. Сколько тебе лет, всё еще плачешь, не стыдно?
На щеках Тан Чжичжи еще блестели дорожки слез. Он всхлипнул, голос звучал нежно, как треснувшее стекло, и крепко обнял Се Ци за пояс.
— Господин Се, вы можете дать мне еще один шанс? Я не… я не нарочно… Я боюсь, что вы меня выставите, что я вам больше не нравлюсь…
Се Ци молчал, глядя на парня, который, рыдая, вцепился в него. В его глазах клубилась тьма.
Тан Чжичжи всё плакал, слезы и сопли текли по одежде Се Ци. Тот брезгливо нахмурился, но отталкивать не стал, лишь рассеянно похлопал его по спине.
Тан Чжичжи всхлипнул:
— Не… не прогоняйте меня…
Се Ци чувствовал, как дрожит тело в его руках. Он просто поднял его на руки, и в его прохладном голосе впервые проскользнула мягкость:
— Кто сказал, что я тебя прогоняю?
— Еще раз заплачешь — выкину.
— Нет… не надо, я больше не буду.
Тан Чжичжи вытирал слезы, но рыдания никак не унимались. Он спрятал лицо в изгибе плеча Се Ци и затих, хотя тело продолжало время от времени подрагивать.
Тонкие белые руки обвивали его шею. Как бы Се Ци ни ворчал, Тан Чжичжи лишь смотрел на него покрасневшим личиком. Кожа у него была хорошая, черты лица красивые, даже плачущим он выглядел мило. Се Ци ущипнул его за нос.
— Ладно уж, виноват перед тобой, не буду больше придираться.
Се Ци с удивлением заметил, что его терпение к Тан Чжичжи становится безграничным. Раньше его всегда раздражали чужие слезы: разве можно решить проблему плачем? Вместо того чтобы жалеть себя, лучше бы потратил время на дело.
Он намочил полотенце горячей водой и приложил к лицу Тан Чжичжи, его глубокие персиковые глаза были сосредоточены только на нем.
— Страшный такой, когда плачешь.
Се Ци ворчал себе под нос, но руки продолжали действовать. Его движения больше не были грубыми, напротив, они стали до неприличия нежными.
В этот миг Тан Чжичжи показалось, что Се Ци вернулся в их самые сладкие времена.
— Господин Се…
Глаза Тан Чжичжи снова покраснели. Он ухватился за край одежды Се Ци и опустил голову, похожий на щенка, который ищет утешения у хозяина.
Се Ци прищурился:
— Как ты меня назвал?
— А… А Ци…
— Угу. Говори быстрее, что хотел.
Се Ци вложил полотенце в руки Тан Чжичжи и, нахмурившись, принялся отвечать на сообщения в телефоне: он прогуливал работу десять дней, и документы накопились огромной горой.
Он мельком взглянул на надувшего губы парня, который явно был чем-то недоволен, ущипнул его за худую, но приятную на ощупь щеку и, взяв пальто, направился к выходу.
Тан Чжичжи бросился следом, в его голосе сквозили паника и беспомощность:
— А Ци, ты куда?
Се Ци даже не поднял головы, набирая текст в телефоне. Он похлопал Тан Чжичжи по голове, и, когда обернулся, на его лице застыла обреченность.
Он посмотрел на испуганные, блестящие глаза Тан Чжичжи, в которых отражался он сам, и почувствовал, как внутри что-то екнуло. Его голос прозвучал мягче, чем он сам того ожидал:
— Если я разорюсь, ты будешь меня кормить? Всё, не дури. Вечером вернусь.
— Ох…
Тан Чжичжи послушно разжал руки и закусил губу. Про себя он подумал, что мог бы прокормить Се Ци, но тот вряд ли согласится… Наверное, в самом начале Се Ци выбрал его лишь потому, что им было легко управлять.
На самом деле, он знал Се Ци очень давно: когда-то они были соседями. Хоть они почти не общались, Се Ци пару раз угощал его хлебом.
Се Ци только спустился на подземную парковку, как сзади послышался топот ног. Он с досадой обернулся и увидел, как Тан Чжичжи, шаркая тапочками, в спешке бежит за ним.
— Что еще?
Тан Чжичжи часто дышал — он слишком поторопился, да и давно не занимался спортом. Упершись руками в колени, он перевел дух, его личико слегка порозовело. Он протянул телефон и тихо сказал:
— Можно… можно добавить меня обратно в друзья в WeChat?
Тан Чжичжи сжимал телефон, его узкие плечи мелко дрожали, он с надеждой смотрел на Се Ци.
Се Ци на мгновение замер, затем кивнул. Он помнил номер Тан Чжичжи, нашел его в поиске и сел в машину. Стоило ему завести двигатель, как он взглянул в зеркало заднего вида и, нахмурившись, холодно бросил:
— Возвращайся.
Тан Чжичжи выбежал в одной тонкой домашней одежде, а на улице было всего несколько градусов тепла. И хотя парковка была закрытой, холод пробирался и туда.
— Ох…
Тан Чжичжи, возвращаясь, постоянно оглядывался. Он медлил и топтался на месте, не заходя в лифт целых три минуты, пальцы, сжимавшие телефон, покраснели от холода, и он то и дело шмыгал носом.
http://bllate.org/book/33390/4102114
Готово:
