Независимо от того, что думали пользователи в трансляции, Инь Гуй относился к Цзян Че крайне почтительно:
— Мастер, что мне сделать, чтобы избавиться от них?
Цзян Че протянул руку к Инь Гую:
— Проще простого. Дай мне какую-нибудь свою вещь, которую носишь ближе к телу.
Инь Гуй замер и, подумав о чем-то, смущенно покраснел смуглым симпатичным лицом:
— Это… нехорошо как-то… При всех-то…
Заметив, что все смотрят на него как на умалишенного, Цзян Че потерял дар речи:
— У кого тут мыслишки грязные — марш к стене лицом стоять! Мне нужны аксессуары, которые носят при себе! О чем вы только думаете целыми днями, разная чепуха в голове!
Возмущенные комментарии в трансляции тут же сменились сплошным потоком смеха —
Ха-ха-ха, до меня дошло моментально, я аж подавился от смеха!
У Цзян Че вообще есть какой-то скрытый бафф? Почему каждая брошенная им фраза дает такой комический эффект?
Простите, я осквернен, я тоже пойду постою лицом к стене!
Инь Гуй с неловким кашлем снял с запястья бусы:
— Подойдет?
Цзян Че взглянул на них. Это были кристаллы. Инь Гуй носил их, должно быть, ради удачи. Жаль только, что сила этого кристаллического браслета была слишком мала, чтобы пошатнуть врожденное особое телосложение Инь Гуя. Но в руках Цзян Че эта вещица приобрела бы совсем иной смысл. У него были способы заставить эти крошечные бусины подавить избыточную энергию инь, бушующую в теле Инь Гуя.
Стоило Цзян Че принять браслет, как за спиной раздался громкий стук. Цзян Че от неожиданности вздрогнул, резко обернулся и увидел Фу Чжэна с мрачным лицом, стоящего у обеденного стола рядом с дымящейся миской лапши. И гадать не нужно — этот шум только что произвел Фу Чжэн, когда ставил миску.
Заметив странное выражение лица Фу Чжэна, Цзян Че и думать забыл об Инь Гуе: он тут же вскочил, бросился к столу и обеспокоенно затараторил:
— Что случилось, что случилось? Ты не обжегся?
Добравшись до Фу Чжэна, Цзян Че с удивлением обнаружил, что, несмотря на весь поднятый шум, бульон не пролился ни единой каплей, не говоря уже о каких-либо ожогах. Однако Фу Чжэн не моргнув глазом нес чушь:
— Угу, обжегся бульоном.
Он даже продемонстрировал Цзян Че абсолютно невредимую правую руку, а его полный затаенной обиды взгляд словно говорил: «Смотри, я так тяжело работал, чтобы приготовить тебе еду, получил такое серьезное ранение, а ты при этом берешь чужой залог верности в любви!»
Цзян Че, разумеется, не умел читать сложные сюжетные драмы в голове Фу Чжэна, но, заметив, что тот в упор пялится на зажатый в его руке браслет, поспешил пояснить:
— Это Инь Гуя.
Фу Чжэн:
— …Я знаю.
Цзян Че:
— Оу.
Пара секунд молчания.
Фу Чжэн: ?
Оу?
И это всё?
Больше не объяснишься?
А как же разговоры о том, что если выбирать любовь, то выбирать тебя, потому что ты слаще всех?
Почему при первой же возможности перекинулся на другого мужика?
Фу Чжэн перевел взгляд с Инь Гуя на Цзян Че. И правда, все самое сладкое вечно привлекает чужие взоры!
Чат трансляции взорвался от шока —
Что я только что увидел?! Фу Чжэн ревнует?!
При жизни дождался! Наконец-то у ледяной физиономии кинозвезды обновилась мимика, чего застыли, скриньте скорее!
Цзян Че, ну ты и профан! Кинозвезда уже так явно ревнует, а ты даже не пытаешься его успокоить!
Эй, народ! Напишите капслоком на экране: «Цзян Че профан»!
С тем устройством мозга, при котором Цзян Че неизменно воспринимал Фу Чжэна лишь как заклятого врага и зловредного капиталиста, ему и в голову не могло прийти, что тут замешана ревность. Он уже вовсю уплетавший лапшу за обе щеки выглядел невероятно довольным. Тут-то он наконец раскусил Фу Чжэна: ради того, чтобы Цзян Че зарабатывал для него побольше денег, этот человек действительно готов пойти на что угодно! Даже «мой А Че» умудрился выдать! Если дело и дальше так пойдет, то пока он держит Фу Чжэна на крючке ради заработка, продлевать себе жизнь можно будет столько, сколько душе угодно! Хе-хе, успешно укрощен!
Поняв суровую реальность, остальные гости решили рассчитывать только на собственные силы и принялись сообща обсуждать приготовление ужина. И лишь мысли Инь Гуя были далеки от готовки: стоило ему вспомнить недавние слова Цзян Че, как на душе у него скребли кошки. Поэтому, когда ему поручили мыть и рвать овощи, Инь Гуй решительно прихватил тазик с зеленью и направился к обеденному столу, намереваясь усесться рядом с Цзян Че, как вдруг ощутил на себе острый, колющий взгляд.
Подняв голову, он встретился глазами с мрачным, потемневшим лицом Фу Чжэна, который буравил его взглядом. Инь Гуя внезапно озарило, и он без колебаний пересел с тазиком на противоположную сторону от Цзян Че. Матерь божья, ну и ревнив же кинозвезда! Даже присесть рядом нельзя!
Мысли в голове Инь Гуя: «Стоит ли мне объясниться с ним? Вообще-то я люблю девчонок, а не парней».
Эта мысль лишь мелькнула в голове Инь Гуя, как он тут же перешел к делу. Спасение собственной шкуры сейчас было превыше всего, а разбираться с таким первоклассным ревнивцем, как Фу Чжэн, пусть Цзян Че сам учится.
— Мастер, зачем вы забрали мой браслет? — поинтересовался Инь Гуй.
Цзян Че загадочно протянул:
— Небесную тайну нельзя разглашать! Короче говоря, когда я верну тебе браслет, всякая нечисть больше не сможет тебя тревожить.
Инь Гуй с надеждой спросил:
— А когда вы вернете его?
Цзян Че бросил на Фу Чжэна многозначительный взгляд:
— Хм… Завтра.
Сегодня точно не получится, ему придется дождаться полуночи, когда съемочная группа отключит камеры, и вытянуть кое-что из тела Фу Чжэна, иначе от браслета не будет никакого толку в изгнании духов.
Инь Гуй заволновался:
— А как же сегодня? Мне грозит опасность?
Цзян Че допил остатки бульона, довольно отрыгнул, неторопливо взмахнул рукой и произнес:
— Расслабься, раз за столько лет они ничего тебе не сделали, эта половина дня погоды не сделает. Пока ты сам не полезешь на рожон и не начнешь творить зло, той накопленной за прошлые жизни кармы, что у тебя есть, с лихвой хватит, чтобы перекрыть большую часть их влияния. Сейчас ты просто страдаешь от упадка сил и удачи, реальной угрозы нет.
Только после этого Инь Гуй успокоился и вернулся к овощам.
Инь Гуй-то успокоился, а вот Фу Чжэн остался в недоумении:
— Что это за взгляд у тебя был?
Поскольку вокруг крутилось столько камер, Цзян Че, конечно, не стал бы говорить правду, но ради накопления заслуг льстить он умел мастерски:
— Это значило, что ты красивый!
Фу Чжэн явно не поверил, однако допытываться не стал, продолжая в упор сверлить его глазами. Цзян Че от такого взгляда стало не по себе, и, наклонившись к самому уху Фу Чжэна, он шепотом бросил:
— Вечером в комнате расскажу.
Цзян Че казалось, что он говорит довольно тихо, но на нем был закреплен петличный микрофон, так что пользователи в трансляции услычали абсолютно всё. Для них поведение Цзян Че ничем не отличалось от открытого шушуканья.
Экран чата запестрил со страшной скоростью —
О-о-о-ой, вечером в комнате... Что скажете? Это точно можно нам слушать?
Плевать, можно или нет, ради просмотра трансляции я даже купил подписку, так что как уважаемый VIP я обязан это услышать!
Что за секрет такой, о котором нужно говорить именно ночью? Разве нельзя сказать прямо сейчас?
Ради одних только слов Цзян Че я сегодня спать не лягу! Погляжу я на то, что они там затевают!
После ужина, вечерних игр и прочей круговерти уставшие зрители наконец дождались момента, когда гости разошлись по комнатам спать. Однако стоило им увидеть, как Цзян Че и Фу Чжэн заходят в спальню, и не успели они услышать ни единого слова, как экран резко погас.
И дело было не в том, что вырубилась вся трансляция — просто трансляция с камеры в комнате Цзян Че и Фу Чжэна внезапно ушла в черный экран. В остальных комнатах картинка шла как обычно, и только у Цзян Че всё зависло, словно подхватив вирус: экран почернел наглухо, пропал даже звук.
Режиссерская группа, разумеется, тоже заметила эту оплошность. Подойдя к двери и заглянув в щель, они увидели, что в комнате горит свет, и решили, что дело, должно быть, в неполадках съемочного оборудования. Вот только члены режиссерской группы потоптались у двери, переглянулись, но так и не нашлось ни единого смельчака, который осмелился бы войти и проверить аппаратуру. Цзян Че ведь черным по белому дал понять, что вечером собирается шептаться с Фу Чжэном за закрытыми дверями. Если они заявятся туда без предупреждения и услышат что-нибудь лишнее… При этой мысли народ невольно передернуло.
Шутки шутки, а Фу Чжэн — крупнейший инвестор шоу «Рождение влюбленных»! Во избежание внезапного отзыва финансирования режиссура единогласно постановила закрыть на это глаза: пусть экран их комнаты так и остается черным.
Правда, на самом деле камеры отключил сам Цзян Че с помощью магических техник — то, чем он собирался заняться дальше, совершенно не предназначалось для посторонних глаз.
Впрочем, никаких тайных разговоров он вести не собирался. Вместо этого он неизвестно где раздобыл швейную иглу и теперь с усердием косплеил матушку Жун, готовясь от души потыкать иголками Фу Чжэна.
Фу Чжэн лишь устало потсал переносицу. Хоть у Цзян Че здесь и были привилегии и он мог делать всё, что душе угодно, превращать его в некую Ся-Цзывэй было уже слишком.
http://bllate.org/book/33383/4101237
Готово:
