Поселок Циншуй.
Поселок располагался недалеко от оживленного канала, и у столбовой дороги то и дело попадались торговые караваны, что ходили на юг и на север. Пусть он не мог похвастаться процветанием крупных городов, но все же считался довольно зажительным.
В этот момент у дороги, прямо за южными воротами поселка, у самой кромки леса неказисто ютилась соломенная хижина.
Она занимала совсем немного места: само жилище да небольшой навес у входа, под которым стояло несколько грубых столов вперемешку с длинными скамьями.
Столы и стулья были расставлены аккуратно и до блеска вымыты, с первого взгляда резко диссонируя с окружающим пейзажем.
Возле навеса торчал шест с развевающимся флагом, на котором красовались четыре иероглифа: Чайная «Чистая луна».
Как раз наступил час пик, когда деревенские жители отправлялись в поселок на утренний базар. Возле навеса столпилось немало людей, которые тыкали пальцами в сторону хижины и что-то оживленно обсуждали.
Видали? Вот оно! Вчера еще ничего не было, а за одну ночь взяло и выросло — не иначе как оборотнева хмарь какая-то!
Кто ж его знает, поговаривают ведь, в нашем поселке нынче неспокойно. Наверняка эту нечисть какая-то скверна привлекла.
Эй-эй, глядите-ка, оттуда кто-то выходит!
Люди вперили взгляды в дверной проем. И правда: из проема ветхой деревянной двери показалась высокая фигура — распущенные черные волосы, глаза словно осенние воды.
Вот только одежда на ней была несколько легкомысленной: обнажала две гладкие, нежные руки, хотя снизу имелись длинные штаны. Правда, и штаны выглядели странно, открывая полоску икр, а обувь на ногах и вовсе отличалась невиданным фасоном.
Впрочем, странный наряд ни капли не умалял ее красоты, а лишь придавал образу еще более суровую, неприступную величавость.
Даже легкая отчужденность, исходившая от нее, казалась совершенно естественной, словно перед ними возвышался именитый наставник из деревенской школы — преуспевающий книжник, отделенный от обывателей невидимой пропастью.
Подобной деве подобало бы сидеть в глубоких покоях за высокими стенами, изредка выбираясь на поэтические собрания, чтобы явить миру свой талант, а не прозябать у уединенной дороги, управляя жалкой чайной на заклание зевакам.
Сейчас девушка с унылым видом прислонилась к дверному косяку, и ее холодный, равнодушный взгляд лениво скользнул по толпе.
Где уж простолюдинам, чей век проходит в хлопотах на земле, доводилось встречать столь неземное создание? Они так и замерли на месте, пунцовые от смущения, тупо уставившись на нее.
А Ци Ань, на которую пялились как на небесную фею, с раздражением глянула на палящее солнце, перевела взгляд на эту деревенскую шпану и принялась хмуриться.
Она открыла виртуальный интерфейс Системы, где отображались основные сведения.
Хост: Ци Ань
Баланс счета: 0 золотых, 0 серебряных, 0 медных
Остаток жизни: 89 дней 12 часов 20 минут (поскольку хост находится в периоде новичка, Система милостиво дарует трехмесячный запас жизненной силы; когда счетчик обнулится, хост погибнет)
Название чайной: Чайная «Чистая луна» (1-й уровень)
Условия повышения уровня чайной: обслужить в общей сложности 100 человек (текущий прогресс: 0 человек)
Встроенное свойство чайной: в радиусе ста метров вокруг заведения действует Состояние неуязвимости (хост может свободно передвигаться, выход за пределы зоны ограничен, за насильственное пересечение границы списывается жизненная сила вплоть до полного обнуления)
Функции, открываемые при улучшении чайной: кухня и поставка ингредиентов
Стоило только открыть двери, как на глаза попалась эта галдящая толпа, а стоило заглянуть в системное меню — как в груди заныло от издевательского задания.
Ци Ань происходила из знатного рода, и прекрасное воспитание не позволяло ей разразиться бранью посреди улицы. Она лишь слегка свела брови к переносице, раздумывая над своим нынешним положением.
Вчера, пережив похищение, она неожиданно угодила под зачистку бандитов, а затем каким-то непостижимым образом перенеслась сюда. Обзаведясь безмолвной Системой три-ноль, которая упорно молчала на любые вопросы, Ци Ань сочла, что жизнь ее приготовила немало суровых испытаний.
Для избалованной барышни, о которой два десятка лет заботились слуги, в один миг оказаться в чужой эпохе и прислуживать всяким прохожим — одна эта мысль казалась до боли тоскливой.
Но умирать во второй раз ей совсем не хотелось. И пусть требования Системы шли вразрез с ее прошлым опытом и характером, если как следует раскинуть мозгами, выход всегда найдется.
Закрыв панель управления Системой, Ци Ань вышла под навес и расставила на столе чайники с пиалами.
С самого открытия зеваки только и делали, что перемывали ей кости, но подойти близко не решались — во многом из-за внезапно возникшего заведения.
Раз так, пусть продолжают заблуждаться. По крайней мере, эти люди бесплатно сделают ей рекламу, и задание Системы удастся выполнить куда быстрее.
Потратив один час жизни, Ци Ань обменяла в Системном магазине целую гору латяо.
Каждая крупица жизненной силы была на счету, а один час шел по цене в шестьдесят медных монет.
Спустя три месяца ей придется зарабатывать минуты жизни собственными силами, а чтобы прожить подольше, требовалось заколачивать как можно больше денег.
Мысленно вздохнув и не выказав на лице ни единой эмоции, Ци Ань вскрыла упаковку, намереваясь отведать фастфуда, о котором в прошлой жизни не имела ни малейшего представления.
Говорили ведь, что к этой дряни привыкаешь всего за пару приемов.
Лучше один раз попробовать, чем сто раз услышать — ей самой стало интересно, чем же так привлекательна эта вредная еда, от которой невозможно оторваться.
Пакет надрвался, обнажив ряды упругих полосок, пропитанных красным маслом и источающих специфический аромат, который дразнил рецепторы и заставлял во рту непрерывно вырабатываться слюну.
Зрелище оказалось даже более соблазнительным, чем она предполагала. Сглотнув слюну, Ци Ань решилась сделать первый шаг.
Острые, к тому же пряные.
Ее бледные щеки тронул румянец, и, не выдержав жжения, Ци Ань схватила со стола пиалу с чаем и принялась жадно пить большими глотками.
Ужасно жгло, тут уже было не до светских манер.
Стоило рту немного отойти, как пальцы сами собой вновь потянулись к латяо, чтобы продолжить это гастрономическое истязание.
Утренний ветерок разнес по округе неповторимый аромат латяо, и толпа зевак, доселе не нюхавших ничего подобного, заволновалась.
Ци Ань вскрыла уже третий пакетик. Съев до этого пару сухих кусков хлеба, она ощущала во рту пресность, а эти пряные полоски пришлись как нельзя кстати, чтобы взбодрить рецепторы.
С легкой готовностью покорившись чарам латяо, Ци Ань совмещала жадное поглощение чая с непрерывным пережевыванием снеков.
По мере того как народ, спешивший на базар, подбирался все ближе к навесу, запах становился всё отчетливее. Но странное место, странная девица и невесть откуда взявшаяся странная еда по-прежнему заставляли их держаться на расстоянии.
Наконец один из зевак не выдержал искушения и шагнул под навес.
Ци Ань бросила на него беглый взгляд, но ничего не сказала, продолжая расправляться со своими латяо.
Девица, почем сие чудо? — осторожно осведомился храбрец, решившийся первым отведать запретный плод.
Мужик оказался крепким и рослым, но, заметив, что девица выглядит лишь чудно, а никакой опасности от нее не исходит, он тут же осмелел.
Подойдя ближе, он втянул носом пряный аромат и уставился на маслянистые полоски в пакете, судорожно сглатывая слюну.
Одна монета за пакет, — бросила Ци Ань.
Усевшись за соседний стол, мужчина протянул монетку и, не глядя вытянув из кучки первый попавшийся пакетик, принялся его разрывать.
Наконец-то распробовав лакомство, которое так манило его рецепторы, мужик вытаращил глаза и замер в полном оцепенении.
До чего же вкусная штука!
В сто раз лучше той унылой баланды, что он привык трескать изо дня в день.
А эта жгучая острота и вовсе заставила мужчину, привыкшего разве что к сычуаньскому перцу да ягодам зантоксилума, едва ли не прослезиться от восторга.
Ярко, насыщенно, чертовски вкусно!
Проглотив пакетик в два счета и чувствуя легкий недогон, он выложил еще одну монету и потянулся за другим видом латяо.
Этот оказался еще круче предыдущего: от лютого жжения у него мгновенно вспотел лоб. Заметив на столе чайник с пиалой, он тут же занес руку, намереваясь залить пожар во рту.
Ци Ань безжалостно пресекла его порыв: — Потише. Пиала чая — одна монета.
Ци Ань, в прошлой жизни собиравшаяся сорить деньгами направо и налево, сменила веру всего за пару часов. Теперь она была готова удавить медяк за два, лишь бы урвать лишнюю минуту жизни.
Мужчина расплатился, подтянул к себе большую пиалу и принялся запивать остатки острых снеков. Ощущения были просто незабываемые.
Толпа зевак снаружи, видя, что с их товарищем ничего дурного не случилось, а напротив, тот выглядит весьма довольным жизнью, невольно занервничала.
И все же загадочная чайная и невесть откуда взявшиеся угощения внушали им опасения.
За исключением того мужика, что продолжал уплетать латяо, запивая их чаем, остальные зеваки разошлись кто куда, предпочитая не искушать судьбу манящими запахами.
Впрочем, несколько неспешных зевак всё же остались околачиваться поодаль, не в силах сдвинуться с места.
http://bllate.org/book/33382/4101166
Готово:
