С тех пор как у городского лорда появилось яйцо, его будни свелись к возне с этим яйцом и выбиванию очков у главной героини.
Когда Линчжоу Хэн вернулся, тот как раз сидел в кабинете и разговаривал с собственным яйцом, с самым серьезным видом проводя внутриутробное воспитание сына.
— В будущем весь Город Лююнь станет твоим. А твой отец отправится наслаждаться пейзажами, и вернется взглянуть на тебя лишь тогда, когда ты женишься и обзаведешься детьми.
— Эти дни ты следовал за отцом и повидал так много, вынес ли для себя что-нибудь?
Яйцо тихонько лежало у него на ладони, не проявляя ни малейшей реакции.
Городской лорд поджал губы и холодно произнес:
— Верно, ты еще совсем мал, и вполне естественно, что не можешь выразить никаких зрелых мыслей.
Слуга, который только что закончил убирать Зал Собирающихся Мудрецов и пришел наводить порядок в кабинете, молча попятился из комнаты. Они были слишком наивны, полагая, что городскому лорду наконец стало лучше; кто бы мог подумать, что временное улучшение было лишь предвестником ухудшения болезни. Разве не стоило ему, едва перестав сидеть широко раздвинув ноги перед дверями Зал Собирающихся Мудрецов, начать беззастенчиво и тайком разговаривать со своей собственной правой рукой?
Неудивительно, что последние пару дней он только и делал, что пялился на правую руку — оказывается, в тот момент они еще находились на стадии взаимного привыкания?
Городской лорд, разговаривающий сам с собой, просто ужасен!
Этот новый симптом тотчас доложили управляющему, и дядя Цинь, выслушав отчет, залился горькими старческими слезами. Прерывисто вздыхая, он проговорил:
— Городской лорд совсем с ума сошел по маленькому городскому лорду раз уж докатился до того, что тренирует внутриутробное воспитание на собственной правой руке!
Это он, определенно он давил на городского лорда слишком сильно! Городской лорд, старый слуга отказывается от маленького городского лорда, умоляю, не надо так больше!
Городской лорд, занятый наставлением сына и внушением ему ответственности настоящего мужчины, разумеется, вел себя по-своему и совершенно не обращал внимания на окружающих. Когда отец его ребенка вернулся, он сидел в кабинете и увлеченно беседовал сам с собой, так что никто и близко не смел его потревожить.
Поэтому дяде Циню пришлось утереть слезы и выйти вперед. С улыбкой он встретил юношу в белых одеждах, который казался несколько необычным для его молодого господина и имел наибольшие шансы спасти всех из пучины страданий, и обратился к нему:
— Молодой господин Бай Хэн, позвольте старому слуге проводить вас. Городской лорд сейчас в кабинете, другим тревожить его не следует.
Позади Линчжоу Хэна стоял мужчина в маске, чьи черные волосы были испещрены прядями жутковатой седины; он хранил молчание. Мужчина слегка улыбнулся дяде Циню и произвел:
— Тогда побеспокоим управляющего Циня.
Однако он вовсе не собирался отсылать своего спутника вперед, судя по всему, намереваясь взять того с собой на встречу с Моци Тяньци.
Дядя Цинь быстро оценил происхождение этого человека в маске. Заметив, что тот чрезвычайно почтителен с юношей, а его сила, хотя и казалась неплохой, явно уступает мощи их городского лорда, он успокоился. С таким человеком Моци Тяньци легко справился бы одной рукой, к тому же поблизости находился Мо И, так что управляющий снова улыбнулся Бай Хэну и двинулся вперед, указывая дорогу:
— Молодой господин Бай Хэн, прошу за мной.
Роскошь внутри Резиденции городского лорда распространялась далеко за пределы спальни Моци Тяньци и Зала Собирающихся Мудрецов. Практически в каждой бросающейся в глаза детали проступало ослепительное богатство: даже рельефы на каменных колоннах были отлиты из чистейшего золота. Клан Моци обладал колоссальными средствами, и каждое поколение возглавляли главы с выдающейся силой, поэтому они вовсе не стеснялись выставлять напоказ эти богатства, от которых у смертных воинов кружилась голова. Даже прислуживавшие в доме клана Моци слуги давно привыкли к подобному убранству.
Взять хотя бы орхидеи Фулин, уничтоженные во время недавнего бурного купания Линчжоу Хэна и Моци Тяньци в воде: на следующий же день, стоило гостю удалиться, в вычищенной купальне уже красовались точно такие же цветы. Казалось, они росли там всегда и никто их не уничтожал.
Уже одного этого было достаточно, чтобы многие на Континенте Тяньсюн пришли в ярость, обвиняя клан Моци в безумном транжирстве.
Вместе со своим слугой Мин Юем он шел следом за сгорбленным от старости управляющим, проходя через высокие и величественные залы особняка Моци, где бесчисленные вышколенные слуги почтительно склонялись перед ними.
В пришедшем в упадок семействе Линчжоу подобного увидеть было невозможно.
Клан Линчжоу тоже знал времена былого величия, но они никогда не отличались такой кичливостью, как клан Моци. Даже теперь, когда у них остался лишь единственный наследник, семейство Линчжоу по-прежнему владело столь же внушительным особняком, однако он затерялся в глухих диких землях, куда никто не смел приблизиться. Свои последние двадцать с лишним лет он провел именно в этой усыпальнице, где из-за увядания крови даже верные слуги покинули их, оставив рядом лишь одного Мин Юя.
Линчжоу Хэн порой думал: не поглоти он тогда того чудовищного питона и не пробудись в нем благодаря его крови силы Пожирающего Небеса Питона, Поглощающего Богов, возможно, даже Мин Юй, последний из оставшихся в семействе Линчжоу, отвернулся бы от него.
Шагая вперед, он чуть скривил губы в холодной усмешке. Разве упадок Пожирающего Небеса Питона, Поглощающего Богов не был делом их собственных рук? Если бы они тоже подражали клану Моци и не полагались слепо на врожденные способности, а управляли всем родом как семейным делом, передаваемым из поколения в поколение, то даже оставшись в одиночестве в эту эпоху, они бы не скатились до нынешнего плачевного состояния.
Он думал о возрождении семейства Линчжоу, но воссозданный клан уже не мог просто цепляться за собственную чистокровность и уповать на таланты с неизвестным сроком пробуждения, тупо штампуя потомство из поколения в поколение.
Тот, кого он выберет, должен стать объектом его искренней любви; их союзы перестанут заключаться ради простого продолжения рода. И ровно в тот момент, когда он сделал первый шаг на этом пути, он встретил Моци Тяньци — мужчину, который целиком и полностью завораживал его.
Если бы в этой жизни он остался привязан к Континенту Тяньсюн, то потомки питона, повергающего драконов, стали бы для него наилучшей парой, но в более высоких мирах ему откроются куда более широкие и прекрасные возможности. Изначально, соглашаясь вернуться вместе с Моци Тяньци, он планировал лишь немного понаблюдать за этим человеком, присмотреться. Если после их близости мужчина окажется неспособен выносить его потомство, он воспользуется пространственной формацией Города Лююнь и уйдет в высшие миры.
Подобные межмировые перемещения не использовались повсеместно — лишь Клан Моци, прочно удерживающий контроль над формациями, был способен активировать их. С такими мыслями он сблизился с этим человеком, но в итоге угодил в ловушку собственных чувств, словно зачарованный прижав партнера к постели и сливаясь с ним в исступленной страсти. В нем даже зародилось странное желание: пусть не будет детей, лишь бы этот мужчина вечно так же тихо спал в его объятиях, открывая глаза и видя перед собой только его.
Наконец впервые в жизни он отодвинул мысль о возрождении семейства Линчжоу на задний план, и в его сердце остался лишь этот единственный человек.
Когда Мин Юй передал весть о местонахождении сокровища, которое Линчжоу Хэн разыскивал уже давно, он тут же помчался туда, чтобы заполучить этот величайший артефакт небес и земли. Поглотив его, он поднял свою силу на новый уровень. Однако, вместо того чтобы воспользоваться этим толчком и сделать первый шаг к восстановлению клана, он среди ночи сорвался и помчался обратно в Город Лююнь.
При мысли о том, что он совсем скоро увидит человека, по которому тосковал последние полмесяца, его сердце приятно согревалось.
Старый управляющий шагал впереди, попутно рассказывая ему множество подробностей — например, о том, что после той ночи у Моци Тяньци так и не начался гон, да и в последующие полмесяца никаких признаков приближающейся течки замечено не было.
От этих слов уголки губ Линчжоу Хэна приподнялись.
Он прекрасно понимал, что причиной бурной реакции Моци Тяньци в ту ночь было исключительно его собственное влияние. Чтобы повысить шансы на зачатие потомства, Пожирающий Небеса Питон, Поглощающий Богов способен воздействовать на партнера, заставляя его плотские желания постоянно находиться на том же пике активности, что и его собственные. И даже если из-за природы питона, повергающего драконов, тот был неспособен испытывать влечение к кому-либо вне периода гона, перед лицом Пожирающего Небеса Питона сопротивляться подобному зову крови не получалось.
Спешка, с которой Линчжоу Хэн вернулся сюда, объяснялась еще и опасениями: а вдруг за время его отсутствия у Моци Тяньци начнется настоящий гон, и он ляжет в постель с кем-то другим? Раньше он думал, что если, вернувшись, обнаружит Моци Тяньци уже разделившего ложе с кем-то и даже прижившего потомство, ему придется просто стерпеть это, а затем сделать так, чтобы этот мужчина больше никогда не смог от него сбежать.
Его собственное чувство собственности по отношению к этому человеку разрослось до предела. Будь его воля, он бы не позволил никому коснуться даже единого пальца или волоска Моци Тяньци. Он знал, что клан Моци приготовил для него бесчисленных любовников — все они были идеальными сосудами для вынашивания потомства; ему было известно и то, что сам Моци Тяньци в свое время подобрал шестерых ослепительных возлюбленных.
Даже этот телохранитель, неотступно следовавший за ними, числился среди его любовников, хотя они еще не перешли к интимной близости из-за особенностей телосложения мужчины.
Всю дорогу дядя Цинь назойливо поучал молодого человека тому, как правильно уживаться с остальными любовниками городского лорда, и даже обмолвился о том, сколько людей зачнут детей от этого гордого и холодного мужчины после его грядущего гона. При этих словах в глазах сопровождавшего их Мо И промелькнула темная тень, заставив Линчжоу Хэна ледяным взглядом прищуриться, не переставая улыбаться.
Если бы все произошло до его возвращения, он бы еще проглотил эту пилюлю и сделал вид, будто ничего не случилось. Но как Моци Тяньци мог искать кого-то на стороне у него на глазах? Если Моци Тяньци станет упорствовать в этом, он не постесняется применить кое-какие методы, чтобы полностью подчинить любимого человека, а всех, кто посмеет посягнуть на его избранника, безжалостно уничтожить.
Пожирающий Небеса Питон, Поглощающий Богов способен проглотить куда больше, чем просто божественность.
Просто даже демоническим богам доводилось гибнуть от их пасти, из-за чего об этой способности говорили с особым трепетом.
Дядя Цинь даже не подозревал, что юноша, которого он считал всего лишь еще одним любовником городского лорда, в эту самую минуту строил планы о том, как загнать его господина под себя и полностью завладеть этим мужчиной. Высказав гостю серию назиданий, старик искренне выразил свою тоску по скорому появлению маленького городского лорда и тревогу за самого главу.
Он действительно слишком сильно давил на городского лорда, думал старый управляющий. Впрочем, судя по виду молодого господина Бай Хэна, тот вовсе не выглядел беременным, так что его возвращение лишь разочарует городского лорда.
Хотя, если поразмыслить с оптимизмом: раз уж он соизволил вернуться, значит, день, когда они произведут на свет ребенка, уже не за горами — ведь в создании детей задействованы двое. Быть может, стоить лишь городскому лорду получить толчок от молодого господина Бай Хэна, как у него начнется гон, и тогда появление на свет нескольких десятков маленьких городских лордов станет плевым делом.
Старый управляющий расплылся в улыбке, отчего все морщины собрались в гармошку. Доведя путников до дверей кабинета, он как раз услышал доносившийся оттуда низкий и приятный голос Моци Тяньци — судя по всему, тот снова вовсю беседовал со своим воображаемым сыном. Старик не удержался и пустил пару мутных старческих слез, обращаясь к Линчжоу Хэну:
— Молодой господин Бай Хэн, входите… Только не расстраивайте городского лорда, уговорите его как следует.
Юноша с улыбкой кивнул, однако в глубине его глаз промелькнул странный блеск.
Как ни посмотри, Моци Тяньци совершенно не походил на человека, склонного к пустые фантазиям. Неужели за время его отсутствия тот действительно сошелся с кем-то и обзавелся ребенком?
Подавив это неприятное чувство, он толкнул дверь — точно так же, как делал это прежде. Обойдя стоящую у входа ширму, он увидел облаченного в черное Моци Тяньци, сидевшего за письменным столом. В самый момент его появления хозяин кабинета быстро спрятал что-то в рукав и бесстрастно уставился на него.
Воистину дикий, непокорный нрав и врожденное благородство.
Линчжоу Хэн смотрел на него взглядом, полным непроизвольного обожания. Он видел, как холодно шевельнулись те самые губы, которые он сам целовал, и услышал звук долгожданного голоса:
— Вернулся?
Улыбка на его губах стала шире, и он ответил:
— Я вернулся.
В мыслях же городской лорд вопил: «Да ты, твою мать, вообще помнишь, что надо возвращаться?!»
Еле успев припрятать яйцо до того, как Бай Хэн переступил порог, он испытывал крайне противоречивые чувства от новой встречи. Линчжоу Хэн еще не понял, как преподнести тому, с кем его связывала лишь мимолетная ночная связь, новость о снесении яйца. Для сложившегося образа Моци Тяньци подобное казалось совершенно немыслимым и невероятно постыдным воспоминанием.
Пытаясь хоть как-то отвлечься, он перевел взгляд на спутника Бай Хэна, задержавшись на маске и причудливых прядях волос.
— Это мой вассал, — заметив, куда упал его взгляд, Линчжоу Хэн опередил вопросы и пояснил сам: — Я отлучался, чтобы уладить кое-какие дела, но теперь могу со спокойной душой остаться в Городе Лююнь.
Навсегда оставить дела клана Линчжоу и вечно оставаться рядом с тобой.
Таков был невысказанный подтекст его слов.
В душе Моци Тяньци поначалу шевельнулось раздражение, но стоило ему услышать это заявление, как его осенила внезапная мысль: кажется, он только что собрал полный комплект из семи любовников.
— Можно призывать главную герою, твою мать!
Семь любовников — три женщины и четверо мужчин, причем включая его собственного преданного подчиненного... Как, черт побери, предполагается заставить их мирно уживаться при таком раскладе?
Заметив, как заблестели глаза мужчины, словно тот снова погрузился в глубокие раздумья, Линчжоу Хэн знаком велел Мин Юю оставаться на месте, а сам шагнул к Моци Тяньци. Наклонившись, он легко коснулся губами его рта и тихо произнес:
— Я больше никуда не уйду.
Моци Тяньци опомнился и бросил на него короткий взгляд:
— Мм.
...Прикосновение мужчины не вызвало у него никакого отторжения, похоже, он действительно сошел с рельсов.
— Мой дом разрушен, — прошептал Линчжоу Хэн, глядя на него полным нежности взглядом. — Теперь я могу привести своих людей только к тебе.
Моци Тяньци помолчал секунду и сухо отозвался:
— Мм. — Спустя мгновение он добавил: — Пусть он следует за тобой. Когда освоится с делами в Городе Лююнь, я поручу ему кое-какие обязанности.
Линчжоу Хэн был крайне рад столь высокому уровню доверия. Протянув руку, он откинул воротник его одежды и прошептал:
— Хорошо.
Уголки глаз Моци Тяньци дернулись — яйцо ведь все еще пряталось под одеждой!
Он резко поднялся на ноги и с абсолютно непроницаемым лицом бросил:
— Тогда составь мне компанию на обходе города.
Может, удастся выбить очки у главной героини — чем раньше выйдем, тем раньше вернемся.
http://bllate.org/book/33381/4101117
Готово:
