Полноценный обед из курицы съесть не удалось: кто-то прислал Хэн Юю курятину.
Двадцать пакетов вакуумированной жареной курицы были доставлены из известного городского ресторана, где их упаковывали прямо после покупки, чтобы гарантировать свежесть продуктов. Можно было выбрать любые на свой вкус.
А принёс всё это не кто иной, как тот самый полицейский, что ранее приходил к Хэн Юю насчёт ночных кошмаров.
Лицо полицейского сияло от улыбки, и он во всех подробностях пересказал Хэн Юю, как всё прошло.
— Руководитель Хэн, в этот раз я всем обязан вам!
Изначально он должен был прийти ещё вчера, но из-за увиденного женой накануне вечером оставался некоторый страх, поэтому он решил перестраховаться и подождать ещё ночку. Прошлой ночью тот призрачный силуэт так и не появился, а амулет под подушкой всё это время сохранял тепло. Его жена на редкость сладко проспала всю ночь, а сегодня утром даже в хорошем настроении приготовила ему завтрак.
Он специально отпросился на несколько часов, чтобы дождаться открытия того самого магазина, едва успел переступить порог, накупил жареной курицы и тут же со всех ног помчался сюда.
Хэн Юй был уверен в нарисованном им амулете, однако он никак не ожидал, что этот полицейский окажется настолько смышлёным и преподнесёт столь щедрый подарок.
— Не стоит церемониться, — с абсолютно невозмутимым видом ответил Хэн Юй. Перед посторонними нельзя было ударить в грязь лицом — даже выходцы из глухих гор знают толк в гордости.
Полицейский с жаром заверил:
— Если в будущем вам понадобится какая-нибудь помощь, только дайте знать, я разобьюсь в лепёшку!
Хэн Юй понятия не имел, чем этот полицейский сможет ему помочь, но искреннюю благодарность — а главное, целую гору курятины — принял.
Проводив полицейского, Синь Ми окинул взглядом гору коробок, заполнивших весь стол, и спросил:
— Руководитель, и что нам со всем этим делать?
Хэн Юй тут же вскрыл один пакет:
— Есть, что же ещё? Не любоваться же на неё.
Синь Ми посмотрел, как тот отрывает куриную ножку, и сообразил, что еда наверняка окажется солоноватой, а потому заварил ему чашку чаю.
Жареная курица оказалась отменной на вкус, отчего Хэн Юй остался доволен полицейским ещё на капельку больше. Он протянул Синь Ми один свёрток:
— Сегодня в столовую не идём, пообедаем прямо в кабинете.
Синь Ми попробовал кусочек и тоже остался доволен:
— Руководитель, погодите уплетать всё сразу. В обед я сгоняю в столовую за паровыми пампушками, с ними будет ещё вкуснее.
Хэн Юй вовсе не был голоден — просто разыгрался аппетит. Он поддержал идею Синь Ми, с нетерпением предвкушая обед:
— В полдень позову со старшего брата составить нам компанию.
— Угу. — Синь Ми, разумеется, был только за, тем более что ему самому перепадало угощение на халяву.
С появлением Синь Ми в Восемнадцатом отделе наконец-то появилось разделение на руководителя и подчиненного. Хэн Юй гордо удалился в свой кабинет для создания видимости бурной деятельности, в то время как внешняя приемная временно принадлежала исключительно Синь Ми.
Синь Ми выбрал место прямо напротив входной двери и поближе к духовному растению — просто идеальное расположение.
Хэн Юй взял со стола фонендоскоп, который бросил там ещё вчера, и удивленно моргнул. Эфэ? Вчерашнее странное ощущение полностью испарилось, не оставив и следа.
Хэн Юй нахмурился: неужели вчера ему всё это просто привиделось, или же за его спиной действительно что-то изменилось?
Похоже, всё-таки придётся заглянуть в больницу и попросить доктора Цзяна послушать, не появился ли снова тот звук.
Наевшись и отдохнув, Хэн Юй в самом прекрасном расположении духа отправился в больницу.
В одной из самых известных городских больниц всегда было не протолкнуться, независимо от времени суток. Хэн Юй поленился стоять в очереди к лифту и прямиком направился по лестнице.
Они с Синь Ми были духами, и уж с чем-чем, а с выносливостью проблем у них не было.
Стоило им подняться на седьмой этаж, как сверху посчастливился радостный девичий возглас:
— Это вы?
Хэн Юй поднял голову и узнал ту самую девушку, с которой столкнулся в Яофанчжэне и на которой лежало проклятие дорожных злых духов. Глядя на то, как целая и невредимая она стояла перед ним, можно было сделать вывод, что неприятности благополучно миновали.
— Вы меня помните? — поспешно спросила девушка, опасаясь, что Хэн Юй успел забыть её.
Хэн Юй кивнул:
— Помню.
Лицо девушки озарилось более непринужденной улыбкой:
— Меня зовут Сунь Юйчан. Огромное вам спасибо, иначе со мной точно стряслась бы беда.
Сунь Юйчан вкратце рассказала Хэн Юю обо всём:
— Одежда на тех двоих полностью сгорела, но сами они отделались без ожогов. Наверное, их просто жутко напугало, но бежать они не стали — подоспевшие пассажиры помогли их связать и вызвали полицию. Сами полицейские ничего мистического не заметили, решив, что это был несчастный случай. Я не хотела привлекать к себе лишнего внимания, поэтому ничего рассказывать не стала.
— Угу. — Хэн Юй окинул взглядом её пижаму и припомнил её вчерашний визит в аптеку, после чего поинтересовался:
— Кто-то из твоих близких здесь лежит?
— Ага. — Сунь Юйчан смущенно оглядела свой домашний наряд.
— В каком отделении?
— Первое онкологическое.
Какое удивительное совпадение! Тон Хэн Юя немного потеплел:
— Знаешь доктора Цзяна?
— Знаю, — Сунь Юйчан ни о чем не подозревала, ведь последние новости о докторе Цзяне и так вовсю обсуждали за спиной.
Хэн Юй:
— Это дело передали мне. Не могла бы ты поделиться какой-нибудь информацией? Или, может, у тебя есть своё мнение насчет доктора Цзяна?
Сунь Юйчан:
— Вы полицейский?
Хэн Юй кивнул.
Сунь Юйчан призадумалась:
— Из-за чего именно у доктора Цзяна возникли проблемы, я не знаю, но пациенты его в массе своей недолюбливают.
Хэн Юй:
— О?
Заметив, что вокруг слишком много шныряющих туда-сюда людей, Сунь Юйчан предложила:
— Давайте отойдем куда-нибудь, где поменьше народу, здесь неудобно разговаривать.
Хэн Юй, разумеется, согласился.
Синь Ми мысленно перебрал все окрестные места вокруг больницы:
— Давайте лучше поговорим в машине.
Синь Ми купил напитки в супермаркете неподалеку от больницы, а сев в машину, протянул один Сунь Юйчан — молоденькие девушки обычно падки на такие сладкие газировки.
— Спасибо, — Сунь Юйчан приняла баночку и начала рассказывать им про доктора Цзяна: — Как врач он, конечно, неплох, но отношение к людям у него отвратительное. У моей мамы обнаружили опухоль, и мы с трудом нашли человека, через которого вышли именно на доктора Цзяна. Когда после обследования мы пришли спросить о вариантах лечения, доктор Цзян категорически запретил нам вставлять хоть слово, выпалил всё, что считал нужным, а когда я робко попыталась уточнить, не подойдет ли щадящая терапия, он вдруг повысил голос на октаву, скривился и заявил, что раз объясняться ему некогда и раз мы ему не доверяем, то пусть поищем светил получше.
Поскольку мы обратились к нему по знакомству и не хотели портить отношения с общим знакомым, пришлось стерпеть. Но тогда я и впрямь не произнесла ни единого сомнения в его врачебном искусстве, я просто хотела узнать, нет ли альтернативных методик. Позже, когда мама сблизилась с другими пациентами в палате, в разговорах выяснилось, что через грубость доктора Цзяна прошли абсолютно все. Женщине на кровати напротив моей мамы после капельницы стало нехорошо, и она тихонько спросила доктора, не связано ли это с введенным лекарством. Так он взбесился и заявил, будто она пытается свалить на него свои болячки, а в следующие три дня ежедневного обхода даже не глянул в ее сторону, просто оставив несчастную в дураках. Со стороны это выглядело жутко неприятно.
Короче говоря, этот доктор Цзян просто обожает строить из себя оскорбленного оскорблением: у него ничего не спроси, слова поперёк не скажи. Тем, к кому он попал по знакомству, он, правда, оставляет личный номер со словами звонить в любое время, если что-то случится. И что вы думаете? Каждый раз, когда ему звонишь, он отвечает таким тоном, будто делаешь ему одолжение: даже не удосуживаясь соврать, что занят вне больницы, он просто молча сбрасывает вызов. То, что врачи постоянно заняты, мы прекрасно понимаем, но такое отношение каждый раз меня жутко бесило, и в конце концов я перестала ему звонить. Стоило заикнуться об этом, как выяснилось, что у многих других пациентов доктора Цзяна ровно та же ситуация. Черт побери, раз тебе так трудно, мог бы и вовсе не давать свой номер, зачем этот показушный цирк?
Пусть даже мы излишне привередливы, но ладно, об этом и говорить не хочется. Но был один случай — совершенно омерзительный. У одного онкобольного резко ухудшилось состояние, его экстренно привезли в больницу, и он числился пациентом как раз доктора Цзяна. И надо же такому случиться: едва доктор Цзян закончил его осмотр, как в больницу заявился чей-то родственник из городского руководства — заранее договаривались насчет консультации. По идее, следовало бы попросить высокопоставленного гостя подождать и спасти умирающего пациента. Но доктор Цзян бросил больного на попечение медсестер, бросил фразу о том, какое лекарство колоть, и тут же побежал расшаркиваться перед родственником чиновника. Родные больного, поняв, что дело пахнет керосином, бросились в кабинет умолять его взглянуть на больного еще разок, а он им в ответ: родственник чиновника записался заранее, пусть ждут своей очереди. В итоге, пока доктор Цзян ублажал нужного человека, у больного оставалось лишь последнее дыхание — он успел попрощаться с семьей, и всё.
Те родственники просто возненавидели доктора Цзяна лютой ненавистью. Рассказывали, что с самого первого дня приема доктор ходил с задиристым видом, ни на секунду не задерживаясь для объяснений с убитыми горем близкими, и выражение лица у него было такое, будто весь мир задолжал ему миллиарды. Стоило хоть о чем-то переспросить — и он тут же взрывался. Родные и так изведены до предела, а тут еще сталкиваются с таким врачом, с которым связываться боятся — настоящее безмолвное страдание.
Тогда родные устроили скандал прямо в больнице, и руководство замяло дело деньгами. С тех пор доктор Цзян стал вести себя еще наглее. С простыми пациентами и их родственниками он держался презрительно, а перед сильными мира сего расстилался ковром — такое чувство, будто накопившуюся где-то злобу он вымещал исключительно на семьях больных.
Врачи заняты, порой им приходится выслушивать слишком много вопросов от издерганных или неадекватных родственников, так что срывы и плохое настроение можно понять. Но если за всю жизнь ни один простой смертный или больной не видел от врача доброго слова и нормального выражения лица, разве можно назвать такого человека хорошим доктором?
Сунь Юйчан выглядела мстительно удовлетворенной:
— Так что, когда все услышали о проблемах доктора Цзяна, каждый испытал злорадное облегчение, никто ему даже не посочувствовал. Все считают, что это ему по заслугам!
Хэн Юй нахмурился:
— Нынешние врачи все такие заносчивые?
Сунь Юйчан поспешно замахала руками:
— Нет-нет, что вы, большинство врачей очень отзывчивые и охотно всё разъясняют. Наверное, во всей третьей больнице такой один-единственный доктор Цзян. Мы-то терпели только потому, что пришли по знакомству, неудобно было менять врача посреди лечения — это создало бы проблемы новому специалисту, да и положение у доктора Цзяна высокое, остальные доктора всё же выказывали ему долю уважения.
Хэн Юй:
— В прошлый раз, когда мы приезжали, тамошние врачи и медсестры отзывались о докторе Цзяне вполне сносно.
Сунь Юйчан не удивилась:
— Это нормально. Все работают в одном учреждении, если станешь трепать языком о ком-то плохо, слухи быстро дойдут до адресата. В любом коллективе так. Впрочем, если вы копнете глубже, то сами во всем убедитесь, мне нет никакого смысла вам лгать. По правде говоря, я сама несколько раз получала от доктора Цзяна порцию ледяного презрения и обзавелась тонкой душевной организацией. Мне просто кажется, что он заслужил преподанный ему урок.
Синь Ми вмешался со стороны:
— Руководитель, раз уж это дело поручили нашему отделу, его необходимо довести до конца, бросать на полпути нельзя. А что делать после того, как во всем разберемся — решать вам.
Хэн Юй немного подумал:
— Ты помнишь его реакцию, когда мы вчера вошли в кабинет? Поначалу отношение было отвратительным, тон хамским — видимо, принял нас за родственников какого-то пациента. А стоило услышать, что мы из полиции, как его манера общения тут же переменилась.
— Ага. У меня тоже осталось скверное первое впечатление о докторе Цзяне, но тогда я подумал, что он просто раздражен вторжением посторонних в кабинет. Хотя, если вдуматься, если посторонним вход туда заказан, медсестра должна была спросить, кто мы такие, а не указывать нам дорогу прямиком к нему.
Хэн Юй перевел взгляд на Сунь Юйчан:
— Пожалуйста, никому не рассказывай о сегодняшнем разговоре, а с делом доктора Цзяна я разберусь.
— Хорошо. — Сама не зная почему, стоило Хэн Юю посмотреть на неё, как у Сунь Юйчан слегка закружилась голова.
— Возвращайся, а мы пойдем искать доктора Цзяна.
Едва переступив порог первого онкологического отделения, Хэн Юй услышал пронзительный крик — нет сомнений, вопил именно доктор Цзян.
Хэн Юй с Синь Ми немедленно бросились на звук и увидели доктора Цзяна с совершенно бледным лицом, уронившего фонендоскоп на пол.
Медсестры уже привыкли к подобным сценкам: одна осталась успокаивать пациента, а вторая повела доктора Цзяна обратно в кабинет.
Синь Ми поднял с пола фонендоскоп и вместе с Хэн Юем проследовал за ними.
Завидев Хэн Юя, доктор Цзян едва ли не бросился к нему наперерез:
— Руководитель, этот голос… тот самый голос только что сказал, что убьет меня!
Хэн Юй нахмурился, вцепился ему в плечо, грубым движением усадил на стул и извлек свой собственный фонендоскоп:
— Надень-ка это и проверь, слышится ли что-нибудь еще.
Доктор Цзян был ни жив ни мертв и даже не смел протянуть руку.
Хэн Юй не стал с ним церемониться и сам надел прибор ему на шею. Однако лицо доктора Цзяна осталось совершенно спокойным — очевидно, никаких посторонних звуков он не слышал.
Тогда Хэн Юй забрал у Синь Ми тот самый фонендоскоп, испугавший доктора Цзяна, и знакомое жутковатое чувство вновь навалилось на него.
— Закрой дверь, — тихо приказал Хэн Юй.
Синь Ми мгновенно захлопнул дверь.
Не доверяя доктору Цзяну, Хэн Юй щелкнул пальцами прямо перед его глазами, и тот тут же остекленел, превратившись в бесчувственную марионетку.
Хэн Юй широко растопырил пальцы, ладонью вверх, и в воздухе из ниоткуда материализовался костяной хлыст. Замахнувшись, Хэн Юй ударил им по фонендоскопу — тот вмиг раскололся надвое, и на пол со звонким стуком выпал крошечный костяной осколок размером с детский палец, напоминающий нефритовый…
http://bllate.org/book/33361/4098941
Готово:
