Клубы дыма поплыли из устья пещеры, и из её глубин медленно показался силуэт. На плечах у него была накинута чисто-белая толстая лисья шкура, совершенно неуместная в этот цветущий майский день.
Столпившиеся у входа мелкие ёуцзины радостно зашумели — словно разрозненные солдаты, встретившие главного полководца, или простолюдины, узревшие свою веру.
Сюн Цзюй, стоявший среди этих духов, ещё не умевших принимать человеческий облик, выглядел невероятно солидно. Заметив выходящего Хэн Юя, он взволнованно шагнул навстречу, и на его красно-черном лице расплылась ухмылка, обнажившая ослепительно белые зубы.
— Столько лет ждали, и наконец получилось! — Сюн Цзюй хлопнул Хэн Юя по спине так сильно, что тот едва не споткнулся, но спорить у него не было сил.
Мелкие духи льстиво подались вперед, словно надеясь зацепить хоть капельку духовной энергии Хэн Юя, чтобы быстрее обрести человеческий облик.
Видя, что на лице того застыл ледяной узор и нет никакой радости от успешного превращения, Сюн Цзюй озадаченно спросил:
— В чем дело? Выглядишь недовольным.
Хэн Юй едва не стер зубы в порошок. Сдерживая гнев, он качнул хвостом, который еще не успел убрать.
Сюн Цзюй вовсе не уловил намека. Его маленькие глазки удивленно округлились, ожидая ответа.
Светло-серые глаза Хэн Юя казались готовыми изрыгнуть пламя. Из-за долгого воздержания от обычной пищи и изнурительной культивации у него не оставалось сил броситься вперед и схватить за воротник, поэтому ему оставалось лишь снова — отчетливо и яростно — качнуть хвостом.
— А-а-а-а-а! — испуганно завопил Сюн Цзюй, совершенно не вязясь с образом грубого вояки.
Мелкие духи тоже перепугались, в один миг ощетинились, выпрямились во весь рост и настороженно огляделись.
— Г-г-где же х-х-хвост?! — Сюн Цзюй ткнул пальцем за спину Хэн Юя, с ужасом на лице.
Хэн Юй мрачно выдавил:
— Я и сам хотел бы знать, почему от моего хвоста остался всего один…
По наставлению учителя он культивировал тысячелетие и наконец обрел человеческий облик. И вот результат: он, величественный Девятихвостый лис, каких не сыскать за десятки тысяч лет, после обращения в человека лишился всего и теперь красовался с единственным хвостом!
Девятихвостый лис без хвостов — всё равно что птица без перьев, олень без рогов, заяц без ушей или тигр без когтей: уродище редкостное.
И ведь учитель обещал, что после превращения в духа он станет только сильнее. И что это тогда за издевательство такое?! Какого чёрта?!
Разогнав пришедших выразить почтение мелких духов, Сюн Цзюй и Хэн Юй вернулись в пещеру и уселись прямо на землю.
Хэн Юй натянул одежду, принесенную Сюн Цзюем, и кое-как подобрал спадающие до спины волосы, теперь в нем угадывалось хоть какое-то подобие человека.
Заметив на лице Хэн Юя недвусмысленное выражение крайнего недовольства, Сюн Цзюй молча спрятал припасенные для него вкусняшки. Сам он был духом черного медведя; пройдя через наставления учителя, пять лет назад он обратился в человека и теперь состоял в штате полиции. Два года назад учитель вознёсся, и забота о младшем соученике легла на его плечи. Правда, он и помыслить не мог, что при превращении младшего брата возникнут проблемы, а потому никогда не спрашивал учителя, как поступать в подобных непредвиденных ситуациях.
— Помимо пропавших хвостов, есть еще какое-то недомогание? — как старший брат, Сюн Цзюй всегда искренне заботился о младшем.
Хэн Юй покачал головой:
— Сейчас я вообще не чувствую присутствия остальных хвостов.
Будь это обычной атрофией, он хотя бы ощущал кости.
Сюн Цзюй переломал себе всю голову и наконец выдавил из себя неуверенное:
— Может, это нормальное явление после обращения? В конце концов, с одним хвостом не так бросаешься в глаза.
Хэн Юю страшно хотелось закатить глаза в ответ на слова старшего брата, но учитель неоднократно наставлял его почитать старших и не относиться к ним пренебрежительно, поэтому это закатывание глаз пришлось мысленно зафиксировать.
— Ты сейчас можешь вызвать учителя? — возможно, у него нашлись бы ответы.
Сюн Цзюй с виноватым видом покачал головой:
— Я не священный зверь. Если учитель сам не захочет меня найти, я никак не смогу с ним связаться.
Хэн Юй склонил голову набок:
— А разве учитель не искал тебя?Сюн Цзюй почувствовал себя еще более пристыженным:
— Нет…
Хэн Юй повалился навзничь, раскинув руки и ноги, и молчал примерно с четверть часа, после чего произнес:
— Раз уж мы оба ничего не можем поделать, остается только подождать и посмотреть. Быть может, со временем они отрастут обратно, а может, мне придется поискать способ вернуть их самому.
Видя, что Хэн Юй не впал в отчаяние, Сюн Цзюй тоже воспрянул духом:
— Вот именно! Наставник говорил, что ты — редкостный гений, какого не встретишь за мириады лет, так что никаких проблем возникнуть не должно. Наверное, мы просто чего-то не понимаем.
Хэн Юй кое-как принял это утешение и наконец нашел в себе силы справиться о делах старшего брата:
— Как у тебя дела в последнее время, старший брат?
Сюн Цзюй простодушно усмехнулся:
— Всё отлично. Раз уж ты тоже принял человеческий облик, завтра мы отправляемся в путь, в Пекин. Я уже подыскал тебе работу, с такой надежной должностью ты гарантированно не останешься голодным.
Раньше Хэн Юй уже слышал от Сюн Цзюя кое-что о жизни в Пекине. Сам он там не бывал, но когда был жив наставник, тот иногда брал его с собой за пределы гор Хуэй — посмотреть на мирские даосские храмы и шумные рынки. Некоторое представление об укладе жизни людей у него имелось.
— Уповаю на твои хлопоты, старший брат.
К этому старшему брату Хэн Юй испытывал полное доверие. Сюн Цзюй отличался простодушием и всегда о нем заботился. После обретения человеческого облика Хэн Юй редко возвращался в горы Хуэй, но каждый раз брат привозил ему какие-нибудь диковинки из города. Поэтому, даже несмотря на то, что сам он принадлежал к высшим демоническим зверям, Хэн Юй не мог смотреть на старшего брата свысока — помимо наставлений учителя, здесь сказались годы искреннего общения, проверившие человека в деле.
— Полно, о каких хлопотах речь! Сейчас как раз рук не хватает, так что они будут только рады твоему приходу.
На лице Хэн Юя впервые с момента обращения в человека мелькнула улыбка, в которой читались безмятежность и легкая дерзость.
Горы Хуэй лежали в глухой, труднодоступной местности, куда редко ступала нога человека.
Сюн Цзюй провел Хэн Юя по узкой тропинке вниз с горы, и его машина была припаркована у самого подножия, в небольшом посёлке.
Посёлок назывался Яофан, дома в нем стояли старинные, не тронутые еще туристической индустрией, однако он славился своим искусным выращиванием лекарственных трав и слыл заветным сокровищем для многих торговцев зельями, так что появление чужаков на его улицах никого не удивляло.
Оба с утра ничего не ели, а прощание с мелкими демонами в лесу заняло немало времени, так что к этому моменту они уже страшно проголадались.
Сюн Цзюй прямиком повел Хэн Юя в закусочную, куда заходил каждый раз, когда возвращался сюда. Еда там была не только дешевой, но и очень вкусной, а порции — огромными, так что заведение пользовалось в посёлке огромной популярностью.
Им повезло: час пик уже миновал, они взяли талончик, и всего через три минуты заказы оказались на столе.
Усевшись на места, Сюн Цзюй сделал заказ единым духом.
Хэн Юй облизал тонкие губы, прямо руками схватил румяное юйтяо размером с предплечье и откусил: снаружи оно было хрустящим, а внутри мягким и ароматным. Маленькие вонтоны можно было проглотить за один присест — невероятно сочные и душистые. Даже соевое молоко оказалось густым и насыщенным, очень сытным.
Хэн Юй повеселел: по крайней мере, еда в человеческом мире оказалась лучше лесной, что хоть немного исцелило его израненное отсутствием хвостов сердце.
Сюн Цзюй с воодушевлением бухнул в свои вонтоны три огромные ложки острого перца, так что бульон стал совершенно красным. Он шумно уплел всю миску, протяжно выдохнул, и лицо его раскраснелось — то ли от радости, то ли от жгучей остроты.
— Ешь потихоньку, не спеши, времени еще вагон, — Сюн Цзюй всегда ел быстро, эта привычка выработалась у него еще в те времена, когда он промышлял воровством меда: надо было поскорее уплести добычу и вовремя унести ноги, пока пчелы не искусали слишком сильно.
Хэн Юй кивнул.
Людей в забегаловке становилось всё меньше, когда внутрь вошла девушка в темно-синем спортивном костюме на вид лет двадцати четырех — двадцати пяти.
Хозяйка заведения радушно поприветствовала ее, судя по всему, принимая за постоянную гостью.
Девушка с трудом дотащила тяжелый мешок, который держала в руках, до столика ближе к двери, с грохотом опустилась на стул и тяжело задышала.Хозяйка поспешно налила ей стакан воды:
— Как это ты в этот раз одна приехала?
Девушка взяла стакан, залпом осушила его, вытерла рот рукавом и ответила:
— У брата командировка, но я ведь тут уже столько раз бывала, да и прямой автобус ходит, вот я и приехала сама.
— Ты же девушка, вечно одна, небезопасно же, — хозяйка нахмурилась.
Девушка отмахнулась с беспечной улыбкой:
— Ничего страшного, перекушу у вас и сразу обратно, ничего со мной не случится.
Столик, за который села девушка, стоял вплотную к их столу. Хэн Юй бросил на неё пару взглядов, слегка нахмурив брови.
Сюн Цзюй, однако, не обратил внимания на их разговор с хозяйкой и с хрустом откусил кусок жареного теста.
Хэн Юй заметил, что многие посетители, заходившие в забегаловку, тащили с собой большие сумки, набитые какими-то свёртками. Что там лежало — оставалось загадкой, но по фасону сумки явно были из одного места.
— Старший брат, что у этих людей в сумках? — не удержался от вопроса Хэн Юй.
Сюн Цзюй отломил оставшуюся половину палочки из теста и бросил её размокать в соевое молоко.
— В этом городке живёт очень известный старый лекарь. Его семья из поколения в поколение занимается медициной, они вылечили немало безнадёжных болезней. Все эти люди приехали за исцелением. В аптеке лекарства отваривают, а забирать их нужно на следующий день. В тех сумках как раз упакованные отвары китайской медицины.
Девушка в ожидании заказа рассеянно озиралась по сторонам, но стоило ей заметить Хэн Юя, как её глаза внезапно загорелись.
Хэн Юй не понимал, почему она уставилась на него, но и смущаться не стал — в ответ он встретился с ней взглядом, словно соревнуясь, кто первый отведет глаза. Занятие было одновременно скучным и ребяческим.
Девушка улыбнулась, пересела на соседнее место, поближе к их столу, и спросила:
— У тебя такие красивые линзы. Какой бренд?
Линзы? Хэн Юй не понял, о чём речь, но по виду девушки никакой враждебности не чувствовал.
Сюн Цзюй тут же вклинился:
— Без понятия, какой бренд. Кто-то подарил, носит просто ради забавы.
Девушкины подозрения это не развеяло:
— Красивые, очень естественно смотрятся. Вы тоже сюда к врачу?
Сюн Цзюй покачал головой:
— Нет, мы просто позавтракать. Раньше уже заходили сюда, нам понравилось.
Интервалы между его визитами были довольно большими, так что нет ничего удивительного, что хозяйка его не запомнила.
— Я тоже считаю, что здешние завтраки просто объедение. Каждый раз, как приезжаю, обязательно ем здесь.
Хэн Юй немного помедлил и всё же спросил:
— У тебя кто-то заболел?
Улыбка девушки слегка померкла, на лице проступила тревога:
— Да. Она постоянно пьёт лекарства, которые выписывают здешние лекари, состояние удаётся неплохо сдерживать.
Хозяйка поставила перед девушкой миску с супом из утиной крови и фунчозы:
— Какая же она у меня девочка заботливая! Говорят ведь, что перед долгими хворями сыновний долг меркнет, но эта девчушка за матерью ухаживает просто с запредельной заботой, да еще и развеселить её умеет. Настоящее золото, а не ребёнок.
Девушка смутилась:
— Тётушка, ну перестаньте меня хвалить, я просто делаю то, что должна.
Когда хозяйка отошла обслуживать других клиентов, Хэн Юй машинально взял бумажную салфетку и пальцем начертил на ней защитный талисман — снаружи он выглядел абсолютно чистым, без единого следа. Затем Хэн Юй вытащил из сумки старшего брата небольшой лоскут красной ткани и завернул салфетку внутрь.
— Возьми, это поможет тебе благополучно добраться домой. — Хэн Юй протянул свёрток девушке.
Она растерянно уставилась на этот неуклюже сшитый красный узелок и помимо своей воли протянула руку. Сама не понимая почему, она чувствовала: если возьмёт этот алый лоскуток, её прежняя тревога и беспокойство наконец найдут успокоение.
Хэн Юй улыбнулся ей, и от этого девушка почувствовала себя легко, словно в каком-то тумане. На душе стало тепло, радостно и удивительно спокойно.
Сюн Цзюй не стал вдаваться в подробности. Заметив, что Хэн Юй уже поел, он расплатился, и они вместе покинули ресторанчик.
Подавая девушке паровые булочки, хозяйка заметила, что та сидит и тупо смотрит на красный узелок размером с ладонь:
— Это ещё что такое?
Придя в себя и глядя на вещицу в руке, девушка мысленно выругала себя за помутнение рассудка: надо было лучше попросить номер телефона того симпатичного паренька, а она возится с какой-то ерундой! Но раз уж взяла, прятать обратно не стала — бросила в суку и бросила небрежно:
— Да так, мелочь. Взяла красный лоскуток на удачу.
Хозяйка рассмеялась:
— Ах ты девчонка, в суеверия ударилась.
Желающих уехать обратно в Пекин на этом автобусе оказалось немного: в это время обычно все едут туда, а возвращаются единицы.
Девушка закинула лекарства на багажную полку над головой, а сумочку прижала к груди.
Дорога назад в Пекин занимала больше трёх часов. Прошлой ночью она толком не выспалась — ещё бы, рискни уснуть крепким сном, ночуя в одиночестве в какой-то захудалой гостинице! Так что к середине пути её уже вовсю клонило в сон.
Неизвестно, сколько прошло времени, как её внезапно разбудил пронзительный визг.
Стоило ей открыть глаза, как она увидела высокого мужчину, который приставил кинжал к горлу водителя. Рядом стоял низкорослый громила с тесаком наперевес, вид у которого был откровенно зловещим.
Водитель от страха был вынужден подчиниться приказу и прижаться к обочине. Девушка испуганно глядела на двух бандитов с кровожадными лицами — сомнений не было, они нарвались на грабителей.
Низкорослый ухмыльнулся:
— Кто жить хочет — сидите тихо! Живо выкладывайте наличные, банковские карты, телефоны! Брату тут понадобилось немного деньжат занять. А если кто ослушается, брату придётся заняться кое-чем другим, чтобы хоть как-то себя утешить.
Женщины в салоне задрожали от страха, мужчины притихли пуще перепелок.
Бандит вытащил из кармана черный пластиковый пакет, пару раз встряхнул его, широко раскрывая, и пошел по проходу от начала до конца, заставляя пассажиров самим складывать добро.
Народ в автобусе был немногочислен, и очередь быстро дошла до ряда, где сидела девушка.
Низкорослый сперва покосился на молодого парня справа. Тот сидел с крайне возмущенным лицом, явно не желая расставаться с имуществом, но и на открытый бунт не смеялся.
Заметив, что парень тянет с телефоном, бандит разъярился и несколько раз треснул его по голове:
— Живее! Мать твою, забыл, что я только что говорил?!
Парень вжался в кресло, прижимая к груди телефон, но отдавать по-прежнему не собирался.
Ярость грабителя взлетела на новый уровень, и он прямо через проход ухватил девушку за шиворот.
Та испуганно вздрогнула, но инстинктивно вцепилась в свою сумку.
Низкорослый процедил, глядя на упрямого парня:
— Ладно! Раз тебе так хочется посмотреть, как я тут развлекаюсь, я исполню твоё желание!
С этими словами он полез рвать на девушке одежду, попутно расстегивая собственный ремень.
Девушка до смерти перепугалась и зашлась в истошном крике, но никто в автобусе и пальцем не пошевелил, чтобы помочь, а тот парень и вовсе забился в угол, не смея поднять головы.
От ужаса у девушки брызнули слёзы. Она судорожно прижала сумочку к груди и запричитала, умоляя:
— Большой брат, умоляю, брат! Забирай мою сумку, там полно наличных, и телефон есть…
Услышав про деньги, бандит, казалось, немного пришел в себя. Он оттолкнул девушку и вырвал сумочку из её рук.
В этот самый момент из манжеты на руке грабителя, которая держала сумку, внезапно вырвалось пламя.
Дико завопив от испуга, бандит швырнул сумку прочь, но огонь распространялся с невероятной скоростью, и в мгновение ока он сам превратился в живой факел.
Высокий сообщник, заметив это, попытался броситься к выходу и сбежать, но низкорослый, споткнувшись обо что-то невидимое, рухнул плашмя прямо на подельника, и тот тоже мгновенно вспыхнул.
Девушка дрожащим взглядом следила за происходящим, судорожно прижимая к груди свою сумочку.
В этот миг из сумки вдруг поднялась тонкая струйка сизого дыма. Испугавшись, что внутри что-то тлеет, она поспешно расстегнула застёжку и заглянула внутрь: прежде аккуратный красный узелок полностью обратился в пепел, оставив лишь лёгкий, еще не рассеявшийся дымок...
http://bllate.org/book/33361/4098936
Готово:
