Оно оказалось большим, с лёгким слабым ароматом, тянулось от самой его макушки до мокрой кафельной плитки и полностью закрывало от ветра, который ещё секунду назад хлестал его, словно острие ножа.
Опомнившись от внезапного тепла, он понемногу стянул с себя вещи и обнаружил, что это чёрный пуховик.
Затем перед ним на землю упали повседневные брюки.
Он снова поднял голову: мужчина всё так же стоял у окна и смотрел на него сверху вниз с бесстрастным выражением лица.
Ещё раз вымокнешь — скину вниз.
Похоже, тот был полон решимости погонять его как следует.
Чжу Аньцзинь нашёл укромные заросли кустарника, снял с себя просквозь промокшую одежду, разделся догола и закутался в выданный мужчиной пуховик.
Одежда мужчины была огромной — сам он, должно быть, сантиметров на двадцать выше. Длинный пуховик полностью скрывал его щиколотки и едва не волочился по земле, а брюки оказались куда длиннее нужного, так что их пояс пришлось дважды подвернуть наружу, чтобы они держались на талии.
Не успел он выйти из кустов, как услышал голос Чжу Цзина:
— Пинянь-гэ.
Голос раздавался со второго этажа — слишком издалека, такой тихий, что он почти принял его за слуховую галлюцинацию. Затем он выглянул из-за куста и увидел Чжу Цзина, стоящего рядом с тем самым окном, у которого только что стоял мужчина.
Только теперь Чжу Аньцзинь понял, что этот мужчина — Цзян Пинянь, тот самый жених Чжу Цзина, о котором он столько слышал, и что в следующем месяце у них с Чжу Шумином должна состояться помолвка.
Пототолковав о чём-то, оба одновременно посмотрели сверху вниз на внутренний двор. Вся разница была в том, что взгляд Чжу Цзина скользил впустую, тогда как Цзян Пинянь смотрел прямо на него, прячущегося за деревом.
Зрачки Чжу Аньцзинь испуганно дрогнули. С чего бы ему вдруг испытывать чувство вины — непонятно, но он резко отпрянул за толстый ствол дерева. Лишь спустя долгое время он осторожно выглянул наружу: подоконник на втором этаже уже опустел.
Чжу Аньцзинь подошёл, чтобы подобрать для Цзян Пиняня пачку сигарет и следом брошенный пузырёк из-под лекарств — пустой, без каких-либо опознавательных знаков и надписей.
Пачка сигарет выглядела так, будто из неё вытащили всего пару штук, она казалась почти полной, а благодаря тому, что картон был достаточно плотным, внутрь не попало ни капли воды.
Он вспомнил оживлённо беседовавшего с Цзян Пинянем Чжу Цзина и подумал о том, сколь велика вероятность, что он свалился в бассейн как раз в тот момент, когда Цзян Пинянь стоял у окна. Зима, глубокая ночь, во дворе ни души — с какой стати кому-то просто так торчать у окна? Наверняка Цзян Пинянь состоял в сговоре с Чжу Цзином.
Раз уж он взял чужую одежду, ему так или иначе пришлось бы отнести вещи обратно. Глядя на разбросанные по земле и залитые водой подарочные коробки с клубникой, он затаил в душе недобрую мысль.
Чжу Аньцзинь снова поднял глаза на второй этаж — никого. Тогда он украдкой снова присел на корточки у края бассейна, открыл пачку сигарет, наполнил её доверху водой и вылил обратно.
Стоило ему подняться, как он заметил возвращающихся слуг, которые направлялись прямо в его сторону. Чжу Аньцзинь инстинктивно попятился, отходя подальше от бассейна.
Те слуги, впрочем, больше не стали донимать его, просто каждый подобрал по несколько валявшихся на земле коробок с клубникой. Проходя мимо, они вновь ядовито пробормотали:
— Руки-крюки, сразу видно — деревенщина.
Вроде бы и бормотали себе под нос, но голосов вовсе не понижали, так что Чжу Аньцзинь расслышал каждое слово.
Сам небось из городских, а работает тут слугой. Чжу Аньцзинь закатил глаза и сверкнул взглядом им в спины. Но раз уж у него нет ни веса, ни положения, огрызаться он не смел и мог лишь стерпеть всё в одиночку: в конце концов, по сравнению с перспективой промокнуть с ног до головы и насмерть замёрзнуть в эту зимнюю ночь, подобные словесные уколы ровным счётом ничего не стоили.
Когда те слуги ушли, он в насквозь промокших, хлюпающих обувках и закутанный в чёрный пуховик, словно ходячий мешок для мусора, на цыпочках проскользнул в холл. Улучив момент, когда никто не обращал на него внимания, он тайком поднялся на второй этаж и, примерно сориентировавшись на месте, постучал в дверь Цзян Пиняня.
Минуту спустя Цзян Пинянь открыл ему дверь, и на почтительном расстоянии от него Чжу Аньцзинь почувствовал густой запах табака, исходивший от Цзян Пиняня.
— Пинянь-гэ, кто там пришёл?
Голос Чжу Цзина снова донёсся из комнаты — судя по всему, из ванной возле двери, откуда доносился непрерывный шум льющейся воды.
Цзян Пинянь бросил на него взгляд и небрежно ответил Чжу Цзину:
— Принесли вещи.
Чжу Аньцзинь чувствовал, что это наводит на самые разные мысли.
Хотя в следующем месяце у них свадьба, Чжу Цзин ведь только-только совершеннолетним стал? Уши у него вспыхнули алым, он опустил голову, однако взгляд его некстати упал на самого Цзян Пиняня.
На Цзян Пиняне была надета лишь белая рубашка, а классические брюки плотно облегали контуры тела, из-за чего парень вновь почувствовал, как лицо его охватывает жар, и поспешно отвёл глаза.
Цзян Пинянь, опустив взгляд, уставился на него:
— Вещи где?
Лицо мужчины было холодным, голос низким — то ли от обилия выкуренных сигарет, то ли просто хрипловатым. Снизу этого было не разглядеть, но стоило оказаться лицом к лицу, как Чжу Аньцзинь понял, что Цзян Пинянь выше, чем он думал, а его черты лица — куда более суровыми и резкими.
Он вдруг немного пожалел о своём мелком мщении: если бы Цзян Пинянь раскусил его замысел и пустил в ход кулаки, ему пришлось бы несладко.
— Они промокли.
Чжу Аньцзинь с чувством вины протянул насквозь промокшую пачку сигарет вместе с пустым пузырьком из-под лекарств.
Его руки, казалось бы, уже высохли от трения о пуховик, но из-за того, что из сигаретной пачки непрерывно сочилась оставшаяся вода, они снова стали мокрыми.
Цзян Пинянь бросил взгляд на вещи, затем невозмутимо перевёл глаза выше и, уставившись на него безмолвно, казалось, насквозь видел все его мелкие уловки.
— Тебе это не нужно?
Чжу Аньцзинь заговорил с напускной смелостью: пока его не уличили в обмене, сам он ни в чём не признается.
— Выброси.
Цзян Пинянь повернулся и прошёл вглубь комнаты, но дверь закрывать не стал. Пока Чжу Аньцзинь раздумывал, стоит ли закрыть за ним дверь или просто уйти, Цзян Пинянь снова подошёл к окну и швырнул наружу какую-то вещь.
Он воочию наблюдал, как Цзян Пинянь обернулся, лениво и непринужденно прислонившись к подоконнику и уперевшись локтем в оконную решётку, и слегка приподнял один уголок брови:
— Подними.
— Если опять намокнешь, я сброшу тебя отсюда.
Очевидно, завяжись настоящая драка, Чжу Аньцзинь ни за что не смог бы соперничать с Цзян Пинянем, который возвышался над ним почти на голову и был вдвое шире в плечах. Уставившись на полуулыбку на лице Цзян Пиняня, он понял, что тот раскусил его проказу, и ему оставалось лишь, словно прижавшей уши собаке, сбежать подобно побитому псу.
Впрочем, бежать было особо некуда.
Надетый на нём пуховик слишком уж резко контрастировал с фраками и деловыми костюмами кавалеров и господ на банкете, оставаться в холле он никак не мог и был вынужден вернуться во двор, заодно подняв то, что выбросил Цзян Пинянь.
Это оказалась зажигалка — металлическая, тяжеловатая. Судя по всему, сделана она была на совесть, раз на ней не осталось ни единой вмятины.
Холодный ветер бил в лицо и тело, и он чувствовал, что пальцы его ног, пробывших в ледяной воде, окончательно онемели. Подниматься наверх и возвращать зажигалку Цзян Пиняню ему совсем не хотелось, поэтому он от нечего делать присел на корточки в относительно защищённом от ветра углу, коротая время в ожидании того счастливого часа, когда банкет наконец закончится и он сможет вернуться в свой подвал.
Вскоре он снова заметил во дворе Цзян Пиняня. Чжу Цзин сменил костюм на новый и теперь держался примерно в полуметре от него.
Чжу Аньцзинь замер, машинально глянув на безупречный, нисколько не помятый костюм Цзян Пиняня, после чего в голове у него мелькнула неуместная мысль: не слишком ли быстро?
Чжу Цзин тоже заметил его, притаившегося в углу.
Он увидел, как выражение лица Чжу Цзина слегка изменилось: сначала тот бросил взгляд на Цзян Пиняня, а затем направился прямо к нему. Цзян Пинянь неторопливо шёл следом за Чжу Цзином, остановившись на некотором отдалении.
— Чжу Аньцзинь, чью это ты одежду надел?
Стоило Чжу Цзину произнести эти слова, как Чжу Аньцзинь понял: Чжу Цзин наверняка узнал вещь Цзян Пиняня, иначе стал бы он задавать подобные вопросы с бухты-барахты.
Не зная, можно ли отвечать честно, он попытался поискать помощи у Цзян Пиняня. Их взгляды встретились, но Цзян Пинянь по-прежнему хранил равнодушие и вовсе не собирался ему помогать.
Оказавшись меж двух огней, он мог лишь молча смотреть снизу вверх на недовольного Чжу Цзина.
К счастью, за те несколько месяцев, что он провёл в Поместье Чжу, он неизменно держался подобным образом и почти никогда не подавал голоса. Чжу Цзин, проявив терпение, переспросил:
— Разве моя мама не давала тебе костюм? Чью одежду ты сейчас напялил?
И надо же было так искусно притворяться! Ведь лучше всех истинную причину, по которой он не надел тот костюм, знал как раз таки Чжу Цзин.
Нельзя же было вечно молчать. Чжу Аньцзинь попытался ответить хотя бы на первую половину вопроса, но тут Цзян Пинянь неожиданно подал голос:
— Это моя одежда.
Взгляд, которым Чжу Цзин уставился на него, мгновенно стал хищным и свирепым.
Боясь, что тот уже завтра уговорит Чжу Шумина вырезать ему сердце, Чжу Аньцзинь поспешил выложить всю предысторию:
— Я только что упал в бассейн, молодой господин Цзян как раз это увидел и из жалости одолжил мне куртку.
Он подумал, что, судя по всему, только что напрасно заподозрил Цзян Пиняня: судя по реакции Чжу Цзина, Цзян Пинянь заранее ничего не знал о том, что его столкнули в воду.
Чжу Цзин убрал с лица свирепое выражение, с которым только что смотрел на него, нахмурился и повернулся к Цзян Пиняню:
— Пинянь-гэ, я ведь даже никогда не носил твою одежду.
На лице Цзян Пиняня по-прежнему не отражалось никаких эмоций:
— От неё пахнет табаком, это вредно для твоего здоровья. Ты же сам только что говорил, что пропах табаком в моей комнате и тебе нужно принять ванну?
Чжу Аньцзинь всё понял: он действительно зря накрутил себя, Чжу Цзин и впрямь просто сходил в душ.
— Ну ладно.
Чжу Цзин явно был загнан в тупик словами Цзян Пиняня и не мог больше придраться ни к чему, поэтому ему оставалось лишь сделать вид, что он переживает за Чжу Аньцзинь:
— Раз уж у тебя нет с собой другой одежды, да и обувь мокрая, как же тебе неудобно. Давай так: я попрошу слугу отпереть дверь в подвал, ты быстро сходишь переодеться, заодно вернёшь одежду Пинянь-гэ, чтобы слуги её постирали, а потом я отдам её Пинянь-гэ.
Он откровенно командовал Чжу Аньцзинем, лишь поинтересовавшись у Цзян Пиняня его мнением насчёт дальнейшей судьбы его вещи:
— Гэ, ты не против?
— Делайте что хотите.
Произнеся это, Цзян Пинянь выудил из кармана пачку абсолютно новых сигарет, потянул за отрывную ленту, сдирая защитную плёнку, и скомкал пластиковую слюду в комок в руке.
На глазах у Чжу Цзина он вытряхнул одну сигарету, зажал её между пальцами, снова шарил по карманам в поисках зажигалки, но, вспомнив, что только что швырнул её вниз, осознал, что ему как раз предстоит её подобрать.
Глядя на то, как тот достаёт сигарету, Чжу Цзин снова обиженно протянул:
— Гэ, я же здесь, а ты и правда не можешь жить без курения.
http://bllate.org/book/33358/4098534
Готово:
